Чтение онлайн

Предусмотрительной мыслью инженеров, датчик концентрации воздуха в выпускном тамбуре не синхронизирован с центральным блоком управления жилого модуля. Таким образом, в случае ошибки на главном компьютере, через входную дверь не спустился весь воздух. Получался некий независимый страж. В обстоятельствах голодомора Ивана, подобный независимый атмосферный эксперт играл злую шутку. При каждом выходе из жилого модуля он кричал красной лампочкой, рапортуя на сервер о нехватке в комнатах давления воздуха, подразумевая где-то утечку.

«Успокойся, Красная ты Шапочка! – Ваня привычно стукнул по обмотанной стальной решеткой красной лампочке над головой. – Не утек твой воздух, вон стоит, настаивается».

Будто сказав что-то лишнее, Иван прикрыл рот рукой, но получилось по-детски глупо. Фольгированная варежка погладила прозрачное забрало шлема скафандра.

На горизонте вновь поднялся столб дыма.

– Не бухти, дура, иду уже!

Учуяв человека, туманное нечто сверкнуло издали отраженным бликом солнца.

До перехода на режим «голодомора» для поселенцев бал назначен распорядок работ и целей. По графику дневных занятий: расчистка от крупных камней участка перед модулем, выравнивание плоскости будущего участка застройки. Поле от модуля до ограждения предназначалось для закладки фундаментов новых зданий расширяющегося поселения. По какой надобности пятикилометровому периметру поставили забор из сетки рабицы, столбиками отделив равные рядки, неизвестно ему, первому жителю «Марс-Восточный».

Соседние поселения людей далеко, а все транспортные средства планеты оборудованы системой координат. Автоматика не позволит пересечь заранее обговорённую границу на Марсе государства Российского. Если недобрый гость решит нарушить таковую, сетка рабица не станет в этих звездных войнах непреодолимым сдерживающим препятствием.

С марсианским транспортом Татаринова возникли проблемы. Помочь решить их мог груз с разбившегося челнока. Пешком до ближайшего поселения идти больше, чем есть запаса кислорода в рюкзаках. Да и какой смысл просить подаяния от «жадин-говядин»? Нет. Помирать будет на родной земле. Вернее, назначенной родной, в пределах этого заборчика.

Пешком до границы, мимо унылого пейзажа будущих детских песочниц. Дорога до главных ворот поселка пройдет не тем маршрутом, каким следовал Татаринов. Намного восточнее, пролегая вдоль меридианы солнечного луча в полдень. Гости с соседнего поселения никак не запомнят их положение. И приходится Ивану ходить к злополучной точке марсианского «Бермудского треугольника», где произошла несостыковка координатных карт роботов.

В металлическую сетку упёрся здоровенный марсоход, размером с корову. Огромную красную корову. Помыв этого марсианского обитателя, можно наскрести до первоначального заводского серебристого цвета. Археология чистоты помогает заново взглянуть на роботов, вечно замызганных поднимающимися планетными бурями. Путешествуя по пыли и камням, консервные банки на колесиках покрылись красным панцирем, как древние крабы тиной. Твердой противной тиной, скрывающей истинный блеск инженерной мысли.

Шестиколесный робот увидел приближающегося человека, забуксовал задней парой, нивелируя в противодействие передней опорой. Подал радостный сигнал очередным столбиком взмывшего марсианского грунта.

– Да стой ты, дурная! Вижу тебя, вижу! Не пыли!

Ваня, зажмурившись, кашлянул от летевшего в забрало сора. Складывалось ощущение сыпи в глазах, будто нет на нем скафандра. Это дело привычки, как и подсознательно проявившийся кашель от пыли, так и не преодолевший остекление шлема.

Подобные гости были не редкостью для Ивана. Обитавшие в десяти милях отсюда роботы из поселения Европейского космического агентства, периодически заскакивали к Татаринову за помощью.

– Когда ж вы научитесь подъезжать к калитке? – капитан достал из рюкзака кусачки и принялся проделывать в заборе дыру. Обходить до ближайших ворот ещё полкилометра не было ни сил, ни ресурсов.

Роботы не чувствовали привязанности к человеку. Звать Ваньку, игриво виляя хвостиком, их научила нужда.

Пробегающая по марсианским полям песчаная буря застилала непроглядной пеленой солнечные батареи марсоходов. Много таковых полегло на просторах красной планеты прежде, чем искусственный разум додумался на последних минутах жизни ехать к одинокому человеку за ограждением.

Ваня бережно протирал их «солнечные лёгкие» от грязи и пыли, выстукивал из складок колес застрявшие камушки. Издали могло показаться, как фермер дружелюбно расчёсывает спинку игриво принесшему палочку песику.

– Ну что, Маш, лучше стало?

Робот-марсоход «Святая Мария» в благодарность кивал торчащей на корпусе камерой. Ваня привычно постучал три раза по корпусу соседки.

Гарцуя по камням пустынной планеты, Маша мчалась на свою базу.

«Вроде умные машины, а друг друга попросить почистить пёрышки не догадываются», – пожал плечами Иван.

Он перелез в дыру на родину и замотал проволокой образовавшуюся брешь.

– Капитан Татаринов, капитан Татаринов! – командный пункт пытался связаться по рации с обитателем Марса. Граница Российской территории огорожена заборчиком не с проста. Это черта досягаемости радиостанции жилого модуля. Выходит, последние минут десять командование терялось в догадках: на каком суку вздернулся Ванька?

– Слушаю, центр!

– Слава Копернику, Иван! Где Вы, не в модуле? Мы запретили активные движения!

– Солнце высоко, надо картофель сажать. На поле вышел.

– Я рад, что присутствие духа не покидает Вас, Иван Леонидович! – прохрипело радио в ответ. – Как прибудете на станцию, свяжитесь с нами. У нас появился план вашего спасения.

3.

Бессонная ночь вылилась в сладкую дремоту до полудня. Находящийся на заслуженной пенсии доктор Григорьев мог позволить себе такую роскошь, тем более что вечно снующая в туалет дочка своевременно подкидывает дрова в печку. Трубы теплые, а значит, торопиться некуда, запас топлива вчера он натаскал солидный.

Заставил подняться с постели заурчавший живот. Непривычно пропустив завтрак, организм требовал чем-то подкрепиться.

В самый неподходящий момент утреннего похода в уборную зазвонил телефон. Громким противным постукиванием о металлический звонок он нарушил сложившийся спокойный ритм жизни Кочубеевца. Кот удивлённо поднял морду в сторону издающего звук древнего механизма.

Александр не мог вспомнить, когда слышал эти трели в последний раз. Он более привык обходиться мессенджерами на компьютере. А кроме дочки (ныне присутствующей поблизости) на этот домашний номер звонить попросту некому.

Звонок не прекращался. Это был городской номер, известный очень старым друзьям. Припоминал теперь, что давал эти цифры как контактный в пору выхода на пенсию.

– Меня оставят когда-нибудь в покое? – старик поплелся в коридор.

Кот бестолково перевел взор на Катерину, безмятежно жующую кашу. Еда хозяйки его не сильно привлекла, и он подошел понюхать собственную пустую миску.

– Слушаю! – угловатая телефонная ручка кремового цвета с холодом впилась в ладонь Григорьева.

– Александр Родионович! Как я рад слышать тебя! Боялся, не возьмёшь трубку! – затараторил Валентин. – Как ты поживаешь, как твое здоровье?