Чтение онлайн

«Мы сделали все, что могли, – разводил по экрану руками высокий усатый господин с серебристой сединой вокруг пролысины, – …госдеп наложил вето на закупку Белоруссией партии пайков для транспортировки на Марс».

Помощи ждать не от куда.

– Пап, что у тебя происходит? – Лохматые волосы качались волнами по беспокойному утру. – Рань какая, а у тебя телевизор кричит на весь дом!

– Ой, прости, разбудил… – доктор спешно нажал на кнопку беззвучного режима. – Татаринов там, видите ли, в «заложниках».

Катерина что-то буркнула и скрылась в уборной.

Продолжая ворчать на экранных экспертов, Григорьев принялся готовить завтрак. С недавних пор в его доме появилось ежеутреннее молоко от соседской коровы. Для будущего малыша мамке необходимо запасаться кальцием и минералами. Сготовил овсяную кашу и нарезал бутербродов. Вовремя, как раз беременная особа вернулась на кухню.

– Ты давно не можешь повлиять на Марс, пап! – Катя подошла к телевизору, вытянулась на носочки, достала до кнопки включения подвешенного к потолку экрана. Говорящие головы погасли.

– Отдохни и дай другим поспать с утра!

– Поспать, – буркнул старик. – Они проспали мечту человечества. Проспали в мыслях о собственном обогащении.

«Мяу!» – потерся Чуб о ногу доктора.

Григорьев достал пакетик с кормом, оторвал кончик, испачкав пальцы, соус нежного филе из отходов для животных потек по рукам.

«Ох, Чубайс, морока одна с тобой!»

Дочка не интересовалась проблемами космоса. Ей просто нравилось осознавать, что ее отец способен мыслить. А в правильном ли направлении текут его мысли – второй вопрос. Не маразм, и радует.

Прошло еще пару дней молчаливых хлопот на земле и долгих, тягостных голодных дней на Марсе.

В то предрассветное утро Катерина застала отца работающим над рукописью. Дверь в кабинет, как всегда была полуоткрыта. Присела на его колени, как когда-то в детстве.

– Ты пытаешься спасти Татаринова?

– Да.

– И чем ты его хочешь накормить?

– Словами, – обреченно вздохнул Александр Родионович. – Пока только словами.

– Чем питаются миллионы китайцев на Венере?

– Крысами. Очень милые грызуны, весьма репродуктивны, – Григорьев с ужасом посмотрел на часы. Погрузившись в расчеты, он не заметил лучей восходящего солнца в окне. – Ты знала, что две крысиные особи без вмешательства и помех окружающей среды способны через восемнадцать месяцев расположиться до прайда в миллион особей?

– Им нужно что-то для этого есть!

– Да. Нужно. Смесь органики и воды. Органику синтезируют прямо из воздуха. Если Китай продолжит такими темпами, небо над Венерой просияет лет через сто, а то и быстрее. Крысы с тараканами способны построить новую экосистему.

– И ты утверждаешь, что в такой системе не нужны деньги?

– Деньги в том представлении, которые есть у человечества сейчас, – это атавизм, как правительство. Если углубиться в суть вопроса, выясним, как правительство обеспечивают существование наших денег.

– Тогда что предлагаешь вместо них?

– Меновой механизм необходим. Я не коммунист и не против денег. Я против их значимости! Тут, – Григорьев ткнул пальцем в рукописи на столе, – расписана новая экономическая модель. Ещё не придумал название меновой единицы. Главное не в том. Мы построим мир, не опирающийся на необходимость денег. В таком мире отсутствуют санкционные войны держателей рынка. Каковы функции денег? Средства обмена, меры, общего эквивалента. Но самое главное – их легитимная эмиссия. Осуществляя независимую эмиссию обменных средств исходя из потребности, мы сможем развязать руки сами себе. Мы должны изменить правила игры…

Доктор принялся за длительный монолог о ценностях нового мира, а Катерина вспомнила, за коей надобностью поднялась из своей теплой постельки в пять утра.

– Вместо тех денег, к которым мы привыкли, я предлагаю ввести криптовалюту. Ее эмиссия децентрализована и неподконтрольна любому правителю мира. Так мы избежим санкционных войн и распрей в космосе.

– Что уж точно нужно изменить, – прервала лекцию дочка, – так это время твоих посиделок в кабинете. Спать нужно в правильном режиме.

Девушка поцеловала старичка в щечку и вышла из кабинета.

«Она права», – Александр Родионович сложил бумаги, поднял аккуратную стопочку на полку среди прочих записок и чертежей, замер. Рассветный луч погладил детский рисунок в рамочке у стенки книжного шкафа. Неуклюжая фигурка человечка собирала цветы под огромным, упирающимся в край бумажного листа, деревом. Неровное солнце желтым карандашом испускало прямые линии из угла рисунка. Много лет назад, когда Катя пошла в первый класс, Александр Родионович обнаружил этот рисунок на обороте важного отчета в «КосмосРос». Сам теперь удивляется, как тогда не накричал на ребенка. Позвонил начальству, предупредил о возможной просрочке отчетности за квартал и поехал в канцелярский магазин за этой фоторамкой и новым альбомом для рисования.

Детский рисунок на множество лет потерялся среди кочующих из кабинета в кабинет бумаг. А вместе с ним, среди документов потерялась личная жизнь доктора. Ассимилировалась с цифрами. Естественно, жене такой подход к семье не нравился. Новому кавалеру не пришлось долго уговаривать. Дочки… У них своя жизнь. Если бы не военная командировка Катиного мужа, не вспомнили бы об отце-отшельнике, юродивом от науки.

Александр достал рамочку с рисунком, протер пыль и установил на опустевшем столе.

2.

«Сократить вдвое! – спародировал капитан Татаринов, прикрасив резким эпитетом в адрес высказавшегося министра. – Ремешки на брюках, вам надо сократить».

Он посмотрел на датчик давления. Баланс кислорода в отсеке поддерживался меньше положенного уровня. Капитан не доложил о том Управлению полетов. Запрещено снижать концентрацию кислорода в целях экономии. Увеличенное соотношение избыточествующего углекислого газа пришлось изолировать в специальные ёмкости. За время экспедиции «лишнего» газа накопилось с тяжеленный баллон. Что поселенцем задумано сделать с таковым запасом, в Управлении не догадывались.

Сохраняя жизненно необходимый воздух, Татаринов уменьшил концентрацию газа в пространстве жилого модуля. Не категорично, примерно таким разреженным воздухом дышат альпинисты на самом верху Эльбруса.

Иван посмотрел в иллюминатор. На дальнем поле, обозначенном границей охраняемой территории, поднялся невысокий столбик дыма.

– Эх, опять.

Он не хотел лишний раз выходить на открытую поверхность. Для этого надо долго и муторно надевать скафандр, плестись пару километров до периметра огражденной зоны, а самое главное, тратить запасы кислорода в наплечных рюкзаках. На них он планировал пожить последние тридцать шесть часов, когда закончится кислород на жилом корпусе. Что ж, придется оставить на смерть не «один патрон», а двадцать девять кислородо-часов.