Чтение онлайн

– Если честно, не особо.

– Да я к тому… Короче, то, что некогда казалось мне забавой, теперь приносит свои плоды. – Он хлопнул меня по плечу. – Мурат, ты очень талантливый человек, и я говорю это без всяких там… ну-у, ты понял.

– Думаю, да.

– Но ты затрагиваешь в своих рассказах очень мрачные темы, и – так или иначе – эти темы затрагивают тебя. Ты меняешься.

– В смысле?

– Да ты погляди на себя! Ты уже превратился в бог весть что! Натуральный затворник! Практически никуда не ходишь, ни с кем не общаешься, только сидишь и читаешь эти твои странные книги, смотришь не менее странные фильмы и пишешь, пишешь, пишешь. Это же ненормально! Мне вот кажется, что если б я тебя не навещал, ты бы и вовсе здесь паутиной зарос. Именно поэтому тебе нужна подруга. Она будет как бы компенсировать негативные последствия твоего творчества, врубаешься? Посмотри на всех этих чудаковатых классиков – что с ними стало? Одни стрелялись у себя в сараях. Другие оканчивали дни в психушках. Третьи спивались и превращались в бомжей. Ты ж сам мне это рассказывал! А теперь что – рвешься повторить их жизненный путь? Думаешь, они не мечтали избавиться от своего таланта и жить как все нормальные люди? Мне вот кажется, что мечтали. Даже твой любимый Стивен Кинг где-то там признался, мол, если бы мог не писать, то с радостью бы забросил это гиблое дело.

– Кинг не мой любимый, – проворчал я.

– Не суть, – отмахнулся Леха, – когда-то ты запоем читал его книги.

– Я был маленький и глупый. Теперь все изменилось.

Леха вздохнул.

– Как знаешь, Мурат. Я просто советую тебе выйти из дома и познакомиться уже с нормальной девушкой. И постарайся сделать так, чтоб она задержалась у тебя больше чем на одну ночь. А дальше, поверь, сам все поймешь и скажешь, что я был прав.

***

Сейчас:

Он был не прав. По крайней мере, в моем понимании. Живя счастливой и не обремененной творческими изысканиями семейной жизнью, мой друг не задумывался о том, что порой сила твоего воздействия на супругу может многократно превосходить силу ее воздействия на тебя. И если такое случится, то это не она вытащит тебя из той черной ямы, в которую ты угодил, но ты утянешь ее на самое дно.

***

Четыре дня назад:

– Милый, мне скучно.

Этот ее голос…

Он никогда не срывался на крик, как и не опускался до жалкого стона или изматывающего нытья. Напротив, он всегда оставался размеренным и спокойным, как шепот осеннего ветра в кронах деревьев или как дыхание северного моря; в самом его звучании чувствовалась определенная стать и твердость, но не вызов. Именно таким я представлял себе голос совершенства – идеальной женщины из моих грез.

Так почему же в последнее время ее голос стал настолько меня раздражать?

Хотя, быть может, истинная причина моего раздражения крылась в чем-то другом? Скажем, подсознательно мне было стыдно за то, что я не в состоянии оторваться от компьютера и уделить жене толику внимания? Она же, не требуя от меня многого – пожалуй, только моего общества, – лишь усугубляла ситуацию.

Мог ли я измениться?

Стоило мне хоть на день отвлечься от работы, как идеи принимались выматывать меня своими душераздирающими воплями. Они мешали спать, концентрироваться, думать. И вновь дееспособным я становился лишь тогда, когда усаживался за компьютер и начинал стучать по клавишам. В остальное время я бесцельно, подобно сомнамбуле, бродил взад-вперед по квартире – ничего перед собой не разбирая, не понимая того, что мне говорят, как и не имея возможности или желания что-либо предпринять. Я находился во власти идей, образов, видений. Я выстраивал запутанные сюжеты у себя в голове и шлифовал характеры персонажей. Даже ничего не делая, я упрямо продолжал сочинять.

И кому, скажите на милость, такое понравится?

– Солнце, дай мне минутку, – бросил я, не оборачиваясь.

Я знал, что жена стоит у меня за спиной и испытующе смотрит на мой затылок. Я буквально чувствовал на себе ее холодный цепкий взгляд, в котором не было ни капли любви, только если усталость и разочарование.

– В общем, поступай, как знаешь, – грустно вздохнула она. – Я поехала в город.

– Конечно. Я с тобой, хорошо?

– Ага…

Горько усмехнувшись, она неторопливо оделась, покрутилась перед зеркалом, скользнула по мне еще одним испытующим взглядом, после чего щелкнула дверным замком и ушла.

А я так и продолжал стучать по клавишам, отчаянно сражаясь со своей творческой одержимостью и даже не осознавая, что тем самым лишь умножаю ее.

***

Сейчас:

Опять кто-то из этих людей входит в комнату – приветливо улыбается, добродушно кивает, хотя водянистые глаза за толстыми линзами очков выражают нечто совершенно иное. Осторожность? Страх? А может, профессиональный интерес патологоанатома к извлеченному из канализации вздувшемуся трупу?

Незнакомец усаживается напротив меня, кладет на стол какую-то папку и долго-долго ее листает, пока наконец не произносит:

– А я читал вашу книгу.

– У меня их много, – пожимаю плечами я.

– Кажется, она называлась «Дорога из красного камня»… – Он задумчиво чешет затылок. – Да, определенно так. Впечатляющее произведение, очень… э-эм… эмоциональное. Хотя, признаюсь, я не любитель данного жанра.

– Все равно спасибо.

Формальность за формальность, не больше.

Как известно, всякая популярность таит в себе один существенный недостаток – у публики возникает нездоровый интерес к частной жизни популярного человека. Мне изначально такое казалось очень сомнительным удовольствием, а потому я старательно избегал внимания общественности. Тем не менее полностью отгородиться от мира не всегда получалось, и, полагаю, именно это научило меня играть в формальности.

– Как долго меня здесь продержат? – спрашиваю, разглядывая исцарапанную поверхность стола.

– Все зависит от ваших ответов, – сообщает он.

– Ладно. Слушаю.

– Что ж… – Он пристально смотрит на меня. – Мурат, расскажите, зачем вы убили свою жену?

***

Сейчас:

Она была очень необычной женщиной.

Появившись словно из ниоткуда, она одним лишь своим ласковым голосом кардинально изменила привычный уклад моей жизни. Не скажу, что это был бурный роман – никаких вам интриг или ярких эмоциональных вспышек. В противном случае я бы просто сбежал. Нет. С ней все обстояло совершенно иначе – подобно призрачной тени она бесшумно следовала за мной по пятам, изредка корректируя мое направление, поддерживая меня в трудные минуты, придавая мне сил. И я действительно любил ее, ведь в ней воплотилось все то, о чем только можно было мечтать – красота, покладистость, ум. Окрыленный, я с трепетом слушал ее отзывы о моих произведениях, зная, что, обладая хорошим литературным вкусом и не страдая предвзятостью, она честно выскажется касательно того или иного текста.

Да, я любил ее, а она любила меня.

Но как мы с ней познакомились?

***

Сейчас:

– Ты помнишь? – слышу я шепот, затылком ощущая ее ледяное дыхание.

– Да, Вишенка, наверное…

– Попытайся вспомнить.

Фантасмагорические образы и кошмарные видения, череда аморальных идей… – все эти тени выстраиваются передо мной бесшумной толпой.

Бесшумной?

Даже тишина может кричать. И вот я в который раз зажимаю уши, пытаясь укрыться от этой омерзительной какофонии, полной невнятных бормотаний, сердитых голосов, пронзительных воплей. Они не собираются отпускать меня, ведь я их единственная надежда. Я – их шанс!

А может… может, я тоже всего лишь чья-то идея? Что если я плод воображения какого-нибудь обезумевшего писателя – начинающего либо уже состоявшегося? И что если сотни людей в данный момент читают обо мне на страницах какого-нибудь журнала или сборника, не без праздного любопытства наблюдая за моими злоключениями – за моей жизнью, моей трагедией?

Тогда пусть ответят, что ждет меня дальше? Каков будет итог этой истории, а? Всего-то и требуется, что пролистать несколько страниц вперед и заглянуть в финал. И тогда, быть может, я смогу что-то исправить, сделаю эту историю качественнее, а то и добрее, чем она есть. Мне не известно, насколько хорош тот автор, что меня выдумал, но я определенно лучше. Лучше!