Чтение онлайн

–  Покайся, дочь моя. Луг милостив, а мы лишь слуги его.

Марита повернула голову, и прямо перед своим лицом жрец увидел ее невероятно зеленые глаза. Некоторое время красавица, не отрываясь, смотрела на него, потом, презрительно усмехнувшись, плюнула прямо в лицо. Зал дружно ахнул, следом наступило испуганное молчание. Великий отец утерся рукавом рясы и вернулся за стол. С другой стороны, решил он, жена моряка непозволительно красива. И представляет собой опасность для общества. Кто знает, сколько еще мужчин впадут в грех любострастия при взгляде на нее?

–  Рассмотрев все свидетельства, суд выносит решение, - спокойно, словно ничего не произошло, сказал он.
– Марита Дейн признается виновной в использовании запрещенных зелий и приворота. И приговаривается к двадцати ударам плетей, суткам у позорного столба и последующему изгнанию из Виндора вместе с мужем и детьми. Все имущество семьи переходит в собственность храма.
– Падерик поднял со стола деревянный молоток и ударил по специальной подставке, показывая, что суд над Маритой окончен.
– Стража, увести подсудимую!

–  Слишком мягко, выше высокопреосвященство, - прошептал Ермия, остановившись около стола.
– Негодяйка заслуживала смерти.

Падерик скроил благочестивую физиономию и отечески пожурил своего воспитанника:

–  Нельзя поддаваться греху гнева, сын мой. Что я? Лишь орудие в руках Луга всеблагого. Мы не имеем права мстить. Справедливость, и еще раз справедливость, сын мой. Что там у нас дальше?

Секретарь послушно забубнил:

–  Двадцатого числа месяца Пирия заседанием святого суда Луга всеблагого слушается дело писателя Жастина Бельфа, который обвиняется в распространении лугопротивных сочинений. В своих романах означенный Жастин утверждает, что земля круглая, а мир Аматы суть скопление небесных тел, вращающихся вокруг солнца.

Стража ввела худощавого невысокого молодого человека, который выглядел вполне бодрым и без всякого страха смотрел на судей. Падерик усмехнулся: юнца взяли только сегодня, и он еще не успел проникнуться ужасами Счастливого местечка. К тому же, скорее всего, как и каждый писака, был уверен в собственной правоте.

–  Вы признаете себя виновным?
– спросил Ермия.

–  Да нет, конечно, - вскинулся писатель.
– Великий отец, произошла ошибка!

–  Конечно, все колдуны так говорят, - усмехнулся обвинитель.

–  Но я действительно не писал ничего лугопротивного!
– пожал плечами Жастин.
– Всем и без меня известно, что земля круглая!

Судьи негодующе переглянулись, сидящий справа от Падерика пожилой жрец даже поцокал языком от такой наглости.

–  А знаете ли вы, господин Бельф, что говорится по этому поводу в Древней книге Луга?
– издевательски спросил Ермия.

–  Там говорится, что земля плоская, как блин, и стоит на семи быках, - пожал плечами парень.
– Но ведь это всего лишь легенда.

–  Значит, вы не верите в Древнюю книгу?
– нехорошо прищурился обвинитель.

–  Я… - начал было писатель, но Ермия перебил его.

–  Следовательно, вы не верите в Луга всеблагого?

–  Да почему же?
– разозлился Жастин.
– Верю, конечно! Но нельзя же так буквально все воспринимать!

–  Учение лугианское должно воспринимать как единственную, святую истину!
– назидательно подняв палец, провозгласил обвинитель.

Судьи согласно покивали.

–  Но ведь во всех учебниках так написано! Земля круглая!
– упорно защищался юнец.
– Этому учат в бакалавриате и в университете!

–  Мало ли какой ереси там учат!
– возмутился Ермия.

"А действительно, - подумал Падерик.
– Выходит, что университет опровергает учение Луга? Вот и нашлась зацепка!" Маги-ученые давно уже были как кость в горле со своими книжными премудростями. Многие знания - многие терзания. Чем больше ума, тем больше греха. Следовало показать им, кто сейчас в государстве главный.

–  Итак, вы до сих пор утверждаете, что земля круглая?
– уточнил обвинитель.

–  Конечно да!
– усмехнулся писатель.
– У любого моряка спросите.

–  А мир Аматы - движущиеся планеты?

–  Да!
– заорал Жастин.
– Да, да, да, демон вас задери! Мир Аматы - движущиеся планеты, дважды два - четыре, а земля - круглая!

–  Прошу высокий суд заметить: преступник призывает на судей гнев темных сил!
– воскликнул Ермия.

–  Сын мой, отринь греховную ересь, - обратился к юноше Падерик.
– Откажись от своих ошибочных взглядов. И Луг помилует тебя.

Парень был на грани истерики, он не знал, смеяться ему или плакать.

–  Да не могу я отказаться от этого! И что толку, если даже откажусь? Ведь это знает каждый ребенок!

"Нынче дети слишком много знают, - подумал Великий отец.
– Придется над этим тоже поработать".

–  Но это еще не все преступления этого человека!
– выпучив глаза, патетически произнес Ермия.
– Он сочинил историю о демонах!
– последние слова фанатик произнес, осеняя себя оберегающим жестом.

–  Это правда, сын мой?
– поднял брови его высокопреосвященство.

–  Да!
– вызывающе ответил Жастин.

–  И о чем же рассказывается в этой истории?

–  Вот она, ваша честь!
– секретарь положил перед Великим отцом раскрытый на середине, исписанный мелким почерком фолиант.

Падерик с любопытством прочитал несколько строк, потом в ужасе поднял глаза на писателя.

–  Но… это о любви демона к земной женщине!

–  И ради нее он стал человеком, - сказал юноша.

Жрец пробежал глазами страницу. Это было неслыханно! Кощунственно! Греховно! В романе рассказывалось о взаимной страсти демона и человеческой дочери. К тому же там прославлялась магия, описывались сущности мрака, высказывалось еретическое предположение о существовании других миров! И что самое страшное: все это было написано талантливым человеком. Книгу хотелось прочесть до конца, невольно читатель начинал испытывать сочувствие к темной твари и грешнице, вступившей с ним в лугопротивную связь. Падерик захлопнул тяжелый том.

–  Великий отец!
– возмущенно произнес Ермия.
– Этот человек виновен в самом страшном грехе. Он своими книгами наносит огромный урон нашему народу, вкладывая непотребные знания и идеи в умы добрых лугиан. А если представить, что этот роман будут читать юноши? Ведь это заставит неокрепшие души усомниться в правдивости Древней книги! А его сочувствие к демону? Восхищение магией? Все грехи, известные миру, воплотились в этом лживом романе.

–  Да почему же лживом?
– возмутился Жастин.