Чтение онлайн

Таким образом эта киевская торговля втягивала и белорусские местности, через которые шел транзитный путь в Москву за дорогими мехами. Но этой торговлей захватывался только юго-восточный угол Белоруссии, так как торговля на Москву сворачивала в Москву через Путивль и Брянск. Разгром южной Руси татарским ханом Менгли-Гиреем в конце 15 в. должен был повлиять на ослабление этой торговли. Но она возрождается в 16 в.

Известный писатель Михаил Литвин, бывавший в Крыму, в весьма радужных красках описывает богатства Киева иностранными товарами. Но, кажется, это известие надо понимать со многими ограничениями. Дело в том, что во второй половине 15 в. итальянские колонии в Крыму падают, преобладающее значение на Черном море получают турецкие купцы, в числе их греки и армяне. Эта турецкая торговля теперь уже не носила столь оживленного характера. Главной задачей ее было достижение сношений с Москвою. Но на этом пути купеческие караваны теперь в 16 в. встречали серьезные препятствия, т. к. они подвергались грабежу и со стороны татар, и со стороны украинских казаков. И эти грабежи проводились систематически, тем более, что грабежи казаков поддерживались украинскими старостами, с которыми казаки делили добыток. Кроме того торговля подлежала большому обложению в Черкассах, Каневе и в Киеве. Дипломатическая переписка 16 в. литовско-русского правительства с Крымским дает нам понятие о структуре турецких караванов, направляющихся в Москву через Киев и южную Белоруссию, о числе купцов и даже отчасти о ценности транспортируемых товаров. Так, в одном случае упоминается 15 царьградских купцов с товарищами турецкими — же и с кафицинами в количестве 8-ми человек и с 5-ю перекопскими купцами, следовательно, всего 28 купцов.

В другом случае упоминается 11 купцов. Убытки, которые несли купцы от разграбления караванов, выражалось в небольших десятках тысяч золотых червленых, или коп грошей литовских, и только в одном случае разграбленный караван оценивался в 862 тыс. монет, но неизвестно каких. Все эти справки указывают нам на то, что торговля в крымском направлении затрагивала только юго-восточную часть Белоруссии и большого значения для нее не имела. Конечно, часть направлявшихся в Москву товаров, как-то: кухтеры, тафта, шелк, аксамит и пр. оставались в Белоруссии, но товар, за которым приезжали купцы, т. е. дорогие меха, мог получаться только из далекой Московии. Впрочем, со 2-й половины 16 в. это торговое направление для Белоруссии теряет всякое значение.

Другое южное направление торговли, более значительное по своему размаху, касалось только юго-западной части Белоруссии, но оно имело большое значение для всей белорусской торговли. Это направление из Кафы к Владимиру на Волыни, позже к Львову и Кракову. Дело в том, что для кафинских купцов киевские караваны имели второстепенное значение, ибо здесь они не могли рассчитывать на большой рынок. Иное дело — рынок Польши, Чехии и Германии. Здесь торговля направлялась через Аккерман (Белгород), или Очаков, затем купцы подымались к Владимиру на Волыни, который одно время был центральным распределительным пунктом и который притягивал к себе купцов Польши и Пруссии и связывал таким образом Юг с Балтийским побережьем и Фландрией. С половины 14 в. в качестве конкурента Владимира вырастает Львов, а позже с ним конкурирует Краков. Это направление торговли более тесным образом связывало Белоруссию с восточной и западно-европейской торговлей. Это направление давало выход белорусским товарам. Берестье в 15 и 16 вв. является важнейшим пунктом этой торговли. Вырастает значение Люблина с его знаменитыми ярмарками. Получают торговое значение некоторые приприпятские пункты, через которые стягивались товары к Берестью, напр., Пинск, даже Давид-Городок и некот. др. Во Владимире, а позже во Львове купцы западные покупали воск, меха, шелк и коренья. Следовательно здесь, сходились товары Белоруссии — воск, частью меха, московские — (дорогие меха большею частью через Вильну) и восточные. Из кореньев на первом месте стояли перец и имбирь. Но кроме того сюда же поступали товары из Пруссии и Фландрии, такими товарами были на первом месте сукна. Второстепенную роль играл подвоз полотняных изделий и сельди. Эта торговля, по-видимому, носила крупный характер, судя напр., по закупкам партий русских мехов.

Падение Кафы в 1475 г., захват турками Белгорода в 1482 г. и, Наконец, падение Константинополя были моментами, когда это торговля получила сильный удар и потеряла свой восточный характер. Но все же для Белоруссии это направление и на дальнейшее время сохранило свое значение. Берестье было теми воротами, через которые Белоруссия сносилась с Польшей и южной Германией. На этом пути Краков, Познань и особенно Люблин в 16 в. приобрели большое значение. Это направление, как увидим, привлекло к себе белорусские товары из глубины страны.

Между прочим заметим, что то же направление связывало Белоруссию с Молдавией и Валахией, но торг с этими странами не имел большого непосредственного значения. Из договоров с валашскими господарями видно, что последние и их купцы интересовались больше всего транзитом в Москву для покупки там соболей и рыбьего зуба. Для белорусских купцов Молдавия и Валахия имели значение рынка скота, причем сделки иногда совершались на партии в тысячу голов.

От южных направлений белорусской торговли перейдем к северному направлению.

Торговля Белоруссии с Новгородом продолжалась и в 14 в., она оживилась при Ольгерде, новгородцы имели свои конторы. В эту эпоху новгородские купцы проявляли большую активность, снабжая Литву продуктами ганзейской торговли. С падением новгородской торговли начинает преобладать торговля с Москвой. По-видимому, в конце 15 в. преобладал приезд нескольких купцов в Литву. Сюда приезжали еще купцы из Твери, Новгорода и Пскова. Литовско-русское правительство всячески сдерживало право московских купцов непосредственно сноситься с южными купцами. Лит[овско]-московские договоры обыкновенно оговаривают свободный приезд купцов той и другой страны. Но в действительности встречался целый ряд препятствий: в Москве не стеснялись грабить купцов, задерживать их. Иван Грозный не пропускал купцов-евреев. В Москву из Литвы шли товары немецкого происхождения. Из Москвы в Литву шли дорогие меха: соболь, куница, горностай, лисицы и др.

В общем, эта торговля не имела широкого значения, так как Москва и Белоруссия обладали одними и теми же громоздкими товарами.

Кроме того, политические отношения между обоими государствами всегда были обострены, что отражалось на перерывах в торговле. Об этой торговле много заботились договоры между обоими государствами. Но это была чисто теоретическая забота, не приводившая к реальным результатам.

Иным характером отличается то направление торговли Белоруссии, которое имело тягу к балтийским портам. От этой торговли целиком зависел внутренний рынок и хозяйство страны перестраивалось в зависимости от того, какой спрос и предложение делался в балтийских портах. Эта торговля затрагивала народную толщу до избы крестьянина.

Часть этой торговли является продолжением древней. Уже первые великие князья Литовские оценивали значение портов Риги, Гданьска и Королевца. Можно сказать, что с начала 15 в. до начала 17-го лит[овско]-русская дипломатия целиком посвящала свои интересы вопросам Балтийского побережья, именно постольку, поскольку оно нужно было в торговых целях. Уже Витовт и Ягайло обретают торговые интересы в сношениях с Орденом. Об этом свидетельствуют договоры 1402 и 1404 гг.

Необходимость для Польши и Литвы вернуть устье Немана и Вислы привели к Грюнвальдской битве. После 1410 г. Орден шел на встречу требованиям великого князя Литовского и короля Польского в деле расширения прав литовских и польских купцов. По последующим договорам купцы из Польши, Литвы, Жмуди, Мазовии и Руси имеют право свободной торговли и проезда по территории Ордена сухим или морским путем с уплатой лишь старой пошлины. Им дается право остановок и продажи товаров на остановках. Со своей стороны и орденские купцы имеют право свободной продажи сукон в розницу и право свободного вывоза хлеба и скота. Эти договоры открывали свободный путь к Гданьску. Этот город становится центром свободной торговли для Литвы. Торговое оживление около половины 15 в. вызвало необходимость устройства в некоторых городах ярмарок. Во главе торговли, вероятно, стояла Вильна. В 1441 г. она получила право на 2 — ярмарки в год, а все купцы получили право свободного и беспошлинного проезда по шляхетским езам, расставленным по Висле и Неману. Наконец, Торуньский трактат 1466 г. уступил Польше западную часть Пруссии с гор[одом] Гданьском во главе. Этим уничтожилась всякая возможность для Ордена прервать тор[говые] сношения Руси и Литвы с устьями Вислы, к чему охотно прибегал Орден в предшествующую эпоху, пользуясь теми или иными осложнениями своих соседей. Литовскому государству оставалось лишь оберегать путь по Неману на Королевец и путь по Двине на Ригу. Оба эти порта также имели громадное значение в торговле.

Из предыдущего, во всяком случае ясно, что успехи белорусской торговли зависели от возможности свободных сношений с приморскими городами, стоявшими у устьев больших рек, естественных артерий, ведших к морю и находившихся в руках враждебных соседей.

Так, Западная Двина была большой старинной дорогой, которая притягивала к себе 3 крупных восточных белорусских пункта — Полоцк, Витебск и Смоленск. На этих важных путях к Поморью обстоятельства складывались следующим образом. Рига, пока она была сильна, ставила ряд препятствий белорусским и ганзейским купцам в деле непосредственных торговых сношений. В интересы рижских купцов входило стремленье удержать в своих руках ту часть балтийской торговли, к которой примыкала Белоруссия, а с конца 15 в. и западная часть Московии. Между тем это направление довольно неожиданно приобретает большое значение. В 1495 г. московским великим князем Иваном III был закрыт немецкий двор в Новгороде и он прекратил непосредственные сношения Ганзы с Новгородом. Тогда московские товары потекли частью на Ругоддив (Ревель), частью на Белоруссию по Двине к Риге. Это поставило придвинские города в привилегированное положение. Недаром Полоцк сейчас же выхлопотал себе право на магдебургию и право на 3 ярмарки в год. Рижские купцы должны были совершать куплю и продажу исключительно на этих ярмарках. Несомненно, это обстоятельство повлияло впоследствии на сближенье Ливонского ордена с Литовско-Русским государством, которое потом, как увидим, повело к тяжелой борьбе за Ливонию.

В первой половине 16 в. с постепенностью начали сказываться на Белоруссии изменения, происшедшие в западной торговле. Это была эпоха перестройки торговли Западной Европы. Старая восточная торговля, привлекающая европейского купца и покупателя, отходит на задний план. Развертывается широкая перспектива непосредственных широких морских сношений с дальним востоком. Знакомство с Америкой сулило много драгоценных металлов и много новых товаров. Такие товары, как меха и воск, перестали играть доминирующую роль. Началось оживление промышленности. Не только Англия, но и даже Испания и Италия переходят к овцеводству, забрасывая поля. Кораблестроение рост городского класса в Западной Европе — вызвали оживленный спрос на хлеб, лесной материал, пеньку, лен. Появился спрос на кожу. С другой стороны, запад стал предлагать новые и соблазнительные товары. Перестраивались вкусы, мода. Это вызывало новые потребности, удовлетворение которых в пределах Белоруссии и Московии возможно было при посредстве перестройки экспорта, с переходом к вывозу леса, хлеба и др. сырья. В Белоруссии, Литве и Польше, связанных тысячами нитей и широкими сношениями с Западом эти новые веяния, особенно остро чувствовались, неудивительно поэтому, что все эти новые условия торговли создали в среде белорусской знати и в среде посредничающего купечества стремление удовлетворить им.

Задача правительственной политики усложнилась. С одной стороны на внешнем фронте правительству пришлось отстаивать свои интересы на Балтийском море. С другой стороны, в целях удовлетворения нарастающей государственной потребности правительству приходилось перестраивать хозяйство страны. Около половины 16 в. позиция Балтийского побережья приняла следующее направление. Тогда на Западе начались поиски рынков сырья. Необходимо отметить важное обстоятельство, что еще в начале 16 в. Зунд был закрыт. Он был открыт в 1544 г. для свободного плаванья. Это сразу отразилось на экспорте хлеба из Польши и из Литовско-Русского государства. Караваны судов пошли по Висле от Кракова до Гданьска. Торговля Гданьска быстро разрасталась. Корабли Франции (соль, водка и вино), Испании (гл. обр. соль), Португалии (железо, сталь) даже Крита, не говоря об Англии (сукно) потянулісь к этому порту. Отсюда они везли хлеб, воск, лес. Нидерландские штаты в этой торговле заняли видное место. Через Белоруссию и Польшу Гданьск получал московские меха. По расчетам Шеленговского вывоз Гданьска в начале 17 в. доходил до 10 млн. золотых польских. Кроме вывоза своих продукций польские и, по преимуществу, белорусские купцы перехватывали московскую торговлю, тоже тянущуюся к Балтике. Сухопутная дорога из Москвы шла на Вильно, на юг по направлению через Люблин к Кракову. Первый путь от Вильны поворачивал к балтийским портам, второй туда же — через Познань или через Люблин-Познань. Для Польши притягивающим пунктом был Лейпциг, где уже в 1-й половине 16 в. широко торговали московскими мехами.