Чтение онлайн

…Крохотное чёрное пятнышко, появившееся на небосклоне, растущее с феноменальной скоростью и превращавшееся на моих глазах в предмет, напоминающий бумеранг, который зашёл в вираж, спикировал вниз, выполняя резкий манёвр, а затем, промчавшись беззвучно, словно призрак, скрылся за деревьями…»

8*К этому времени в боевом составе разведывательных эскадрилий Королевских ВВС появились дальние высотные разведчики «Москито PR Mk.lX», обладавшие дальность полёта в 4000 тыс. км при крейсерской скорости 400 км/ч. Впрочем, благодаря принятой тактике так называемых челночных вылетов — взлетали в Англии, приземлялись на аэродромах Южной Италии — экипажи этих разведчиков могли держать на маршруте 550 км/ч на высоте 9000 м, что делало их перехват немецкими поршневыми истребителями чрезвычайно сложным даже с использованием радиолокационного наведения.

Первое, чему обычно удивлялись прибывшие в Eprobungskommando 16 строевые лётчики-испытатели была строжайшая диета, представлявшая собой потрясающее меню, о котором большинство из них уже забыло во фронтовых частях, особенно в России. Мано Циглер с восхищением вспоминал «отварной рис со сметанным соусом и фруктовым вареньем, аппетитные омлеты с варёными почками, макароны высшего сорта с подливкой и гуляшом,, а также бесконечное разнообразие других блюд, которые уже довольно давно исчезли с немецких столов. Даже тосты жарились из первосортного белого хлеба! О чёрном здесь даже не слышали!».

Хотя штабной врач с умным видом рассказывал, что в результате громадных перегрузок при полётах на больших высотах и высоких скоростях функционирование организма лётчика и особенно системы пищеварения в значительной мере изменяется, думается, что на самом деле улучшенные нормы питания просто объяснялись значительной новизной реактивных полётов и необходимостью отвлечь внимание лётного состава от мыслей типа: а что будет сегодня на обед?.. В отношении питания исключения составляли только блюда из бобов и чёрных хлеб, с давних пор традиционно занимавшие значительное место в пищевом рационе германского народа. На больших высотах эта пища, будучи съеденной, действительно вызывает нежелательные последствия (повышенное газообразование) в организме.

Ещё одним неожиданным нововведением в подготовке лётного состава стали ежедневные тренировки новичков в барокамере. При этом в ней надо было не просто находится, а пытаться контролировать своё состояние и показания приборов. Последнее выполнялось путём записывания их показаний на бумагу. После подъёма и спуска с высоты по тому, насколько тщательно были написаны цифры и вычерчены линии, анализировалось состояние курсантов. При внешней простоте задания оно оказалось поначалу весьма сложным. Как вспоминал позднее Мано Циглер, «когда стрелка указателя высоты приблизилась к отметке в семь тысяч метров, я почувствовал, что моя правая рука стала неметь, но я упорно продолжал писать. Сидя рядом со мной, Фриц принялся выстукивать мелодию, и я присоединился к нему, в то время как Герберт (Герберт Лангер и Фриц Кельбов прибыли в учебный центр на несколько дней раньше лейтенанта Циглера. — Прим. Авт.) болтал что-то невразумительное. Судорога у меня в руке не проходила, и я почти не чувствовал карандаш, зажатый между пальцами. Стрелка приблизилась к отметке восемь тысяч метров. Взглянув усилием воли на своих коллег я понял, что мы все уже находимся между жизнью и смертью. Герберт и Фриц явно собирались перейти в мир иной, да и я был в не лучшем состоянии. Мной овладела какая-то апатия. На какой-то момент уши заложило, но мой взгляд был прикован к указателю высоты. Остановившись, как мне показалось, на целую вечность, стрелка пошла в обратную сторону, сопровождая свой ход быстро усиливавшимся шипением, постепенно перешедшим в едва переносимый свист.

Приблизительно на уровне четырёх тысяч метров Фриц заметно оживился, а Герберт стал разминать задеревеневшие пальцы. Сам я ощущал себя кротом, очнувшимся после долгой зимней спячки и, постепенно приходя в себя, в какой-то момент вспомнил, о задании контролировать показания приборов. Взглянув на написанные мной цифры и начерченные линии, я не мог удержаться от смеха. Поначалу и те и другие были чёткими и аккуратными, но постепенно «с подъёмом на высоту» они становились всё более корявыми и неровными. Последние из них напоминали те, что чертят восьмидесятилетние старики…». Как выяснилось, подобные тренировки были необходимы на случай разгерметизации кабины и скафандра для того, чтобы пилот мог контролировать показания приборов и свои ощущения с целью обеспечения безопасного возвращения на землю с большой высоты.

Вскоре начались и лётные тренировки, которые поначалу заключались в восстановлении навыков управления планером. Впрочем, долго наслаждаться парящими полётами курсантам не давали, и следующий этап подготовки включал посадки с постепенно всё более увеличивающимися скоростями. Начиналось всё на планере «Штуммель», который имел посадочную скорость 62 км/ч, что позволяло курсантом, имевшим значительный лётный опыт, без помех приземляться на любую указанную точку. Практическое обучение на Ме163А также началось с планирующих полётов, при этом топливные баки ракетоплана были залиты водой. В качестве буксировщика использовался BfllO, который поднимал самолёт на 3–4 тысячи метров, после чего буксировочный фал отцеплялся.

Продолжение в следующем номере.

АВИАЦИЯ В ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙНАХ

Дмитрий Кондратков

В ходе завершающего этапа Второй Мировой войны американский истребителъ «Мустанг» сыграл заметную роль на Западно-Европейском ТВД. Однако начавшаяся после окончания мировой бойни реактивная эпоха, казалось, отправила эти заслуженные машины если и не на пенсию, то, уж во всяком случае, во вторую линию. Но это только казалось. Шанс продемонстрировать свои высокие боевые качества американские поршневые истребители получили в ходе войны, развернувшейся между «северянами» и «южанами» на Корейском полуострове. И сегодня наш рассказ об участии «скакунов» в этом конфликте.

Образовавшаяся после окончания Второй мировой войны республика Южная Корея не могла существовать без помощи США. При этом президент Ли Сын Ман понимал необходимость построения собственных сильных вооружённых сил. В этом ему мог помочь генерал МакАртур, но последний в это время командовал оккупационными войсками в Японии и был занят выбиванием из уцелевших «самураев» их воинственного духа. Поэтому Ли Сын Манн установил достаточно тесные отношения с вышедшим в отставку знаменитым генералом авиации Клэром Шенно, прославившимся своими полудобровольческим формированием «Летающих тигров» в Китае и попросил его помощи в создании ВВС. Шенно дал согласие, и вскоре представил свои соображения, предусматривавшие создание ВВС численностью в 99 самолётов, в числе которых должны были находится эскадрилья «Мустангов» в составе 25 машин.

Поскольку в конечном счёте оккупационные войска, дислоцировавшиеся в Южной Корее также подчинялись МакАртуру, то этот план в конце концов попал к нему на стол для утверждения. Хотя этот герой войны на Тихом океане вполне сознавал роль американской авиации в достижении победы, предложенный Клэром Шенно план был отвергнут. По мнению МакАртура, требовалось в первую очередь создать мощную сухопутную армию, которая нужна была хотя бы для того, чтобы поддерживать порядок внутри страны. А кроме того, МакАртур откровенно опасался, что создание сильных южнокорейских ВВС будет расценено коммунистическим руководством Северной Кореи как акт агрессии, и в этом случае последствия могли быть непредсказуемыми.

В апреле 1950 г. вся численность южнокорейских ВВС (ROKAF) составляла 187 офицеров и 1672 низших чинов. Среди них были 57 пилотов, из которых только 39 могли считаться нормально подготовленными. По большому счёту эта авиация в случае вооружённого конфликта не смогла бы защитить даже себя, не говоря уже о том, чтобы нанести противнику какой-либо урон. Матчасть состояла всего из 16 небоевых машин — восьми L-4, пяти L-5 и трёх Т- 6. После войны на территории Южной Кореи остались восемь аэродромов, построенных японцами, но кроме двух — Сеула и Кимпо — все они были заброшены. Для сравнения: Северная Корея располагала сетью аэродромов, на которых базировались 62 Ил-10, 70 Як-9, 22 Як-18 и восемь По-2.

К моменту начала боевых действий боевой состав ROKAF несколько увеличился. Помимо 64 пилотов на аэродроме Иойдо находились восемь L-4, четыре L-5 и 10 Т-6. С первых дней эти более чем скромные силы участвовали в боях. В течение трёх дней были выполнены 123 боевых вылета, в которых с импровизированных бомбосбрасывателей были сброшены 274 бомбы массой по полтора десятка килограммов местного производствами, а кроме того, пилоты сбросили на противника 500 ручных гранат. Также ROKAF выполнили 165 разведывательных и связных вылетов. 28 июня все самолёты покинули Иойдо и были рассредоточены по аэродромам в южной части страны. За месяц боев была потеряна половина матчасти, и в строю оставались по два L-4 и L-5, а также семь Т-6.