Чтение онлайн

Ногайцы, обитавшие в степи между Уралом и Волгою, хотя до прихода туда Калмыков считались подданными России, но из обстоятельств открывается, что Хо-Урлук занял земли их не по предварительному сношению с Российским Правительством, а оружием проложил себе путь в оные. Ободренный и усиленный покорением разных Турецких поколений, он предполагал основать новое независимое Государство и не думал о подданстве Российской Державе. Российский Двор, руководствуемый прошедшими уроками неистового Татарского владычества, также не мог спокойно смотреть на Хо-Урлуковы завоевания и на новое соединение кочевых народов при своих границах, и потому при первом еще опустошительном его нашествии на Ногайцев в 1633 году, по жалобе последних, из Москвы предписано было воеводам Тобольскому, Тюменскому и Тарскому оружием усмирить его. Впрочем, при тогдашних трудных для России обстоятельствах со стороны Запада Российский Двор старался не столько оружием, сколько выгодными предложениями преклонить Калмыков под свою власть. Такую меру к покорению сего народа предписывало самое благоразумие: ибо, стеснив дикую его свободу строгими предписаниями, нельзя было бы ожидать благоприятных последствий. Калмыки могли бы оставить новое свое отечество, к которому еще не успели снискать привязанности, основанной на личных выгодах, и, оставляя оное, снова произвели бы разные опустошения и неистовства, да и впоследствии могли бы угрожать опасностию самой Сибири, только что приобретенной, но еще не утвержденной под Российскою Державой. Все обстоятельства и события того времени ведут нас к сему предположению.

К сему времени принадлежат некоторые происшествия, замечательные в Истории Средней Азии. Хо-Урлук со своими сыновьями Дайчином и Илдыном ходил в 1640 году с Урала в Чжуньгарию, куда Владетели Северной Монголии и Хухунора собрались для утверждения и принятия Степного Уложения, составленного Батором Хонь-Тайцзи. Присутствие Хо-Урлука на помянутом съезде доказывается его подписью в начале Уложения. В следующем (1641) году Тобольцы и Тюменцы, разведав о его местопребывании, условились общими силами напасть на него, но поход их не имел успеха; они не нашли его ил том месте, на котором предполагали застать. Кажется, что в сие время Хо-Урлук был на обратном пути из Чжуньгарии к Уралу, и потому не мог постоянно жить на одном месте.

По возвращении на Урал Хо-Урлук, узнав, что славный Абулгазы-Султан (известный Европе сочинитель Истории о Татарах) находится в Мангишлаке, отправил одного из высших чиновников пригласить его к своему Двору. По сему поводу Абулгазы-Султан приехал к Хо-Урлуку и прожил у него целый год, пользуясь отличным гостеприимством, а когда изъявил желание отправиться в Ургенч — родину свою, то Хо-Урлук отпустил его с изъявлением знаков особенного дружества [128] . 

Более сего, а равно и о смерти Хо-Урлука не осталось никаких сведений, кроме известия, помещенного в Сибирских записках, по которому он с большею частию своих сыновей и внуков погиб в 1643 году на сражении с Астраханцами, а вслед за сим и жилища его совершенно были истреблены, чем навсегда было обеспечено спокойствие сей страны. Сие известие, несмотря на то, что оно явно противоречит обстоятельствам того времени, имеет Историческое основание и доказывает, что Хо-Урлук вступил в пределы России не мирным, а неприязненным образом.

По смерти Хо-Урлука место его в Орде заступил старший его сын Шукур-Дайчин. Сей Владетель, как выше уже было сказано, ходил в Хлассу для принятия благословения от Далай-Ламы; на возвратном пути из Тибета он заходил в Чжуньгарию, чтобы взять с собою внука своего Аюки, воспитывающегося у Батора-Хонь-Тайцзи, который также был ему дед с матерней стороны. Но при жизни ли Хо-Урлука или после него сие случилось, неизвестно.

Шертная запись [129] , по которой послы Дайчиновы в 1655 году клялись Царю Алексею Михайловичу в верности Калмыцкого народа на вечное подданство, есть первый Исторический факт, который отражает некоторый свет на темное минувшее двадцатилетие и показывает, какими поступками Калмыки ознаменовали первое время пребывания своего в России. Калмыцкие князья Дурал, Серын-Тайцзи и Чуйкур шертовали за Тайцзиев Дайчина, Лацзана [130] , Саньчжаба, Пунчука [131] и Мэргэня, за их родственников и всех улусных людей и по повелению Дайчинову и Пунчукову шертною записью обязались:

1. Быть у Российского Царя в вечном послушании.

2. Не иметь сношений и связей с неприятелями и изменниками России и не защищать их.

3. По повелению Государеву ходить с Российскими войсками против неприятелей России и на войне служить без измены.

4. Не грабить, не убивать и в плен не брать ни Россиян, ни подданных России Татар Ногайских, Идисанских и Юртовских (т.е. оседлых) и от всех прежних своих неправд отстать.

5. Не производить набегов на Астрахань и другие украйные города и Российских городов, сел, деревень и учугов [132] не жечь.

6. Россиян, Татар и Черкес, которых в прошлых и настоящем 1655 году взяли Калмыки, и Российские изменники Татары Ногайские, Идисанские и Янбулакские захватили в плен под Астраханью, под Темниковым и другими Российскими городами, выдать всех с имуществом их и представить в Астрахань.

7. Из Российских изменников Ногайских, Идисанских и Янбулакских Татар, которые в прошлых годах, изменя Государю, перешли из Астрахани к Тайшам в Улусы, если кто пожелает возвратиться в Астрахань, отпустить без задержания; и впредь подданных России Татар Ногайских, Идисанских и Юртовских не призывать (не переманивать); а если кто из них добровольно придет, и тех не принимать, а отсылать обратно.

8. Посланных от Российского Правительства в Калмыцкие Улусы по Государевым делам не бесчестить и отпускать без малейшего задержания.

Из сей шертной записи, которая представляет верную картину всего бывшего и быть долженствовавшею в то время, открывается:

1-е, что Калмыки, не довольствуясь покорением зависевших от России Ногайцев, вскоре по переходе своем за Урал еще возмутили подданных ее Ногайцев и других Татар, кочевавших на правом берегу Волги, которые, учинив разные неистовства под Астраханью, Темниковым и другими Российскими городами, удалились на луговую сторону и добровольно поддались Калмыкам.. Хотя Российский Двор еще в 1643 году объявил сим изменникам всепрощение и приглашал их возвратиться на прежние кочевья [133] , но они, опасаясь законного преследования, предпочли остаться под покровительством Калмыков, и Калмыки вместе с сими изменниками не переставали до 1655 года производить набеги на Астрахань, грабить, убивать и в плен уводить Россиян и подданных Черкес и Татар.

2-е. Хо-Урлук до самой смерти своей не признавал совершенно власти России над собою [134] ; уже сын его Шукур-Дайчин поддался России в 1655 году и первый обязался шертною записью быть со всем своим народом в вечном послушании Российского Царя и верно служить ему против его неприятелей. Россия сим счастливым для себя событием обязана ревностным стараниям Князя Черкасского- [135] 3-е. Российский Двор, склоняя Калмыков в свое подданство, имел наиболее в виду найти в них сильную помощь против врагов своих на Юго-Востоке, и Калмыки оправдали сию надежду, как увидим впоследствии.

В 1661 году, когда открылась война с Крымцами и когда Российский Двор на основании первой шертной записи потребовал от Калмыцких Владельцев войск, то Дайчин через своих поверенных заключил с Дьяком Иваном Гороховым Июня 8 военный договор, которым обязался:"Того же Июня 11 дня отправить Калмыцкое войско на Крымских Татар и с Крымским Ханом не иметь никаких сношений; пленников Крымских отправлять в Москву; военного добычею пользоваться Калмыкам, а пленных Россиян, найденных в Крыму, представлять в Астрахань или ближайшие Российские города, за службу же довольствоваться тем жалованьем, какое Государь положит". В конце шертной записи Пунчук-Тайцзи, сын Дайчина-Тайцзи, своеручно приписал Калмыцким письмом: "А с Донскими козаки Федором Буданом по нашему Дайчинову и Пунчукову веленью верился родственный наш человек Дазан-Кашка, что промышлять над Крымскими людьми и над их улусы ратным нашим Калмыкам с Донскими козаки заодно и хитрости меж себя никакие не чинить".

С какою точностию Калмыки соблюдали сей договор, можно заключить из того, что Российское Правительство в том же году вынуждено было постановить с ними новый договор и обязать к исполнению оного клятвою. На сей конец Пунчук-Тайцзи (Декабря 9), съехавшись с Боярином и Воеводою Григорием Сунчалеевичем Черкасским на урочище Берекете, дал новую шерть за отца своего Дайчина-Тайцзи и за всех прочих Калмыцких Князей, также и за Ногайских, Идисанских, Янбулакских, Майлибашских и Зинзилинских Мирз, и шертуя целовал Бога своего Борхана, Бичик (священную книгу) и четки, лизал и к горлу прикладывал свою саблю. В сей шертовальной записи также повторены были все статьи первой шерти (1655 года) и к оным присовокуплено: "Не иметь никаких сношений с Турецким Султаном, с Кэзыл-башским (Персидским) Шахом, с Крымским Ханом и Азовским Беем; с неприязненными России иноземцами не соединяться, и оружием и лошадьми не ссужать, и людей в помощь не давать, как прежде сего они Крымскому Хану людей в помощь давали и лошадей ссужали". Из сего нового обязательства видно, что в оном содержатся такие условия, о коих не было ни слова в первом договоре; и следовательно Калмыки не считали себя обязанными к соблюдению оных.

Сколько лет управлял Калмыками Шукур-Дайчин, а по нем сын его Пунчук, о том точных сведений не имеем, потому что Российский Двор в то время еще не имел ни влияния избирать, ни власти утверждать Правителей Калмыцкого народа. Известно только, что в 1673 году Аюки, сын Пунчуков, как ниже увидим, сам за себя и за весь Калмыцкий народ присягал в верности на подданство России, следовательно, он или в сем году или незадолго пред сим получил главное управление Калмыками. Сей Аюки был один из известнейших Калмыцких Владетелей, коему долговременное его правление и обстоятельства того времени доставили возможность столько же ознаменовать себя услугами России, сколько он нанес ей вреда своими злодействами.