История Аквариума. Книга флейтиста
Шрифт:
Находиться в ней было не только познавательно, но и приятно, потому что она излучала настроение музицирования. Вокруг кипел учебный процесс, а внутри неё было свободно и легко. Мысли не путались, как у любого студента в период сессий или между ними. К тому же все, чему она становилась свидетелем, не имело ничего общего ни со студенческой самодеятельностью, ни с городской жизнью тех лет. В любое время дня там можно было застать кого-то из своих. Это были или Боря с Маратом 13 из факультетских, или «Джордж» с Михаилом.
13 Марат Айрапетян – певый аппаратчик, звукорежиссёр и первый «аквариумозаписывавший» человек во вселенной. Истинный джентльмен. Теперь – житель Еревана.
Правда меня туда первое время приносило совсем по другому поводу. Я вместе ещё с одним студентом-математиком Лешей Карповичем 14 являл собою другую группу, что пыталась так же появиться на свет, как и «Аквариум». Имя у неё было чуть более загадочным – «Странно растущие деревья», но видимо именно по этой причине и прошло мимо истории, так и не успев толком ничего натворить.
Зато этим «Странно растущим деревьям» можно сказать отдельное спасибо – именно оттуда я и был украден в «Аквариум». Украден!
14 Алексей Карпович – тогда студент ПМПУ.
Первоначально этот зал стал репетиционной ареной для всех нас, но как бы в отдельных, независимых плоскостях. Что нами всеми руководило? Да Бог его знает. Желание делать первые шаги без чьих-либо комментариев и подсказок…
С этой высокой трибуны играли те самые «Аргонавты» и «Санкт-Петербург», да мало ли кто мог в то время там оказаться – ведь актовый зал любого вуза по сути дела был первой площадкой, на которую могли тогда выйти и сыграть все, кто хотел и мог. Вот на неё взгромоздились и мы.
Я со своими «Странно растущими деревьями» и Боря с Джорджем и Михаилом со своим «Аквариумом». Но на тот момент ситуация сложилась вот какая – у меня был только барабанщик и страстное желание петь свои песни хоть только под фортепиано с барабанами, а в «Аквариуме» барабанщик уже был, но в какой-то момент пропал пианист… Плюс к тому «Аквариуму» предстоял концерт, а мне ещё нет… И вот тут все и началось!…
Точнее мое время «Странно растущих деревьев» кончилось и началось мое время «Аквариума».
Время проведения того концерта, кроме приблизительно осени 1973, установить практически нет никакой возможности. Место проведения – факультет ПМ-ПУ Ленинградского университета. Географическое положение – Пески.
Странное дело, но в серьезно потерпевшей от войн и строительства нового общества стране, где деньги на выдачу зарплаты были, только это зарплатой нельзя было считать – в каждом клубе и каждом доме культуры на сценах стояли рояли. Скажу более того – очень часто «Steinway». Порой даже по две штуки! Не помню сейчас, что за инструмент был на факультете, может это было простое пианино «Красный Октябрь», только ясно одно – любому пианисту играть было на чем! Только подзвучь! Если нет гитары – ты вроде и не гитарист вовсе, а вот пианино было всегда! Так что Россия того времени была ну если не страной Джимми Хендриксов, то хотя бы страной Джерри Ли Льюисов!
После того концерта осталось самое правильное впечатление, какое только может сложиться у начинающего рок-пианиста – ты лупишь по клавишам, как сумасшедший, а тебя все-равно никто не слышит, даже ты сам! Радует одно – точно такое же ощущение было и у Elton John от его первых выступлений со своими песнями.
Из программы лучше всего помню как раз не нашу песню, а «Woodstock» Johny Mitchell. Эта песня стала потом на длительное время тем безотказным, берущим любую гору паровозом, что вытягивала на манер «Рок-н-ролл мертв» впоследствии любой концерт.
Но о «Woodstock» чуть подробнее. Читателю необходимо понимать, что именно тогда было модно. В начале семидесятых короткий всплеск на русскоязычные песни сменяет вновь тяга к англоязычности исполняемого. Лютовала одно время группа «Земляне» (не Киселева, а Мясникова 15 .), которая первая в стране один в один исполняла «Smoke on the water» и «Space tracking». На их фоне песни про «Гранитную плиту» уже не звучали, зато «Woodstock» перешибал любой «Child in time»!
15 Киселёв, Мясников – почитатели Deep Purple, по-разному и в разное время проявлявшие свою страсть к этой группе.
И так к этому концерту окончательно сформировался основной состав, участники которого на всю оставшуюся жизнь станут самим понятием «Аквариума»:
Это Борис Гребенщиков, Анатолий Гуницкий, Михаил Файнштейн и ваш покорный слуга, Андрей Романов. Чуть позже произойдет корректировка в сторону Всеволода Гакклея, но это будет в 1975 году…
История ещё не единажды внесет свои коррективы, но фундамент именно здесь! В этих парнях!
Да простят меня Валера Обогрелов, Цацаниди, Миша Воробьёв, Александр Васильев 16 за умолчание в их адрес, но всё, что было связано с ними, происходило до моего отправления в это увлекательное мистическое путешествие, и поэтому я не касаюсь событий, происходивших до 1972 года.
16 Валера Обогрелов – аппарат, Цацаниди, Миша Воробьёв – бас, Александр Васильев – фортепиано.
Я сам играл до «Странно растущих деревьев» с Сашей Ляпиным 17 совсем в другой группе и совершенно в другом месте. И началось это задолго до описываемых событий и расскажу я об этом как-нибудь в другой книге… Когда-нибудь…
Но вернемся опять в ту комнату за сценой, в которой желаемое превращалось в действительное. Желание нравиться – необходимое для рок-человека свойство. Каждый ищет в этом направлении свои пути и, конечно же, находит. Дорогу осилит идущий! Но для кого это «колокольчик на штанах», а кому и трудные рок-н-рольные будни. Без выходных и праздников.
17 Александр Ляпин – самый замечательный в России исследователь гитарных добродетелей. Искушённейший укротитель таинств Fender Stratocaster и Gibson Les Paul.
Для «Аквариума» это были постоянные репетиции. Чаще всего они происходили по воскресеньям, когда на факультете не было занятий, да и весь город никуда не спешил. После того как к своему «пятидесятилетию» советская власть подарила своему народу два выходных взамен одного, и «по просьбам трудящихся» промтоварные магазины, все, как один, перестали работать в последний день недели – воскресенье (а кому и в первый), город в утренние воскресные часы был пуст, как в фильмах Бергмана. От этого настроение, с которым господа музыканты являлись на репетиции, было отменно таинственным и каждый раз обещало явить миру не мышь, но зверя…
Первый, приходящий на таинство, включал свой усилитель и начинал производить звуки, присущие только его инструменту, темпераменту и степени его просветленности. Независимо от присутствия соавторов и единомышленников, этот «он» начинал сооружение музыкальной ауры предстоящего магического акта, участниками которого становились все подходящие, независимо от пола, настроения, степени владения инструментом и степени участия в группе.
Начиналось коллективное перекачивание космической энергии в свои тела, а в простонародии – импровизация.