Чтение онлайн

В 705 году Карл решился наказать упрямое племя и с большими силами вошел в землю саксов, опустошая ее жестоким образом. Он расположился в Бардской волости (в восточной части нынешнего Ганноверского королевства) у селения Бардовика (близ Люнебурга), где вскоре потом возник большой торговый город. Здесь поджидал он прихода славян-бодричей, которые должны были снова помогать ему в покорении саксов. Франки уже тогда прямо называли бодрицкого князя вассалом своего короля. Действительно, Вилчан поспешил явиться на зов своего владыки, но при переправе через Эльбу он попал в засаду, приготовленную нордлюдами, и был убит. Что стало с его войском, вернулось ли оно домой, потеряв вождя, или присоединилось к франкам, неизвестно. Князем бодрицким стал Дражко; мы также не знаем, был ли он прямой наследник Вилчана, или по какой-либо другой причине выбран народом.

Гибель Вилчана, в котором Карл потерял своего надежнейшего союзника против саксов, раздосадовала его в высшей степени: по выражению летописца, это прибавило ему новой ярости для отмщения вероломному племени. Но настоящих виновников убийства, нордлюдов, он еще не мог наказать: поход в их отдаленный край был слишком опасен, пока земля между Везером и Эльбой не была совсем усмирена. Отложив завоевание Нордалбингии (немецкой части Голштинии) до другого времени, Карл бросился на те волости саксов, которые лежали на морском берегу, между низовьями Везера и устьями Эльбы: жители их были в союзе с убийцами Вилчана и одни одни между полабскими саксами не явились в Бардовик с покорностью. Три года подряд ходил франкский государь на эти волости, жег, грабил, казнил и, наконец, принудил к повиновению. Часть местных саксов он выселил во франкские земли и основал на их месте колонии франков.

Утвердив свою власть в этих краях, Карл отправил послов в Нордалбингию, надеясь теперь склонить нордлюдов к добровольной покорности. Но нордлюды схватили этих послов и убили одних, а других задержали в плену для выкупа; также убили они королевского посла, возвращавшегося из Дании. Карл тотчас собрал большое войско (798), но все еще не решался ступить за Эльбу, в болота Голштинии. Он только опустошил, сильнее прежнего, землю саксов между Везером и Эльбой (где, вероятно, находились еще соумышленники залабских саксов); наказание же самих нордлюдов предоставил он своим неизменным друзьям, бодричам. Побывав у славянской границы на Эльбе и решив своим судом внутренние споры славянских племен, он отправил к бодричам одного из своих полководцев, Эбервина, с другими послами, и поручил им поднять на нордлюдов славянские силы. Бодричи, которых франкские летописцы называют весьма выразительно нашими славянами, вступили в немецкую часть Нордалбингии и стали разорять и выжигать ее. Саксы собрали свои войска, и обе рати встретились в местности, называвшейся Свентана (в середине Голштинии, где теперь местечко Bornbovde, на юго-запад от Плунского озера, на границе немецкой и славянской земли). Произошла кровопролитная сеча, каких в то время видели мало. Бодричей вел Дражко, а правым их крылом командовал посланец Карла Эбервин. Славяне одержали полную победу. Эбервин, вернувшись назад к своему государю, рассказывал, что саксов при первой схватке пало до 4000, что они обратились в бегство и при преследовании потеряли еще множество народа, и что остатки их разошлись по домам.

Победитель Дражко, с другими бодричами, явился, после этого подвига, на поклон к Карлу в Тюрингию и принят был королем с необыкновенными почестями.

Зависимость бодричей от Франкской державы утверждалась все более и более. На другой год после их победы у Свентаны, Карл, стараясь об утверждении своей власти и христианской церкви между покоренными, наконец, саксами, отправил одного из своих сыновей с отрядом войска к Эльбе. Когда молодой королевич (по имени тоже Карл) приблизился к их границе, залабские славяне, бодричи и велеты, явились к нему, как к судье, и он разобрал и решил их взаимные споры и жалобы. Независимо от этого, он исполнил другое поручение своего отца; он вошел в сношения с нордалбингскими саксами. Не оправившись еще от поражения, нанесенного им бодричами, эти саксы предстали в его стан с повинной и дали ему заложников (799 год).

Около четырех лет все в этой стороне было спокойно, пока в Риме (в 800 году) совершался союз главы романо-германских народов с главой западной церкви и возобновлялась, под сенью папства, древняя идея Римской империи. Ничего не было слышно в западной Европе о славянском Поморье, только кое-когда спорили и враждовали между собою мелкие князья балтийских славян — дело обычное. Наконец, в 804 году, новый император захотел посетить свои северо-восточные области, и с большим войском, пройдя всю землю саксов, расположился лагерем близ устья Эльбы. Сюда явился к нему, с множеством подарков, князь Дражко и другие князья славянские. Они изложили Карлу свои распри. В чем состояли они, догадаться нетрудно, хотя летописец прямо не объясняет их; бодричи, конечно, продолжали враждовать с велетами, а князья мелких племен бодрицких, верно, не хотели подчиняться Дражко, как старшему князю. Император выслушал их и произнес свое решение; Дражко он велел признать старшим князем над всеми племенами бодричей, или, как мы можем назвать его, великим князем бодрицким; он провозгласил его, по выражению летописца, "королем" славянским.

Мало того, что германский император вел таким образом балтийских славян к единодержавию и этим, казалось, готовил им своими руками спасение от Германии; необходимость опереться на соседние славянские племена, для окончательного подчинения саксов, побудила Карла Великого к новому делу в пользу этих племен, к такому делу, последствия которого могли быть неизмеримо важны. Когда Карл посетил низовья Эльбы, в 804 году, нордалбингские саксы, ослабленные победой бодричей и уже не находя союзников между своими соплеменниками на западной стороне реки, отдались совершенно на произвол завоевателя. Карл велел переселять их с семействами в глубь Германии и во Францию, а Нордалбингию, т. е. западную часть Голштинии до устья Эльбы и берега Немецкого моря, отдал славянам-бодричам [105] .

Конечно, нельзя подозревать в Карле особенного желания покровительствовать славянам и способствовать их политической самостоятельности. Но легко понять, почему он принял тогда это решение. Он был уверен в том, что бодричи ему не изменят и свидетельством тому считал их отношения к соседям: саксам с одной стороны, велетам с другой. Отдать им всю Голштинию казалось Карлу не только выгодным, но и необходимым, чтобы обеспечить себя со стороны третьих, северных, соседей бодрицкой земли, датчан. Датчане прежде уже находились во враждебном отношении к франкам и всеми силами поддерживали саксов в борьбе с Карлом. Предводитель саксов, Видукинд, был зятем датского короля Сигфрида; Видукинд и все вообще недовольные франкской властью саксы всегда находили в Дании готовое убежище; преемник Сигфрида Годофрид все деятельнее и деятельнее выступал против Франкской империи. Именно в этом самом 804 году он собрал на своей границе, в Шлесторпе (ныне Шлезвиге), все свои корабли и войска, и, несмотря на обещание, им данное Карлу, вступить с ним в переговоры и приехать к нему на свидание, вдруг отказался от сношений с Франкской империей. Что же могло быть выгоднее для Карла, как уступкой бодричам западной Голштинии пресечь непосредственное соприкосновение датчан с их старыми друзьями саксами и отделить Данию от империи славянским племенем, искони враждебным датчанам?

Но тем самым бодричи достигали без труда (хотя, правда, по чужой милости) той цели, к которой они стремились столько веков и для которой их мужественные собратья, вагры, проливали столько крови: они достигали полного обладания правым берегом Эльбы. Этим утверждалось окончательно господство славян над прибалтийскими странами, и немцам уже не было прямого к ним доступа; между балтийскими славянами и немцами, по всему протяжению их границы, ложилась, как крепкий рубеж, широкая река, и повод к народной войне между ними исчезал сам собою. Наконец, славяне получали, с устьем Эльбы, великолепное место для торговли, где впоследствии возник Гамбург. Владея им, такой предприимчивый и отважный на море народ, каким были балтийские славяне, мог тотчас выйти из тесного круга сношений, в котором его заключали немцы и скандинавы, и вступить в общение с остальными землями Запада. Германская империя приносила к славянам, мы знаем, христианство, не как чистое учение веры, а как залог светского подчинения их немецкому государству и народу; но от устья Эльбы было близко до Англии, до Англии Виллиброда и Альфреда Великого, которая так ревностно сеяла христианство в Европе, а в Англию путь был уже знаком балтийским славянам. Кто знает, не пришло ли бы к ним оттуда просветительное начало христианства, которое их отталкивало в том виде, в каком оно предлагалось им эгоистической Германией?

Вот какую будущность Карл, следуя своим собственным политическим расчетам, открывал бодричам и их соплеменникам: установление единовластия, прекращение народной войны с саксами на правом берегу Эльбы, сообщение через немецкое море с Западом, наконец, мирное и свободное обращение в христианство.

Дар западного государя не пошел бодричам впрок. Скоро отведали они горьких плодов союза с Германией.

Три года прошли мирно; неизвестно, насколько бодричи успели утвердиться в это время в отданной им Карлом земле, но видно, что на устье Эльбы уже начинал водворяться торговый обмен Германии со славянским Поморьем. Когда император Карл, в 808 году, ввел закон о торговых сношениях своих подданных с заграничными землями, то из трех мест, где допущена была мена с балтийскими славянами и учреждено нечто вроде таможен, два пункта назначены были близ устья Эльбы (в северо-восточном углу нынешнего Ганновера), на весьма близком один от другого расстоянии, именно в Бардовике и Шезле, и только один на всем протяжении средней Эльбы, в Магдебурге, где немцы могли торговать со Стодорской землей. Меры, принятые Карлом для устройства торговли со славянами на немецкой стороне устья Эльбы, показывают, как важно было для славян приобретение места, где теперь стоит Гамбург. Заметим кстати, как признак политики Карла в отношении к славянам, даже к верным союзникам его, бодричам, что он строго запретил продавать им оружие и брони; он постановил правила, по-видимому, весьма действительные для прекращения запрещенного торга: у того, кто вез оружие к славянам, весь товар отбирался и половина разделялась поровну между сыщиком и смотрителем торгового пункта; только другая половина поступала в казну.

Еще пока бодричи пользовались милостью западного императора, они могли предвидеть участь, которая их ожидала: 806 год прошел в кровавой войне Германии с ближайшими соседями балтийских славян, полабскими сербами. Война эта, в которой погиб сербский князь Милодух, окончилась тем, что для удержания в покорности подчинившихся Карлу западных племен сербских между Солявой и Лабой (Салой и Эльбой), построена была немецкая крепость (Галла, Halle) на восточном, славянском берегу Салы и основана на границе сербов немецкая марка (или мархия), т. е. ряд военных поселений. Жители марки, поставленные под начальство военного начальника, маркграфа, обязаны были постоянно быть наготове для сражения с пограничными племенами. Эти учреждения коснулись и южной части балтийских славян: Карл занял, в том же 806 году, немецким укрепленным поселением участок на правом же берегу Эльбы, напротив Магдебурга, в земле стодорского племени морачан, которое, вероятно, помогало своим соседям сербам в войне с немцами и этим дало повод к такому распоряжению. Это было первым шагом Германии к водворению своего непосредственного владычества на правом берегу Эльбы, на славянской земле.