Чтение онлайн

Грете было тридцать два, а Симону тридцать. Пять лет назад они познакомились в интернете, когда она переехала в другой город и первым делом застряла в поисках новых друзей. Тогда никто, кроме Симона, не откликнулся на её запрос в друзья, наверно, многие считали это шатким несерьёзным делом. Она в свои двадцать семь была такой же взбалмошной и лёгкой на подъём. Симон, в отличие от Греты, был частично приземлённый, но тоже склонный к авантюрам. Между ними было очень мало общего, но что-то их объединяло. Иногда они вели себя как дети. Грета полагала, что их детский взгляд на жизнь стал фундаментом их крепких отношений, но Симон считал иначе.

Они решили жить вместе спустя полгода после знакомства. До этого просто встречались. Грета настояла на совместном проживании, хоть для Симона – для любителя пространства – это было слишком рано. Он боялся запускать к себе подругу, потому что знал, чем это чревато. Грета быстро навела порядок в его квартире: на окна повесила шторы, развела кучу комнатных растений – в каждой комнате как минимум по три горшка, – а ещё пришлось отдать ей больший шкаф под вещи. Симон же поначалу обходился стенкой в прихожей, но потом обустроил себе гардероб в рабочей комнате с дубовым столом, компьютером, креслом на колёсиках и офисной тумбой для документов с выдвижными ящиками. Одним словом, с появлением Греты свободного места в его просторной, когда-то холостяцкой берлоге почти не осталось.

Вынужденные заночевать в неуютном недоделанном доме, им впервые пришлось обосноваться на холодном бетонном полу, вымощенном старым заляпанным матрацем в коричневых пятнах. Симон кривился, обнюхивал себя, не пропах ли он стройкой, а Грета мирно застелила матрац покрывалом для барбекю, которое достала из багажника машины, и бросила себе под голову его котомку (свою сумку она берегла), накрыв её своей хебешной кофточкой, а Симон, уже улёгшись навзничь, подложил под голову руки и уставился с несчастным видом в потолок. Грета легла рядом, подмостила поудобнее мешок под голову и посмотрела на жалкое лицо Симона, на котором чётко отражалась мысль, что этой ночью ждёт его бессонница.

– Слушай, завтра мы отсюда уедим, – дребезжащим голоском тихо говорила Грета, чтобы хоть немного успокоить недовольного Симона, который, глазом не моргнув, продолжал таращиться перед собой и не обращал на неё внимания.

– Представь, каким красивым будет этот дом, когда закончится ремонт, – с нетерпением добавила Грета и улыбнулась. – Мы продадим его или, если захотим, то сами переедем сюда жить. Чего ты так насупился?

Симон прокашлялся и шикнул:

– А кто заплатит за ремонт?

– Не знаю. Я ещё не проверяла свой банковский счёт, но на него в ближайшее время ляжет кругленькая сумма. Думаю, что денег дяди хватит на ремонт и строительство.

– А заправка? С ней что делать?

– Она рабочая. Так в завещании написано. Её немножко нужно подшаманить, привести в человеческий вид, покрасить, повесить вывеску у входа и продавать бензин. Представь, как мы с тобой здесь заживём, что и уезжать отсюда не захочется.

Симон изменился в лице. Он сменил недовольство на милость. Хотя ему не очень нравилась затея с этим домом. Он опасался, как бы все расходы не легли на его плечи. Грета только где-то подрабатывала и могла едва сводить концы с концами, а дом нуждался в тщательной достройке, чтобы из него вышло хоть что-нибудь путное. Он и не думал здесь жить, если и достраивать, то только чтобы потом сразу на продажу. Он даже сомневался, будет ли с него какая-нибудь прибыль.

Грета же считала, что идея эта стоящая. Дом ей сразу приглянулся. Он как с небес упал ей прямо в руки, а Симон завидовал – так думала она. Вот потом он поглядит – продолжали мысли блуждать в её голове, пока она с закрытыми глазами, лёжа на спине, молча рассуждала, – он увидит, сколько прибыли принесёт нам этот дом. Просто он недальнозоркий, мой Симон. В мыслях Греты появился план.

Они оба спали как убитые (всю ночь снаружи было тихо) и продрали глаза, когда чуть светало, от каких-то мужских голосов и шума инструментов. Грета взглянула на часы на её левом запястье и нахмурилась.

– Ничего не понимаю. Семь утра. Что в такую рань там происходит?

Она накинула на плечи кофточку, зевнула и нехотя встала с матраца, совершенно не выспавшаяся и раздражённая громкими стуками и болтовнёй с раскатистым смехом, проникавшим к ним в комнату через приоткрытое окно.

– Ты куда? – простонал Симон и перевернулся на бок, подпёрши голову рукой.

– Пойду погляжу, в чём там дело.

Грета сделала глоток воды из своей походной бутылки и через стеклянную раздвижную дверь вышла на ещё недостроенную террасу. Чуть правее от неё располагалась бензоколонка, углублённая немного в поле и с проезжей части окружённая парочкой молодых деревьев с посохшими листьями. Она, щурясь на солнце, бросила взгляд на обветшалую постройку и три такие же несчастные колонки, наверное, пустые, без бензина, покачала головой и прошла за левый угол дома, откуда доносился непонятный шум.

Солнце уже припекало, и Грета на ходу подумала, что день сегодня будет знойный. Лето как-никак было в самом разгаре, а ещё она напомнила себе, что нужно будет найти шланг и обязательно залить деревья, а то пропадут ведь – жалко. Она ещё с вечера заметила желтизну листвы на юных придорожных деревцах, и сердце сжалось от такого зрелища. Грета относилась бережно к природе.

За северным фасадом дома у стены в тени она увидела людей в синих спецкомбинезонах, очень смахивающих на рабочих, а навстречу к ней с весёлым видом направлялся человек в джинсах и белой рубашке с закатанными по локти рукавами. Он в руках держал планшет с какими-то бумагами, листал и отмечал в них что-то ручкой.

– Грета Холл? Новая владелица участка?

Мужик с насмешливым взглядом лет сорока–сорока пяти приблизился к озадаченной Грете и протянул к ней руку. Она немного растерялась, ответила любезно на его приветственный жест и не сводила глаз с его широкой улыбки, ослеплённая неестественной белизной его красивых ровных зубов. Тот, кто делал чересчурный бличинг, по её понятиям, страдал какой-то патологией или комплексом неполноценности. «Похож на мудака», – подумала она и замерла, когда он снова открыл рот.

– Ваш отец поручил нам завершить строительство дома…

– Мой дядя, – робко перебила Грета, нервно потирая пальцы друг об друга.

– Пардон?! – переспросил мужик и удивлённо вскинул бровь, а в глазах его по-прежнему была насмешка.

– Мой дядя …, – Грета прокашлялась и заговорила громче, – … это мой дядя завещал мне дом и бензоколонку.

Мужик сгримасничал, будто бы не понял, в чём ошибка, и продолжил ровным однотонным голосом:

– Ну ладно, распишитесь здесь.

Он сунул Грете под нос бумагу и внизу отметил галочкой, где ей нужно было расписаться. Она быстренько прошлась по тексту и поняла, что это договор, без которого строители не могут продолжать работу. Им была необходима подпись нового домовладельца, чтобы снова приступить к строительству.

– А заправку, кстати, мы должны будем снести. Так идёт по плану.

– Нет-нет-нет! – вдруг вскричала Грета. – Не нужно ничего сносить. Она ещё рабочая?

– Работала, а как сейчас – не знаю. Она уже давно стоит без дела. Кажется, ваш дядя на её месте хотел построить супермаркет, прям за своим домом, для будущих жителей, которые заселят в ближайшие пять лет эту местность.

– Как? Будут строиться ещё дома?

Грета посмотрела на него в недоумении.

– Да. Поле срежется, грунтовка закатается асфальтом и пойдут дома пока в один ряд через поле до другой дороги, что на той стороне. – Он махнул рукой перед собой. – Ваш дом – первый. Ну и дядя ваш хотел, как я уже сказал, пристроить супермаркет, торговать едой, напитками, хозтоварами и прочим.