Чтение онлайн

Военная система, существовавшая в Англии во время Столетней войны, укрепила не столько власть самого короля, сколько положение некоторых слоев его подданных. В то время как английские армии, вторгшиеся во Францию, были собраны королем путем договора с лордами и джентри о военной службе их вооруженных слуг, защита внутри страны обеспечивалась народной милицией, принудительно набранной из простого народа. И эта рекрутируемая милиция была так хорошо вооружена и вымуштрована, что шотландцы, вторгавшиеся в пределы Англии в отсутствие короля и его «нобилитета», воевавших во Франции, часто должны были раскаиваться в своей дерзости. Хороший стрелок-йомен не был выдумкой Шекспира, заимствованной из прошлого; это было неприятной для французов и шотландцев действительностью.

Секрет этого превосходства в воинском мастерстве, монопольными обладателями которого в Европе были английские лучники, заключается в том, что «англичанин не держал свою левую руку неподвижно и не натягивал тетиву правой, но, наоборот, держа правую руку в неподвижном состоянии на тетиве, он всей силой своего корпуса давил на дугу своего лука. Отсюда, вероятно, появилась фраза «изгибание лука» и французское «натягивание» такового». Именно это имел в виду Латимер, когда писал, как рано его выучили «натягивать лук не усилиями своих рук, как это делают другие народы, но напряжением своего корпуса». Этому искусству нелегко было научиться.

В большинство английских графств рассылались приказы короля, но очень часто от их исполнения уклонялись или им не повиновались. Убийцы и воры, если только они не были на службе у какого-нибудь крупного лорда, очень часто вынуждены были убегать в леса или становиться под защиту церкви и затем отрекаться от мирской жизни. Иногда их арестовывали и приводили в суд, И даже тогда они часто ускользали из сетей суда, находя защиту у местного духовенства или посредством какой-либо другой юридической уловки. Но в худших случаях многие из воров и немногие из убийц присуждались королевской юстицией к повешению. В большей части Англии машина правосудия, хотя и громоздкая и продажная, все же действовала, пусть даже беспорядочно.

Но едва ли можно говорить, что в графствах, граничащих с Шотландией, королевские приказы вообще действовали. Здесь война прекращалась редко, а набеги с целью угона скота никогда не прекращались. В этих бездорожных, скалистых местностях население состояло из живших кланами воинов-земледельцев, не расстававшихся с конем; кланы непрерывно враждовали между собой и вели войны с шотландцами. Никто здесь не ждал королевских чиновников для защиты или отмщения. В стране «Пограничных баллад» все мужчины были воинами и большинство женщин также героически вели себя в войнах.

Для Чосера эта была неизвестная, далекая, варварская страна, несравненно более далекая, чем Франция, «далеко на севере, я не могу сказать где». Там Перси и другие пограничные военачальники возводили прекрасные замки, способные выдержать осаду армий шотландского короля, – Олнвик, Уоркворт, Дунстанбург, Чипчейз, Белей и еще много других. Менее могущественные дворяне имели свои «квадратные башни» – копии замков крупных магнатов. Там не было господских домов, появляющихся в условиях относительного мира. Крестьяне жили в деревянных лачугах, которые то и дело сжигались набежчиками, а их обитатели были вынуждены прятаться в лесах вместе со своим скотом или укрываться в крепостных башнях.

Такое положение продолжалось и после Тюдоров, которые обеспечили столь прочный мир остальной Англии. Только после объединения двух корон при воцарении Якова Стюарта, когда прекратилась «Пограничная война» (1603), начали вырастать рядом с северными замками и квадратными башнями мирные господские дома.

Одним из результатов столь длительного существования таких почти военных условий жизни и ее обычаев среди разбросанного населения явилось преобладание в этих диких областях большей дружественности между высшими и низшими слоями, которая перешла и в новейшую эпоху. Пастух болотистых местностей и земледельческий рабочий – «хайнд», как его тогда называли, никогда не был в таком подчинении у «сквайра и крестьянина», в каком оказался в будущем безземельный рабочий на юге Англии. С севера всегда веяло дыханием свободы.

В то время как север все еще был вооружен и укреплен для войны, в то время как «пограничные лорды» все еще полагали, что их замки могут сдержать натиск уэльсцев, в более цивилизованных частях Англии лорды и дворяне уже предали забвению обычай строить дома-крепости, предназначенные выдерживать осаду какой-либо регулярной армии. В английских деревенских местностях война уже не была, как прежде, обычным явлением. Но всегда приходилось опасаться местного нападения: или вооруженной свиты опасного соседа, или взбунтовавшихся крестьян своей деревни, или лиц, поставленных вне закона, скрывавшихся в лесах.

Поэтому в архитектуре жилых строений того времени применялись несколько иные средства обеспечения безопасности. Господские дома, которые сооружались во всех южных и средних графствах Англии, в редких случаях имели больше двух этажей и по виду значительно отличались от замков. Они имели узкие пристрельные окна (бойницы) со стороны, обращенной ко рву, через который был переброшен подъемный мост. Внутренняя и более безопасная сторона дома, выходящая на огороженный двор, имела окна большего размера; ее архитектура имела более жилой вид. Вокруг двора шла анфилада жилых комнат; в целях создания более роскошной жизни к этому времени высокий зал, приемную и кухню стали строить с большими удобствами, чем те, какие удовлетворяли нуждам более простого века. Дымовые отверстия в крыше считались теперь недостаточными для защиты органов дыхания и зрения от дыма из очага. В жилых помещениях теперь уже устраивались великолепные камины, и их широкие дымоходы проходили в толще стен. Но крестьянские дома и хижины все еще топились по-черному. Вблизи господского дома был расположен строго распланированный сад, или, как говорили, место для развлечения дам, обычное место любовных похождений, согласно «законам любви», воспевавшимся в поэзии.

В холмистых местностях ров, наполненный водой, встречался реже, и его заменяли в системе защиты земляным валом; усадьба Хэддон-Холл в Дербишире является прекрасным образцом полуукрепленного английского господского дома, построенного вокруг двух дворов и приспособленного постоянными пристройками к нуждам многих последующих поколений.

Вместо каменных домов на западе строили иногда прекрасные оштукатуренные дома из дерева, все меньше и меньше заботясь при этом о мерах обеспечения защиты от нападений. Со времени ухода римлян кирпич в Англии применялся очень редко вплоть до XV столетия, когда его стали широко применять в Восточной Англии и в тех областях, где было мало местного камня и где не хватало строевого леса.

Во времена Чосера жизнь сделалась уже несколько безопаснее и значительно комфортабельнее, чем в период войн, когда большая часть богатых семейств ютилась в темных, угрюмых квадратных нормандских башнях. В XIII веке главная башня замка Кенилуорт в течение шести месяцев сдерживала натиск королевской армии, но позднее пушечные ядра времен Столетней войны очень скоро уничтожили бы ее былую неприступность. Не считалась эта башня и сносным жилищем для семьи крупного магната. Поэтому Джон Гонт [10] выстроил у ее подножия дворец с залом для торжественных приемов; свет вливался в него через широкие окна, украшенные тонкой ажурной резьбой. Но он позаботился также и о защите своего нового дома, построив с каждой стороны по башне, на которых могли быть установлены пушки.

Хотя квадратные башни нормандских воинов были покинуты как непригодные для жилья, некоторые из лучших замков эпохи Плантагенетов были расширены и приспособлены к требованиям нового века. Многие из них оставались по-прежнему королевскими дворцами и дворцами знати до того времени, когда ставили мильтоновский «Comus» в замке Ладлоу. И только кромвелевские войска штурмовали и уничтожили множество замков, в которых до того времени еще продолжали жить крупные магнаты.

Крестьянские дома и хижины бедняков строились из бревен или толстых досок или из стоек и поперечных балок, на которых покоился слой мелкой гальки, смешанной с глиной. Пол обычно был земляной, крыша покрывалась соломой или тростником. Но так как эти скромные жилища давно исчезли, мы очень мало знаем о них. Выше уже говорилось об их обитателях, живших в этот период социальных перемен и социальной борьбы. Нет более трудной задачи, чем определять действительную степень крестьянской бедности или благосостояния, так как они варьировали не только из одной местности в другую, но и из года в год. Многие из крестьян, занимаясь овцеводством и продавая шерсть, нажили значительные состояния; обширный английский рынок сырой шерсти широко снабжался крестьянами. Неизменная пища крестьян – их хлеб и эль – зависели от неустойчивого урожая на общинных полях, и в плохие годы случались местные недороды или голод. Но мясо, сыр и овощи играли столь же важную роль в их питании. Многие крестьяне разводили кур и употребляли в пищу их яйца. Большая часть крестьян имела при хижине клочок земли, где разводили горох, бобы или наиболее дешевые сорта капусты; тут же иногда держали корову или свинью. Земледельцы, имевшие землю на открытых полях, безразлично, крепостные или свободные, могли пасти своего вола на жнивье или на пастбище этой деревни; бедные животные, ростом вдвое меньше современных, были тощи от скудного корма и весьма жилисты от многолетней тяжелой работы на пашне. К Мартынову дню [11] часть волов шла на убой для засола впрок на зиму, а некоторых резали перед Рождеством для праздничного стола.