Чтение онлайн

Выход Чингис-Хановых потомков из Китая произвел в Монголии всеобщее внутреннее брожение, в продолжение которого Владетели или Главы Поколений снова присвоили себе первобытное право утверждать Хана на упраздненном престоле, а отсюда родилось неуважение к верховной Главе народа и самоуправство с равными себе — два источника, из которых наиболее проистекают междоусобия у кочевых народов. Тщетно министры, образованные в Китае, силились удержать в степях образ прежнего благоустроенного правления. Они не имели двух сильных к тому средств — денег и войск.

Тогон-Тэмур, переселясь из пышных чертогов Пекина в скромную хижину на песчаном берегу Дал-нора, не мог пережить своего несчастия. Он скончался в следующем году, оставив престол сыну своему Аюр-шири-даре, который перенес Двор свой от Дал-нора в Хара-хоринь [19] . Царствование сего Государя было бурно и недолговременно. Он умер в 1378 году. Сын его Тогос-Тэмур наследовал престол по нем.

 продолжение целых 20 лет ни Китайцы, ни Монголы не переставали тревожить друг друга взаимными нападениями. Наконец в 1388 году показалось за Великою стеною многочисленное китайское ополчение. Тогос-Тэмур встретил оное у Бойр-нора: но счастие не благоприятствовало его оружию. Он обратился в бегство И на пути убит своими Князьями. В течение десяти лет еще четыре царствовавшие Государя имели подобную же участь, пока наконец Гольци, не имевший законного права на престол, овладел оным. В сие время сильные Князья Монголии разделились на три стороны или партии, и Глава сильнейшей из них обыкновенно занимал при Хане должность Тайши (Верховного Везиря); пользовался неограниченным полномочием в делах и правом предводительствовать войсками целой Монголии. Князь Элютэй [20] был главою действующей стороны и многочисленностию собственных войск содержал в страхе обе другие стороны. В Чжуньгарии хотя находились три сильные Поколения: Чорос, Хошот и Торгот, но Владетели оных порознь не могли равняться с Элютэем в силе. Итак, желая соперничествовать с прочими на политическом поприще, они соединились между собой под названием Ойрат и Чоросского Князя Махмуда, как старшего между ними, объявили Главою сего союза. Таково было происхождение титула Ойратов, которым Чжуньгарские Монголы гордились более трех веков с половиною. Хотя образ подобных соединений издревле существовал в Монголии, но древние союзы были следствием распоряжений Верховной власти для целого Государства, а не исключительно для одной какой-либо страны. И так Ойраты в точном смысле существовали в одной Чжуньгарии.

Элютэй, взошед на высшую степень могущества, торжественным образом убил Хана Гольци, как незаконно вступившего на престол, и возвел на оный Буинь-шару, который по прямой линии происходил от Тогон-Тэмура. Но на политическом горизонте уже собиралась туча, угрожавшая ему падением.

Китайский Двор, желая доставить прочное спокойствие северным пределам своих владений, все силы употреблял, чтобы склонить Хана к признанию зависимости от Китая. Но как протекло 40 лет в сих домогательствах, и еще не было удовлетворительного соответствия, то Двор, решась оружием придать вес своим переговорам, отправил в 1408 году сто тысяч войск к берегам Кэрулыни. Кончилось тем, что из сего ополчения ни один не возвратился в отечество. Повелитель Китая, воспламененный гневом, в 1410 году лично вступил за Великую стену с полумиллионом ратников и остановился на берегах Кэрулыни. Буинь-шара и Элютэй не могли согласиться в плане войны и потому отделились друг от друга. Хан пошел на Запад, Везирь его на Восток. Китайцы воспользовались сим раздором их и обоих разбили порознь.

Впрочем, следствия сей войны не были решительны ни для которой стороны: но Элютэй в личном отношении все потерял. В краткий промежуток военного времени Ойротская сторона, имела случай взять перевес в управлении, и Элютэй лишился везирской должности. Махмуд убил Буинь-шару и возвел на Ханский престол Князя Дарибу. После сего Элютэй уже не в силах был бороться с Махмудом, и не без основания, опасаясь кровавой мести со стороны счастливого соперника, неблагоразумием почитал унизить себя покорностию ему, и в сей крайности поддался Китаю. Впрочем, сколь ни трудны были его обстоятельства, но Махмуд со своей стороны, находя в нем еще опасного соперника себе, в 1425 году с превосходными силами напал на него под Калганом. Элютэй не был в состоянии выдержать сражения и, удалившись на Восток, поселился со своим народом близ границы Маньчжурской по реке Ляо. Сим образом Махмуд очищал себе путь к предполагаемому им великому походу на Китай. Но Китайский Двор, заблаговременно извещенный о том через лазутчиков, предупредил его. Махмуд "разбит Китайцами неподалеку от Толы и сам напротив принужден был признать себя Вассалом их.

По смерти Махмуда сын его Тогон наследовал и должность, и владения своего отца. Элютэй еще и в сие время казался опасным для пиратской стороны: почему Тогон напал на него в Восточной Монголии и, убив сего Князя (в 1437 г.), овладел его народом [21] . Сей удачный поход столь усилил Тогона, что по смерти Дарибу он уже простер виды на Ханский престол, но, встретив сопротивление со стороны Князей, принужден был объявить Ханом Тоюпо-Буху, а сам остался Везирем при нем. Тогон не выпускал из мыслей великого нашествия на Китай, предположенного покойным отцом его, и уже начал делать приготовления к оному, как смерть прекратила дни его. Сын и преемник его Эсэнь привел в исполнение замыслы своего отца и деда.

Китай искони платил Монголам за спокойствие северных своих пределов; и сия плата, порука мира, производилась не в виде дани, а под другими предлогами, не унижающими достоинства Империи. В сие время мир, существовавший между Китаем и Монголиею, имел основанием мену лошадей, т.е. Китайский Двор обязан был ежегодно принимать от Монголов известное число лошадей по цене, установленной мирным договором. Сей образ Монгольского Вассальства сопряжен был с большими невыгодами и неудобствами для Китая. Монголы приводили плохих лошадей и в большем против договора количестве и, несмотря на то, с дерзостию требовали условленной платы. Число чиновников и пастухов, назначенных для отвода лошадей, иногда ложно показывали от 3 до 4 тысяч человек. Китайское Правительство со своей стороны уменьшало цену за лошадей; сверх сего плата за оных производилась шелковыми тканями и самой средственной доброты и обрезанными [22] , а содержание провожатым выдаваемо было только на наличное число людей. От сего тайные неудовольствия с обеих сторон год от года возрастали и наконец достигли такой степени, что одним только оружием можно было положить конец оным. Наконец Эсэнь в 1449 году привлек к В(еликой) стене все силы Монголии и вступил в пределы Китая. Он расположился в обширной долине от Калгана к Юго-Западу. Повелитель Китая, решась одним ударом сокрушить насильственную дерзость Монголов, явился в Калганской долине с полумиллионом ратников. Тщетно министры и полководцы советовали ему укрепиться в горных проходах, представляя, что Монголы пришли в несметных силах. Сорокатысячный корпус, посланный для разведываний, в течение двух суток без остатка был изрублен. Тогда Повелитель Китая увидел из сего всю опасность своего предприятия и немедленно предложил о мире, имея в намерении переговорами выиграть несколько часов времени для обратного перехода чрез горы. Эсэнь ясно видел цель мирных предложений и, уверив посланного в своем согласии на оные, приказал войскам немедленно двинуться к нападению. Китайцы только что тронулись в обратный путь, как в тылу их показались многочисленные массы неприятельской конницы. Началось сражение, которому мало примеров в Истории. С Китайской стороны не осталось в живых ни одного министра, ни одного полководца, ратники потонули в своей крови. Сам Повелитель Китая, узнанный по одеянию, взят в плен и с одним только Офицером. Эсэнь пошел к Пекину, чтобы под стенами сего города предписать мир Поднебесной Державе, но там уже приняты были меры осторожности, и объявлен новый Государь. И так он удовольствовался заключением мира на выгодных условиях и с державным пленником возвратился в степь.

В сию достопамятную Эпоху Эсэнь стоял на высочайшей степени могущества, и все покорилось воле его. Хан Токто-Буха был женат на сестре его и имел сына от нее. Эсэнь захотел видеть в своем племяннике Наследника Ханского Престола; когда же объявили ему о невозможности удовлетворить такому желанию, то он убил Токто-Буху и сам вступил на Ханский Престол. Но при сем случае один из сильных Вассалов домогался занять Везирскую должность при нем и, не получив желаемого, убил самого Эсэня в 1455 году. Со смертию сего Князя умерло, можно сказать, могущество Ойратов и кончился первый, хотя краткий, но блистательнейший период Чжуньгарского Ойратства.

С падением Эсэня Ойраты не в силах были поддержать своего влияния на Монголию [23] , они принуждены были отказаться от участия в общих делах целого народа и ограничили круг действий своих пределами собственных владений. По сей причине внутренние происшествия их от Эсэня до Хара-Хулы в продолжение 150 лет мало известны. Известным остается только то, что сохранено Китайским Правительством, которое при последнем покорении Чжуньгарии получило от пиратских Князей некоторые сведения об их прежних событиях и также о порядке Владетелей в Поколениях Чоросском [24] , Дурботском, Торготском и Хошотском.

В Сибирской Истории Фишера находятся некоторые подробности о сношениях Калмыков с Россиею, которые при всей их маловажности очень занимательны тем, что с большой точностию изображают тогдашние у них случившиеся происшествия и нравственные качества, общие Монгольскому племени. Из сих двух скудных источников надлежало почерпать материалы для второго периода Ойратов, материалы тощие, единообразные, но единственные, коими можно несколько заместить пустоту двухвекового пространства.

Калмыки, хотя по-прежнему продолжали носить название Ойратов, но как скоро обессилевший Чоросский Дом сделался не столь страшным для Владетелей прочих Поколений, то сии потеряли должное уважение к оному и оказывали повиновение в таких только случаях, где исполнение сего долга согласовалось с личными их выгодами. Таким же образом вели себя и Родовичи в отношении к Владетелям Поколений.

По падении Ойратов возникла сторона Халхасцев, которые, ничего не опасаясь со стороны первых, устремили все свои силы на Юг против Китая и утке не имели нужды и времени заниматься Чжуньгариею. Сей промежуток, заключающий в себе около 150 лет, Ойраты провели в отдохновении после бурного потрясения могущества своего. Посему-то с половины XV до XVII века История их почти ничего в себе не содержит, кроме имени некоторых Ханов и Владетелей Поколений — без означения даже лет их царствования.

Имена преемников в Чоросском Доме от Эсэня до Боханя неизвестны.

Бохань по разводе с женою своею прижил сына с чужою, которая бросила рожденного в озеро, но Бохань спас его и воспитал. Это был Улиньтай-Бадай Тайши, преемник его. За ним следовали на престол сын его Гохай Дае, Гохаев сын Урлук Ноинь, Урлуков сын Батулин Цинсын, Батулинов сын Эсэнь, Эсэнев второй сын Эсмет Дархан Ноинь, а старший его сын Боро-Нахал получил особливый удел под названием Дурбот. Должно полагать, что до сего времени Калмыцкие Владетели назывались просто Ойротами, а название Четырех Ойратов (Дурбэн Ойрат) приняли уже по основании Дурботского Дома, потому что самый союз их состоял из четырех Поколений: Чорос, Дурбот, Торгот и Хошот. По смерти Эсмета на престол следовали сын его Эстуми, Эстумиев сын Хамук Тайши [25] , Хамуков сын Арха Цинсын, Архаев сын Онгочу, Онгочуев сын Була Таити, Булаев сын Хара-Хула, отец Батора Хонь-Тайцзи [26] .