Чтение онлайн

Великий военачальник Батый, находившийся на севере, обосновался на жительство на берегу Каспийского моря и великой реки Атль [869] , равной которой не найдется на земле, ибо из-за равнинной местности она растекается, подобно морю. Там в великой и обширной долине Кипчакской и расположился он (Батый) вместе с огромным, неисчислимым войском, ибо обитали они в шатрах, а когда снимались с места, шатры перевозили на повозках, впрягая в повозки множество волов и лошадей.

Он (Батый) очень усилился, возвеличился над всеми и покорил всю вселенную, обложил данью все страны. И даже его сородичи почитали [Батыя] больше всех остальных, и тот, кто царствовал над ними (коего они величают ханом), садился на престол по его приказу. Случилось умереть Гиуг-хану. В царском их роде началась распря о том, кому сесть на престол. И все нашли, что он (Батый) достоин сесть [на престол] или же станет царем тот, кого пожелает [Батый].

И пригласили его приехать из северных стран на родину свою, чтобы царствовать над всеми. Он отправился утвердить свою власть, а во главе войска оставил своего сына по имени Сартах [870] . Поехав же, не сел на трон царский, а назначил [вместо себя] одного из своих сородичей, по имени Манту [871] , а сам возвратился к войску своему.

/357/ Некоторые из его родственников были недовольны этим, так как надеялись либо воцариться самим, либо посадить на престол сына Гиуг-хана по имени Ходжа-хан, однако не решались открыто высказывать свое недовольство. А когда он вернулся к своему войску, они стали выражать возмущение Мангу-хану и начали крамолу.

Батый, услыхав об этом, приказал убить многих из сородичей своих и знати, в том числе и одного великого начальника, по имени Элчи-Гада [872] , получившего [в свое время] от Гиуг-хана приказ встать вместо Бачу-ноина во главе татарского войска, находившегося на Востоке и в стране армян. Молва о смерти Гиуг-хана дошла до него, когда он был еще на пути к Персии. И он остался там, выжидая, кто же захватит царский престол. Начальники войск, расположенных на Востоке, донесли Батыю на него, дескать, тот не хотел, чтобы [Батый] правил ими, ибо человек он высокомерный, и сказали, что, мол, он не подчиняется также Мангу-хану. [Батый] приказал привести его к себе; его схватили, закованного привели [к хану] и безжалостно убили.

/358/ Затем начали являться к нему цари и царевичи, князья и купцы — все огорченные тем, что были лишены вотчин своих. И [Батый] судил по справедливости и возвращал каждому, кто просил его, все области, вотчины и владения и снабжал специальными грамотами [873] , и никто не смел противиться приказам его.

Был у него сын по имени Сартах, о котором мы выше упомянули, воспитанный кормилицей-христианкой; вступив в возраст, он уверовал в Христа и был крещен сирийцами, которые вырастили его. Он во многом облегчил положение церкви и христиан и с согласия отца своего издал приказ об освобождении [от податей] священников и церкви, разослал его во все концы, угрожая смертью тем, кто взыщет подати с церкви или духовенства, к какому бы племени они ни принадлежали, даже с мусульманских мечетей и их служителей.

С этого времени, осмелев, стали являться к нему вардапеты, епископы и иереи. Он любезно принимал всех и исполнял все их просьбы. Сам он жил в постоянном страхе божьем и благочестии — возил с собой в шатре алтарь, всегда исполняя священные обряды.

Вместе с другими прибыл к нему (Сартаху) и великий ишхан Хачена и областей Арцаха Гасан, которого ласково называли Джалалом [874] — муж благочестивый, богобоязненный и скромный, армянин по происхождению. Он (Сартах) любезно и почтительно принял его /359/ и всех, кто был с ним: ишхана Григора, которого обычно называли Отроком, [хотя] он в то время был уже старик, и ишхана Десама, скромного юношу, и вардапета Маркоса, и епископа Григора.

Он повел [Джалала] к своему отцу, оказал ему высокие почести и вернул ему его вотчины — Чараберд, Акану и Каркар, отнятые раньше у него тюрками и грузинами. [Гасан] получил также на имя владыки Нерсеса, католикоса агванского, грамоту об освобождении [от налогов] всего его имущества и доходов, чтобы был он свободен и не платил податей, смело странствовал повсюду в подвластных ему уделах и никто чтобы не прекословил ему.

И Джалал радостный вернулся домой, но спустя несколько дней, притесняемый сборщиками податей и Аргуном, отправился к Мангу-хану, и воцарился Мангу-хан в 700 (1251) году армянского летосчисления.

В 701 (1252) году армянского летосчисления появилась саранча, и было ее так много, что, когда она поднималась, от тени ее мерк свет солнечный. Прилетев из областей персидских, она съела в Армении все: не только молодую поросль, но и пожирала землю и мусор; она забиралась в дома /360/ через ердики и двери, если они оказывались открытыми.

Страна впала в ужас, я стало мало хлеба. А когда наступила зимняя пора, [саранча] отложила яйца в землю и сдохла. По стране распространилось зловоние. Весной 702 (1253) года земля породила молодую саранчу в таком обилии, что вся почва и камни на земле были покрыты ею. По вечерам они собирались в кучи, напоминающие холмы. И начала [саранча] поедать молодую поросль и почву.

Люди задумали оставить свои дома и в поисках пищи уйти в чужие края. Но так как [саранча] еще раньше опустошила окрестные области, начав с Исфахана, [распространилась] по Азии, Персии и Междуречью, [люди] были в замешательстве и не знали, как быть. Тогда они возложили надежду только на всесильную десницу и могущественную длань, которая создает твари из ничего и благодаря милосердию своему всегда печется о них, для которой я невозможное становится возможным. И со слезами и обетами просили избавить страну от бедствия.

А милосердный бог скоро послал лекарство против жестоких ран, и «тот, кто поразил, тот и исцелил» [875] . Прилетело множество мелких пестрых птиц, которых обычно из-за многочисленности их называют тарм [876] . Они, начав с самой границы, понемногу уничтожили дотла все огромное множество са/361/ранчи, так что не осталось ни одного [насекомого]. И надо было видеть, как все уста восхваляли бога, все умы восхищались [им]. Однако рассказ об этих птицах достоин изумления.

Говорят якобы в каких-то краях Персии, называемых Керманом, есть вода, и [люди] отправляются туда, набирают воду в стеклянные бутылки и несут, не оглядываясь назад; [бутылку] с той водой на землю не кладут, а привязывают к шесту и втыкают его [в землю]; это и есть место отдыха птиц. За водой, которую несут, летят птицы, [числом равные] числу пришедших [за водой], и также птицы летят вслед за саранчой. Но мы-то веруем в то, что все делается по промыслу божьему, который позволяет беде настигнуть страну за грехи ее, но снова исцеляет благодаря милосердию своему, как того желает. Так, он послал как кару саранчу эту и дал как лекарство и облегчение множество птенцов, уничтоживших [саранчу].

Итак, в 703 (1254) году армянского летосчисления Мангу-хан н великий военачальник Батый послали востикана по имени Аргун (получившего еще повелением Гиуг-/362/хана должность главного сборщика царских податей в покоренных странах) и еще одного начальника из рода Батыя, которого звали Тора-ага, с множеством сопровождающих их лиц провести перепись всех племен, находившихся под их властью.