Чтение онлайн

В конце XIX в. русский вертеп, так же, как и многие другие виды народного театра, стал угасать. События Октября 1917 г. фактически решили его судьбу. Он исчез, оставаясь предметом исследования ученых-фольклористов, режиссеров, сценографов, литераторов. Но сама школьная вертепная драма, так же, как и сатирическая народная кукольная комедия, стала своеобразным фундаментом для становления русской профессиональной драматургии театра кукол. Значительное место в этом становлении принадлежит и «вольным англо-немецким комедиям».

«Вольные англо-немецкие комедии»

Русская профессиональная драматургия театра кукол, с ее опорой на традиции народного творчества, являясь самобытным явлением театрального искусства, представляет собой часть общемировой и, прежде всего, европейской культуры. Ее история – это продолжение, развитие и переосмысление тенденций, существовавших в мировой культуре. Театр кукол, будучи типом театрального искусства, включает в себя не только театральные жанры, но и его виды. Этот театр является искусством синтетическим в целом и синкретическим по существу. Поэтому и драматургия театра кукол является своеобразной моделью театральной драматургии в целом.

В России профессиональные театральные представления с участием кукол и масок появились при царе Алексее Михайловиче. Известно, что инициатором и организатором таких театральных представлений в России был боярин Артамон Сергеевич Матвеев, воспитатель второй жены царя Натальи Кирилловны Нарышкиной, занимавший пост главы Посольского приказа (1671–1676). Часто в этих спектаклях использовались куклы и маски. Так, например, в спектакле «О Давиде и Голиафе» великана Голиафа изображала большая кукла в белых жестяных латах, а в представлении «О Бахусе с Венусом» роль пьяницы и развратника Бахуса отводилась огромной кукле, сидящей верхом на винной бочке. В «Егориевой комедии» на сцене появлялся изрыгающий пламя дракон. Волшебные превращения, полеты, казни, невиданные чудовища, фантастические существа, которыми изобиловали пьесы и спектакли того отдаленного времени, просто невозможно было изобразить на сцене иначе, чем в куклах и масках.

Впрочем, «пьесами» такие произведения можно назвать весьма условно. Это были своеобразные «предпьесы», неотъемлемые части представлений, их описания, сценарии. Их нельзя рассматривать как самостоятельные художественные факты. Разрабатывая методологию театроведческого подхода к истории драмы, историк английского театра А. В. Бартошевич писал, что «здесь основополагающее значение имеет тот факт, что по крайней мере до рубежа XVII–XVIII вв. – периода глубокого перелома во всем развитии европейской культуры – драматическая литература рождалась преимущественно как неотъемлемая часть театрального представления» [176] .

Известно, что профессиональная драматургия в России возникала под влиянием барокко. Этот этап был связан с именами талантливого немецкого драматурга, актера и организатора театрального дела Иоганна Готфрида Карла Фельтена и пастора Иоганна Грегори.

Иоганн Фельтен (Velten) – «лейпцигский магистр» – руководил одной из самых популярных немецких трупп XVII в., став реформатором сцены, создателем театрального направления «Haupt und Staatsactionen». О пьесах и спектаклях «Haupt und Staatsactionen» (или, как их еще называли в России, «вольных англо-немецких комедий») позже неоднократно высказывались Лессинг, Шиллер, Гете, который в своем «Фаусте» называл их «бедными мелодрамами с прекрасными моральными сентенциями, которые вкладываются в уста марионеток».

«Haupt und Staatsactionen» – не только жанр драматургии, но и разновидность театрального искусства барокко. В его представлениях «живые актеры» исполняли роли добродетельных действующих лиц, пользующихся расположением зрителей, а куклы – роли злодеев и фантастических существ. Совместные выступления кукол и драматических актеров появились в Англии в сер. XVII в. в связи с запретом на драматические представления. Так как билль пуританского Парламента от 22 октября 1642 г., закрепленный эдиктом в 1647 г., не распространялся на кукольные спектакли, английские драматические актеры нашли приют в странствующих театрах кукол. Этот вынужденный союз принес необычный результат в виде полукукольных-полудраматических представлений, в которых жанры сплетались в причудливое целое. Их сюжеты изобиловали сценами ужасов, убийств, злодеяний, фантастических превращений и шутовских клоунад.

В это время театр кукол получил огромное преимущество: безработные драматические актеры в поисках заработка шли на кукольные подмостки, драматурги, оставшиеся не у дел, стали отдавать свои пьесы кукольникам. Мало того – театры кукол захватывают популярный репертуар, принадлежавший когда-то драматическим сценам. О театре кукол начинают говорить, его спектакли обсуждаются, его сюжеты вдохновляют драматургов, писателей и поэтов. Так, за два года до появления «Потерянного рая» (в 1643 г. – на следующий год после запрета театральных представлений) поэт Джон Мильтон, обращаясь к Парламенту, писал: «Есть люди, осуждающие божественное провидение за то, что оно допустило грехопадение Адама. Безумцы! Когда Бог дал человеку разум, он предоставил ему и свободу выбора, ибо выбирать – значит размышлять. В противном случае наш праотец был бы механическим Адамом, похожим на Адама в театре марионеток!..» [177]

Из пуританской Англии смешанные полудраматические-полукукольные труппы актеров перекочевали в Голландию, а оттуда – в Германию. Каждая из стран наложила на эту драматургию отпечаток своей культуры, в результате чего и созрели те англо-немецкие комедии, которые перекочевали на российскую сцену.

Через 300 лет (в 70–80-х гг. XX в.) в России и многих других странах мира появятся пьесы и спектакли «третьего жанра» [178] , где мы увидим подобное смешение кукольного и драматического искусств, балета, пантомимы и театра масок. Здесь уместно вспомнить образную мысль В. Б. Шкловского о природе смешения жанров: «Жанры сталкиваются как льдины во время ледохода, они торосятся, т. е. образуются новые сочетания, созданные из прежде существовавших единств. Это результат нового переосмысления жизни» [179] .

Иоганн Фельтен переосмыслил и значительно поднял качество пьес «Haupt und Staatsactionen». Активную роль в его театре играли и куклы, и драматические персонажи. Упоминание об этом факте мы находим в труде А. Н. Веселовского «Старинный театр в Европе» [180] .

Исследователи не раз обращали внимание на кукольность пьес «Haupt und Staatsactionen». «Она имеет очень много общего с кукольным представлением, – писал историк театра П. О. Морозов, – кукла не имеет внутренней драматической жизни и потому все ея движения должны быть объяснены словами и все психические мотивы, вся игра страстей излагается как можно подробнее, актеры XVII столетия, в сущности, были такими же куклами на проволоках, при всем нагромождении трагизма и внешних эффектов, страдали отсутствием реального, живого действия» [181] . Этим пьесам присуще сочетание трагического с комическим, героического или назидательного монолога с простонародной шуткой, пафоса с просторечием. В них действовали и обычные люди – знать, крестьяне, горожане, монахи, купцы, солдаты, и сказочные, мифологические существа – великаны, драконы, и библейские герои. Действие пьес происходило во дворцах, монастырях, на турнирах.

Официальная театральная жизнь российского государства конца XVII – нач. XVIII вв. прошла под знаком «вольных англо-немецких комедий». Хорошо известно, что первым, кто смог осуществить театральную постановку в России XVII в, был магистр Иоганн Готфрид Грегори – пастор церкви в Немецкой слободе Москвы. В прошлом он был офицером шведской и польской армий. В Москве Грегори появился в 1658 г. и первое время состоял школьным учителем в немецкой школе. В 1662 г. он побывал на своей родине в Вене и получил степень магистра. Вскоре его назначают пастором новой московской кирхи под покровительством генерала Баумана.

Грегори был поклонником драматургии «Haupt und Staatsactionen» и энергично принялся за выполнение порученного дела. Он сам писал свои пьесы, заложив тем самым основы русской драматургии. Грегори писал их по-немецки; затем они переводились на русский язык. Соавторами текста его первой пьесы «Артаксерксово действо» были школьный учитель, врач Лаврентий Рингубер, лейб-медик Лаврентий Блюментрост и учитель Юрий Гюбнер (Хюбнер), написавший впоследствии «Темир-Аксаково действо» по мотивам книги Жака дю-Бека (Париж, 1594).