Чтение онлайн

что предателя надо разорвать на куски их руками. И Фи лоту' Не было неприятно слышать это, так как он опасался более Жестоких пыток.

9. Царь, вернувшись в собрание или чтобы самому наблюдать за пыткой, или чтобы тщательнее расследовать дело, перенес собрание на следующий день и, хотя наступал вечер, все же Велел созвать своих друзей. 10. Почти все предлагали побить Филота камнями по старому обычаю македонцев, но Гефестион, Кратер и' Кен настаивали, чтобы от него добились правды пытками, и те, которые раньше советовали другое, склонились к их Мнению. П. На этом совет был распущен, и Гефестион с Кеном Н Кратером поднялись, чтобы учинить допрос Филоту. 12. Царь, ипдержав Кратера и поговорив с ним — о чем — осталось неизвестным, — удалился в глубину своих покоев и, отпустив псех, до поздней ночи ожидал результатов допроса. 13. Палачи разложили все свои орудия пытки на глазах у Филота. 14. Он со своей стороны сказал; «Почему вы медлите убить врага царя, убийцу, признавшегося в своем преступлении? Зачем нужна пытка? Я замыслил это, я хотел этого». Кратер потребовал, чтобы ои подтвердил сказанное под пыткой. 15. Затем его схватили, и пока завязывали ему глаза и срывали с него одежду, он напрасно призывал богов своей отчизны и законы всех народов, обращаясь к тем, кто не хотел слушать. Затем его стали тер-илть изощреннейшими пытками, ибо он был осужден на это и iM'o пытали его враги в угоду царю. 16. Сначала, когда; его терзали то бичами, то огнем и не для того, чтобы добиться правды, но чтобы наказать его, он не только не издал ни звука, но Сдерживал и стоны. 17. Но когда его тело, распухшее от множества ран, не могло больше выдержать ударов бича по обнаженным костям, он обещал, если умерят его страдания, ска-Ч1ть то, что они хотят. 18. Но он просил, чтобы они поклялись .кнзнью царя, что прекратят пытку и удалят палачей. Добившись того и другого, он сказал; 19. «Скажи, Кратер, что ты желаешь услышать от меня?» И когда Кратер, взбешенный к.'м, что Филот смеется над ним, позвал палачей обратно, Фи-|(т стал умолять дать ему время перевести дыхание, обещая сказать все, что знает.

20. Между тем всадники, все благородного происхождения и ".-обенно близкие родственники Пармениона, как только распространился слух о пытках, которым подвергается Филот, опа-мясь древнего македонского закона, по которому родственники ммышлявшего убийство царя подлежат казни вместе с виновным, частью покончили с собой, частью бежали в горы и ггу-тьши. Весь лагерь был охвачен ужасом, пока царь, узнав об иом волнении, не объявил, что отменяет закон о казни родст-ичшиков виновного. 21. Трудно сказать, хотел ли Филот превратить свои мучения правдой или ложью, ибо один конец ожидает и сознавшихся в истине, и сказавших ложь. 22. Во всяком -лучае Филот сказал: «Вы знаете, как дружен был мой1 отец с

Гегелохом; я говорю о Гегелохе, погибшем в сражении. От него пошли все наши несчастья. 23. Когда царь приказал почитать себя как сына Юпитера, возмущенный этим Гегелох сказал: «Неужели мы признаем царя, отказавшегося от своего отца, Филиппа? 24. Мы погибнем, если допустим это. Кто требует, чтобы его считали богом, презирает не только людей, но и богов. Мы потеряли Александра, потеряли царя и попали под власть тирана, невыносимую ни для богов, к которым он приравнивает себя, ни для людей, от которых он себя отделяет. 25. Неужели мы ценой нашей крови создали бога, который пренебрегает нами, тяготится советами смертных? 26. Поверьте мне, и боги придут нам иа помощь, если мы будем мужественны. Кто отомстит за смерть Александра, предка этого царя, затем за Архелая и Пердикку? Он сам простил убийц своего отца!» 27. Так говорил Гегелох за обедом, а на заре следуюшего дня меня позвал отец. Он был расстроен и заметил, что я печален, ибо то, что мы услышали, взволновало нас. 28, Итак, чтобы узнать, говорил ли Гегелох в опьянении или по более важной причине, мы решили вызвать его. Он пришел и, повторив то, что сказал раньше, прибавил, что если мы решимся возглавить его замысел, он будет ближайшим нашим соучастником, если же мы недостаточно смелы, он скроет свои планы. 29. Пармениону план показался несвоевременным, пока был жив Да рий; ведь они убили бы Александра не для себя, а для врага. Но если Дария не будет, то в награду за убийство, царя его убийцам достанется Азия и весь Восток. Этот план был приня] и скреплен взаимными клятвами. 30. О Димне я ничего не знаю, но понимаю, что после моего признания мне не принесет пользы неучастие в его преступлении».

31. Но палачи, снова применив пытки и ударяя копьями пи его лицу и глазам, заставили его сознаться и в этом преступлс нии. 32. Когда же они потребовали, чтобы он рассказал о по рядке осуществления плана, он ответил, что они опасались, что Александр задержится в Бактрии, а его семидесятилетний отеи, возглавлявший большую армию и хранивший богатую казну, умрет и сам он, лишившись таких возможностей, не будет иметь повода убить царя. 33. Поэтому он торопился осуществить своп план, пока преимущество! было иа его стороне. Отец его к это му плану был непричастен, если они не верят, то хоть оп иг может больше терпеть пытку, он не отказывается от; нее. 34. По советовавшись, допрашивающие решили, что он сказал достаточ но, и возвратились к царю. Тот приказал огласить на следую щий день показания Фнлота и самого его принести, поскольку он не мог ходить. 35. Когда Филот признался во всем, ввели Де метрия, обвиняемого в участии в последнем заговоре. Он упор но отрицал с большой твердостью духа и выражением стойко сти в лице какие-либо преступные замыслы против царя и даже требовал и для себя, пыток. 36. Тогда Филот, смотря по сто ронам, заметил стоявшего рядом с ним некоего Калиса и подо

анал его к себе, а когда Калис, смутившись, отказался подойти к нему, Филот сказал: «Неужели ты допустишь, чтобы Демет-рий лгал, а меня снова пытали?» 37. Калис побледнел и потерял дар речи, и македонцы подумали, что Филот хочет оклеветать невинного, так как имя этого юноши не назвал ни Никомах, ни Филот во время пыткн. Но, увидев себя окруженным префектами царя, Калис признался, что они с Деметрием замышляли это преступление. 38. Тогда все названные Никомахом были по данному знаку побиты камнями, согласно отеческому обычаю. 39. Так Александр избавился от большой опасности, lie только смерти, но и ненависти, ибо Пармениона и Филота, его первых друзей, можно было осудить только при явных уликах виновности, иначе возмутилась бы вся армия. 40. Итак, впечатление этого дела было двоякое: пока Филот отрицал спою вину, казалось, что пытки слишком жестоки, а после свое-Го признания он не вызвал сострадания даже,у своих друзей.

КНИГА VII

ГЛАВА 1

1. Если под свежим впечатлением от преступления Филота Воины считали, что он был казнен по заслугам, то когда его не стало, ненависть их тут же обратилась в сострадание. 2. Этому содействовали слава юноши и старость осиротевшего отца. 3. Парменион первый открыл царю путь в Азию, с ним он разделял все опасности, во всех сражениях командовал одним из флангов; он был первым другом Филиппа и настолько преданным самому Александру, что тот не захотел иметь никого дру-иио помощником в убийстве Аттала. 4. Подобные размышления распространялись в войске, а о мятежных словах доносилось il/ipio. Он не был ими взволнован и, хорошо понимая, что вред иг праздности устраняется делом, призвал всех собратьев к его шатру. 5. Узнав, что толпа воинов собралась, он вышел на сходку. Атаррий, несомненно по уговору с царем, потребовал принести Александра Линкеста, замыслившего убить царя! гораздо рлпьше, чем Филот. 6. По двум, как мы уже сказали, доносам ни уже третий год содержался; в оковах. Считалось достоверным, что он участвовал в заговоре на жизнь Филиппа, но по-

кольку он первый приветствовал Александра как царя, ему цалось избежать казни, но не обвинения. 7. Тогда же прось-

"ы его тестя Антипатра сдерживали законный; гнев царя. Но гпхший гнев Александра снова усилился: новые тревоги заста-

пли вспомнить о давней опасности. 8. Итак, Александра при-1 '-л и из-под стражи и велели ему говорить. Но хотя; он обдумы-ц/1л оправдательную речь в течение трех лет, от смущения и пил нения он сказал мало из того, что подготовил; под конец

му изменила не только память, но и рассудок. 9. Ни у кого не

было сомнения, что его волнение свидетельствует об упреках совести, а не о слабой памяти. Итак, воины, стоявшие к нему ближе, произили его копьями, пока он еще боролся со своей забывчивостью.

10. Когда убрали его труп, царь велел ввести Аминту и Сирмия; младший их брат Полемон бежал, узнав, что Филота подвергают пыткам. 11. Это были ближайшие друзья Филота, выдвинутые на высокие и почетные должности, преимущественно по его ходатайству; царь помнил, как настойчиво Филот старался приблизить их к нему и не сомневался, что они тоже участвовали в этом последнем заговоре. 12. Итак, он заявил, что они уже давно вызывают у него подозрения благодаря предупреждениям его матери, писавшей ему, чтобы он их остерегал-•ся. Хотя он неохотно верил худшему, теперь должен уступить -явным уликам и приказал их связать. 13. Ведь несомненно, накануне раскрытия злодейства Филота они имели с ним тайное свидание. Их брат бежал во время следствия по делу Фнлота и тем самым раскрыл причину своего бегства. 14. Недавно, вопреки обычаю и под видом служебного рвения, оттеснив остальных товарищей, они приблизились к нему безо всякой видимой причины, так что он удивился, почему они исполняют службу не в свой черед, и, испугавшись их смущения, быстра отошел к оруженосцам, следовавшим сразу за ним. 15. Кроме того, когда накануне раскрытия преступления Филота Антифан, писец при коннице, потребовал от Аминты, чтобы он, по обычаю, выделил часть своих лошадей тем, кто их потерял, тот надменно ответил, что если Антифан не откажется от своих требований, то вскоре узнает, с кем имеет дело. 16. Эти наглые и безрассудные слова, направленные собственно против царя, представляют собой ие что иное* как явное свидетельство преступных намерений. 17. Если все это правда, они заслужили то же, что и Филот, если нет, то он требует, чтобы они оправдались. 13. Затем привели Антифана, и он показал, что обвиняемый не дал лошадей и при этом надменно угрожал.

19. Аминта, получив разрешение говорить, сказал: «Если царь согласится, я прошу снять с меня оковы иа то время, пока я буду говорить». Царь велел освободить обоих и, кроме того, дал копье Аминте, желавшему, чтобы ему вернули и облик оруженосца. 20. Взяв копье левой рукой и отойдя от того места, где только что лежал труп Александра, ои сказал: «Какая бы участь, царь, ни ожидала нас, мы заявляем, что за счастливую будем тебе обязаны, а за несчастную будем винить судьбу. Мы отвечаем иа суде, не боясь предвзятого решения, свободные телом и душой. Ты нам вернул даже оружие, с которым мы! обыч но тебя сопровождаем. Нам нечего бояться суда, а теперь мож^ но! перестать бояться и судьбы. 21. Позволь мне, прошу, отвС' тить сначала на твое последнее обвинение. Мы, царь, совсем не признаем за собой вины в словесном оскорблении твоего вели чества. Я сказал бы, что ты уже давно стал выше всякой завн

сти, если бы не опасался, как бы ты не подумал, будто я хочу Льстивой, речью искупить свое прежнее злословие.) 22. Впрочем, «ели кто и услышал какие-либо грубые слова твоего воина, утомленного походом, или испытывающего опасности сражения, Или больного и залечивающего раны в палатке, то своими подвигами мы заслужили, чтобы ты отнес эти слова за счет обстоятельств, а не за счет нашей воли. 23. Когда: случается какое-либо несчастье, все бывают виновны; мы готовы тогда наложить №) себя руки, хотя1 и нет у нас ненависти к себе; если родители Повстречаются с детьми, и те им неприятны и ненавистны.

Напротив, когда нас осыпают дарами, когда мы возвращаемся обремененные наградами, кто может нас вынести? Кто мо-tjKCT сдержать порывы нашей радости? 24. И негодование и ве-Ьелье у воинов не имеют границ. Мы поддаемся порывам страстей. Порицаем ли мы или хвалим, сострадаем или негодуем — [Ice под влиянием, настроения. То мы хотим идти в Индию! и к берегам океана, то вспоминаем о жеиах, детях и родине. 25. Но :1*ысли и слова собеседников прерывает сигнал трубы: все мы бежим в свои ряды, и весь гнев, накипевший у нас в палатках, .Мы обращаем иа головы врага. О если бы и вииа Филота состояла только в одних речах!»