Чтение онлайн

— Ты просто рад сбежать от всего этого шума, — со знанием дела сказал я. — От всех этих голосов, от всей этой толпы с её требованиями, от всего этого давления… Давай, признай это!

— Хорошо, я признаю, — легко согласился он. — Я всего лишь человек… иногда. Я пришёл в этот мир, чтобы распространять своё учение, а не развлекать толпу чудесами. Но сначала нужно привлечь их внимание…

— Я должен спросить, — сказал я. — Почему ты беспокоишься? Они только и делают, что ноют, ссорятся и конфликтуют из-за того, чем могли бы с лёгкостью поделиться. Они прекрасно обходятся без меня… жалкая кучка неудачников. Мне нравится наблюдать за их падением, потому что каждая неудавшаяся жизнь и загубленная душа — ещё одно доказательство того, что я был прав на их счёт.

Иисус печально посмотрел на меня. — Столько времени прошло, а ты всё ещё не понял. Ладно, давай перейдём к искушениям. Что ты собираешься предложить мне в первую очередь? Богатство? Власть? Новую красивую набедренную повязку? У меня есть всё, что мне нужно, всё, чего я хочу.

— Я здесь, чтобы показать тебе всё, что ты мог бы иметь, и всё, чем ты мог бы стать, — сказал я так искренне, как только мог. — То, от чего ты отказываешься, потому что у тебя столь узкий кругозор.

Он уже качал головой. — Ты говоришь о земных вещах. Зачем ты это делаешь, Сатана? Ты должен знать, что у тебя ничего не получится.

— Эй, — сказал я. — Такая работа. И никогда не говори никогда. Я должен попытаться… чтобы ты узрел свет истины.

— Зачем? — спросил Иисус. — Чтобы, если я паду… ты не чувствовал себя таким одиноким?

— Взгляни на себя, — сказал я, на мгновение искренне разозлившись. — Ты — ничтожен. Ты мог бы быть Царём Иудейским, Царём всего Мира, а ты бродишь где-то на задворках, обгоревший, почерневший и так воняешь, что даже ящерицы тебя избегают. Ты выше этого. Ну же, после сорока дней и ночей голодания твой желудок, должно быть, думает, что тебе перерезали горло. Преврати некоторые из этих камней в буханки хлеба, и мы сможем нормально поговорить. Довольно!

— Не хлебом единым будет жить человек, — сказал Иисус, — но всяким словом Божьим. Вера восстановит вас после того, как хлеб исчезнет.

— Это ещё одна из тех треклятых притч? — подозрительно спросил я.

Он вздохнул. — Я не могу отделаться от ощущения, что кто-то из нас упускает суть.

Я посмотрел на пустыню. Каменистая, тяжкая пустошь. — Почему ты согласился пойти в это ужасное место? Ты не мог поститься дома?

— Слишком много помех, — сказал он. — Слишком много отвлекающих факторов. Слишком много нуждающихся. Я здесь для того, чтобы подумать, помедитировать, понять, куда я иду и зачем.

Я щёлкнул пальцами, и в тот же миг мы перенеслись в священный город. Не спрашивайте, в какой именно; поверьте, в те времена это было аксиомой. Я мгновенно переместил нас на вершину храма. Долгий путь вверх. И вниз. Мы оба крепко ухватились за его шпиль обеими руками. Дул сильный ветер. Иисус пристально посмотрел на меня.

— Что мы здесь делаем? Как, по-твоему, я должен здесь медитировать. Отправь меня обратно в пустыню!

— Первое искушение, — сказал я. — Ты ведь желаешь, чтобы люди смотрели на тебя снизу вверх, не так ли? Ты сам сказал, что должен творить чудеса, чтобы привлечь их внимание. Так вот: бросься отсюда вниз… и Бог пошлёт своих ангелов, которые подхватят тебя и благополучно опустят на землю. Вот это будет настоящее чудо. После этого никто не усомнится, что ты действительно тот, за кого себя выдаёшь.

Он крепко держался за шпиль с удивительным достоинством, стараясь не смотреть вниз. Ветер трепал его длинные грязные волосы, но он по-прежнему твёрдо встречал мой взгляд.

— Веруй. — Но не испытывай Бога.

— Но ведь Он не допустит, чтобы ты пострадал, правда?

— Он не вмешивается напрямую в дела мира, даже ради меня. Потому что, если бы он это сделал, это положило бы конец свободе воли.

— Свобода воли, — буркнул я. Мне захотелось плюнуть, но ветер дул прямо на меня. — Впустую потрачено на человечество. Но ладно, продолжим с искушением. У нас есть места и получше.

Ещё один щелчок пальцами, и мы стоим на вершине самой высокой горы в Святой Земле. Горы, конечно, не самые высокие, но всё же, куда ни глянь, открывается прекрасный вид. Я должен был немного разнообразить это, потому что мне было что сказать. И я величественным жестом обвёл окружающее пространство.

— Смотри! Все царства мира простираются перед тобой! Всё это я дарую тебе, чтобы ты распоряжался этим по своему усмотрению. Защищай людей, заботься о них, возвышай их, делай достойными! Я сделаю тебя Царём всего мира, включая все те места, о существовании которых ты даже не подозреваешь, если ты склонишься и будешь поклоняться мне. Вместо Него.

Он долго смотрел на мир. — Ты действительно можешь это сделать? — спросил он, не глядя на меня.

— Да, — ответил я. — Мне было дано особое разрешение свыше. Искушение должно быть реальным, иначе оно ничего не значило бы.

Иисус тихо рассмеялся и встал к миру спиной. — Поклоняйтесь Богу и служите только Ему. Потому что только Он достоин этого. Что… весь мир против Небес?

Я вздохнул, кивнул и вернул нас обратно в пустыню. Я не щёлкал пальцами. Иссяк энтузиазм. Я подвинул камень и сел. Иисус не зря говорил о тишине и покое пустыни. Он сел на другой камень, лицом ко мне.

— Это всё?

— В общем-то, да, — сказал я. — Я затронул все темы, которые Он хотел затронуть, и получил вполне ожидаемые ответы… Но прежде чем вернуться, я предприму несколько собственных попыток. Но я начинаю сомневаться, есть ли в этом смысл.

— Тебе не обязательно сразу возвращаться, — сказал Иисус. — Мы можем посидеть здесь и поговорить, если хочешь.

— Есть вещи, о которых мы должны поговорить, — сказал я максимально серьёзно. — Мы можем поговорить об Отце, Брат.

Он задумчиво посмотрел на меня. — Мы… братья? Как такое могло случиться?

— Братья практически во всех смыслах, — сказал я. — Подумай об этом! Он такой же мой Отец, как и твой. Я был первым, кого он создал, первым ангелом. Создан совершенным и прекраснейшим. Он поставил меня во главе всего, что создал… а потом возразил, когда я воспользовался властью, которую Он мне дал! Я не у-Пал, меня толкнули! Я подвёл Его, поэтому Он снова пытается, с тобой. Мы оба созданы по воле Его, чтобы служить Его целям. Ну же, ты знаешь, о чём я говорю. Нам обоим было нелегко, не так ли? Жить в тени такого требовательного Отца. Пытаться угодить Ему, даже если не всегда понятно, чего Он хочет. Он всегда многого ожидает от нас обоих… Я посмотрел ему прямо в глаза. — Не подведи Его, Иисус, иначе ты можешь закончить как я…

— Ты всегда был самым безответственным, — сказал Иисус. — Ты подвёл не Его. Ты подвёл себя. Ты был наказан не за то, что пользовался властью, а за то, что злоупотреблял ею. Вот почему тебе пришлось покинуть Рай. И ты прекрасно знаешь, что можешь покинуть Ад в любой момент, стоит только покаяться.

— Что? — Сказать, что я раскаиваюсь? Ему! Я не сожалею! Не сожалею, потому что я не сделал ничего такого, за что можно было бы просить прощения! Я не сделал ничего плохого! Я был Его первым творением; Возлюбленное чадо! Для чего Ему понадобились другие ангелы? У него был я! Я всё для Него делал. Всё. Если у Него должны были быть другие игрушки, ангелы или люди, то было бы правильно, чтобы я ими управлял. Я был первым. Я был самым старшим. Я знал всё лучше всех!