Чтение онлайн

Алкмеониды были знатны, богаты и могущественны. Их связи простирались далеко, даже за пределы Греции. Представители этой фамилии были в родстве или в дружбе с тиранами Сикиона, с царями Лидии и т. д. Даже живя в изгнании, Алкмеониды являлись опасными врагами для Гиппия. Правда, первая попытка их вторгнуться в Аттику и низложить тиранию окончилась неудачной для них битвой при Липсидрии. Но вскоре Алкмеониды нашли средство для достижения своей цели: они приобрели могущественного по своему влиянию союзника в лице Дельфийского оракула. Храм в Дельфах сгорел, и Алкмеониды условились построить его вновь, причем отстроили его с большим великолепием, чем обязаны были по договору 68 , и этим, разумеется, приобрели расположение дельфийских жрецов.

С этих пор оракул был на стороне Алкмеонидов и побуждает Спарту положить конец тирании в Афинах: каждый раз, когда спартанцы обращались с каким-либо вопросом в Дельфы, пифия повторяла одно – они должны освободить Афины. Но были, кроме того, и чисто политические мотивы, побуждавшие Спарту выступить против Писистратидов: это – союз последних с Аргосом, давнишним соперником и врагом Спарты. И вот спартанцы отправляют морем в Аттику против Гиппия небольшой отряд; но отряд этот, высадившись, терпит поражение. Теперь задеты были уже честь и самолюбие Спарты. Во главе большого войска в Аттику является сам спартанский царь Клеомен. Гиппий заперся в акрополе. Клеомен вместе с афинянами, «желавшими свободы», осаждает его. Гиппий, после того как его сыновья, которых он хотел отправить в безопасное место, попали в руки осаждающих, вступил в переговоры. Он должен был покинуть Аттику и удалился в Сигей, под покровительство персов.

Так положено был конец тирании в Афинах в 510 г. до Р.Х.

С падением тирании в Афинах возобновилась внутренняя борьба: Исагор, сын Тисандра, боролся с Клисфеном Алкмеонидом, освободителем Афин. Исагор стоял во главе аристократической партии, думавшей, вероятно, воспользоваться падением Писистратидов в своих видах и стремившейся к реакции в антидемократическом духе. Аристотель называет его «другом тиранов»: может быть, Исагор принадлежал к тем аристократам, которые примирились с владычеством Писистратидов и теперь готовы были протянуть руку сторонникам изгнанного Гиппия против общего их врага, Клисфена.

Клисфен принадлежал к фамилии Алкмеонидов, которая сыграла такую видную роль в афинской истории. Как известно, один из представителей этой фамилии, Мегакл, был архонтом во время Килонова восстания, при подавлении которого совершено было святотатство. Другой представитель, Алкмеон, был предводителем афинян в Священной войне, предпринятой в защиту интересов Дельф; он был первый афинянин, победивший в Олимпии на колеснице, запряженной четверкой лошадей, и вообще выдавался своим богатством, своими связями с царями Лидии. Третий – Мегакл, зять сикионского тирана Клисфена, – был соперником Писистрата и вождем паралов. Его сыном и был тот Клисфен, который явился освободителем Афин от ига тирании и одним из величайших афинских законодателей, основателем афинской демократии.

Еще после Килонова восстания, когда состоялся приговор над святотатцами, начался, как известно (см. выше), разрыв между Алкмеонидами и остальной знатью. Теперь, когда партия Исагора оказалась сначала сильнее, побежденный ею Клисфен решительно становится вождем демоса. По словам Аристотеля, он привлек его на свою сторону, отдавая государственное управление массе (Ath. Pol., 20).

Тогда Исагор обращается за помощью к спартанскому царю Клеомену. Говорят, личные мотивы, связи с семьей Исагора, побуждали Клеомена поддержать вождя аристократической партии. Но и помимо этого Спарта не могла, конечно, сочувствовать усилению демократии в Афинах: не для того она так содействовала освобождению их от тирании. И вот, по зову Исагора, в Афины является спартанский царь Клеомен с войском. Чтобы нанести поражение Клисфену, враги его вспоминают о святотатстве, совершенном некогда во время смут Килона, и Клисфен должен был со своими приверженцами бежать из Афин; до 700 семейств было изгнано тогда под тем предлогом, что они запятнаны скверной святотатства. Но когда Клеомен вздумал распустить совет и вручить власть над Афинами Исагору и 300 из его сторонников, то совет не повиновался и оказал стойкое, мужественное сопротивление. На защиту совета собрался народ, и Клеомену вместе с своим отрядом и с Исагором пришлось искать убежища в акрополе. Два дня спартанцы выдерживали осаду; а на третий заключена была капитуляция, в силу которой спартанцы должны были удалиться. С ними ушел и Исагор; прочие сторонники Клеомена были преданы казни, Клисфен же и его приверженцы возвратились в Афины.

Итак, Клисфен вышел из борьбы победителем, привлекши на свою сторону демос. Такие события, как смуты после Солонова законодательства, как тирания Писистрата и, наконец, сама борьба с Исагором, ясно показывали, что афинскому строю недостает устойчивости, и Клисфен выступает преобразователем этого строя в более демократическом духе. Между ним и Солоном – большое различие: Солон – посредник между партиями, а Клисфен – вождь партии, решительно ставший на сторону демоса; при нем мы видим победу демократических начал, и в этом смысле если кого можно назвать основателем и творцом истинной демократии в Афинах, то, скорее всего, Клисфена. Его реформы направлены были к тому, чтобы доставить решительный перевес началам демократическим над аристократическими. Со своими планами Клисфен мог выступить еще среди борьбы, раньше полного торжества над соперником, но возможность провести их настала лишь тогда, когда Исагор был окончательно побежден.

В ряду Клисфеновых реформ самая главная – введение новых десяти фил. Начало проведения этой реформы относится еще к году архонтства Исагора, т. е. к 508/07 г.

Реформы Солона и тирания Писистрата немало сделали для усиления демоса и ограничения аристократии. Но все-таки знатные роды фактически пользовались еще громадным влиянием в государстве, и в Афинах до тех пор не могло быть демократии в действительности, пока аристократия оставалась своего рода замкнутым, тесно сплоченным сословием, пока старинные четыре филы сохраняли политическое значение, так как в этих филах преобладала знать и подчиняла своему влиянию остальные элементы. И вот, чтобы сломить окончательно могущество аристократических родов, Клисфен отнимает у прежних четырех фил политическое значение и, оставив за ними лишь роль родовых и религиозных союзов, создает новые десять фил, между которыми все граждане Аттики распределяются не по своему происхождению, а по месту жительства, и к которым переходит политическое влияние, так как теперь применительно к этому новому делению организуются и государственные учреждения, должности, участие граждан в служении государству – в управлении и в войске. Эти новые филы тоже составляли своего рода корпорации, с собственным имуществом и управлением, с собраниями, происходившими в Афинах. Во главе них стояли выборные эпимелеты.

Но Клисфеновы филы не представляли собой сплошных территорий. Вспомним, что в Аттике существовали одно время партии, группировавшиеся по местностям, что известные уже нам педиеи, паралы и диакрии соответствовали трем районам страны, из которых в каждом господствовала одна из этих партий. Надо было предотвратить развитие обособленности различных частей Аттики, развитие местных партий, преобладание местных интересов над общими; надо было по возможности «перемешать» население, как выражается Аристотель. Клисфен достигает этого следующим образом. Вводя новые филы, он разделил Аттику на 30 частей, из которых 10 находились вокруг города, 10 – вдоль берега, а 10 – в середине страны, и эти 30 частей, называвшихся триттиями, т. е. третями, распределены были по жребию между 10 новыми филами, по 3 триттии на филу, так, чтобы каждая фила имела свою часть во всех местностях. Другими словами, каждая фила состояла из 3 триттий, которые лежали в 3 разных районах: одна – в городском округе, соответствовавшем педиее, другая – в береговой полосе, паралии, и третья – в середине Аттики, где была прежняя диакрия. Таким образом, в состав каждой филы входили части из разных районов. В противоположность филам триттии являлись сплошными территориями, в 11/2—2 кв. мили каждая, с равным приблизительно числом жителей. Они были посредствующим звеном между филами и демами, на которые разделена была территория Аттики и которых было в общем более 100 69 .

Таким образом, демы являлись дальнейшим подразделением фил и триттий. Распределены они были по триттиям, так что принадлежавшие к одной и той же филе демы расположены были в упомянутых трех разных округах, причем те из них, которые входили в состав одной и той же триттии, лежали рядом, в непосредственном соседстве один с другим, а демы, принадлежавшие хотя бы и к одной и той же филе, но к разным триттиям, находились в разных районах Аттики.

Что касается самого города Афин, то Клисфен не причислил его к одной какой-либо филе, а разбил на несколько демов, принадлежавших к разным филам, с целью не допустить преобладания одной какой-либо филы над прочими,; города – над остальной страной, и предотвратить антагонизм между ними, так как если бы Афины составили отдельную филу или целиком вошли в состав одной какой-либо, то такая фила заняла бы, конечно, особое, привилегированное положение. Существовал, как уже упомянуто, целый городской округ, не ограниченный только столицей и ее ближайшими окрестностями, а занимавший сравнительно большое пространство, округ, в котором каждая фила имела своих представителей, свои демы.

Со времени Клисфеновой реформы при имени гражданина, особенно в официальных случаях, ставилось имя его отца и название дема, к которому тот принадлежал: «такой-то» (имя), «такого-то» сын, «оттуда-то», т. е. из такого-то дема. Гражданин мог жить в каком угодно деме, мог приобретать там собственность, но числился он и пользовался правами «демота» (т. е. члена дема) в том, к какому он или его предки были первоначально приписаны: перемена местожительства не влекла за собой перемены дема. Живущий в чужом деме гражданин должен был платить особый налог.

Демы были различной величины и с неодинаковым числом населения. Были, например, малолюдные демы, всего в несколько десятков демотов, и такие многолюдные, как Ахарны, способные выставить, если верить Фукидиду, до 3000 гоплитов. Население Ахарн – по преимуществу угольщики, люди смелые, грубые, «сильные, крепкие, словно дуб, старики, истые марафонские воины», как характеризует их Аристофан в своей комедии «Ахарняне». Вообще почти каждый дем имел, так сказать, свою определенную физиономию.

Названия демам даны были по расположенным в них местечкам или селам, по отдельным лицам или фамилиям, там жившим или считавшимся основателями поселения, по занятиям жителей и т. п. Разумеется, Клисфен не создал вновь из ничего свои демы. В известном смысле, как городки, местечки и селения, они существовали и раньше: еще Писистрат, как мы видели, установил судей по демам. Но Клисфен определил границы демов, избрал для них известный центр, утвердил за ними официальные названия, распределил по филам и триттиям, привел в связь с общим государственным строем, а главное – дал им особую организацию и предоставил самоуправление 70 . Уже он отлично понимал, что без такой основы, без местного самоуправления, непрочна будет и сама демократия, и политическая свобода.