Чтение онлайн

Наконец, мы уже знаем, что эти стремления сделать хозяйство более продуктивным выразилось в переходе на волоки. Этот переход обозначал внутрен[нюю] цивилизацию, разработку лесных пущ, переход от лядинной или переложной системы к устойчивому трехполью. Правда, в начале этот трехпольный севооборот был довольно неправильным, по крайней мере в некоторых дворах; не принципиально, конечно, переход на волоки сопровождался улучшением техники хозяйства. Правда, эта техника была еще не высока, господствовала старинная соха, унаваживанье едва ли играло серьезную роль, но во всяком случае помещик из собирателя даней превращается в сельского хозяина и в торговца сельско-хозяйственными и лесными продуктами. Причем этот помещик, особенно крупный, является человеком начитанным в тогдашней экономической литературе, стремится к новаторству. Даже в частных уставах 60-х годов дается ряд предписаний войтам относительно улучшения некоторых сторон хозяйства. Так напр., требуется, чтобы усадебные крестьянские земли, расположенные в низинах, были осушаемы. Предписывается устраивать хорошие дороги, мосты, соблюдение трехпольной системы предписывается строжайше. Встречаем предписания устраивать для скота хлевы и оборы. В конце 16 в. встречаем уже частные имения, в которых засажены сады, судя по размерам, могущие иметь промысловый характер. Рыбоводные пруды становятся довольно обычным явлением.

Наряду с упорядоченьем полевого хозяйства, проявляется стремленье к планомерной эксплуатации лесов. Скарб начинает заботиться об уяснении размеров лесных богатств и о надзоре за лесными площадями. Раньше господарем широко раздавались права на входы в пущи, т. е. на право охоты, бортничества или рыбной ловли в лесных озерах. Это создавало запутанную сеть сервитутных владений. Эти старые порядки по возможности теперь ликвидируются или, по крайней мере сервитуты приводятся в известность и сверяются с выданными привилегиями во избежание злоупотреблений. Ревизия «пущ и переходов звериных», произведенная в 1559 г. Григорием Богдановичем Воловичем, дает понятие о громадных размерах лесной площади. Леса тянулись, начиная к северу от Киева к Кобринской и Беловежской пущам, затем с юга поднимались к северу. Ревизия имела целью установить законность сервитутных прав, разграничить господские пущи от частных владений; выяснить права частных владельцев, Наконец, определить характер охраны пущ. Ревизия показывает множество злоупотреблений, которые допускались соседними владельцами. Ревизия способствовала упорядочению господарского лесного хозяйства, причем иногда обменивала государственные леса на частные в целях упорядочения границ. Она установила доходы с сенокосов и крестьянских земель, расположенных среди пущ. Все дело лесного хозяйства было завершено изданием «лесной уставы» 1567 г., имевшей назначение точно определить организацию лесной администрации и правила эксплуатации пущ и надзора за ними.

В области скотоводства раньше всего было обращено внимание на положение конского стада, с этой целью была издана в 1577 г. при короле Генрихе «ординация стадная», дающая предписания о способе содержания лошадного стада и вообще дающая подробную инструкцию администрации стад.

Таковы были новые веяния, которые мы наблюдаем в тогдашнем хозяйстве под влиянием наступивших в нем перемен в связи со знакомством с рынком.

Вообще, если суммировать в кратких словах все результаты новых форм хозяйства, то в общем это было вовлеченье сельскохозяйственного производства в рыночный оборот. Доход имений поднимался, но соотношения внутри имений принимали нездоровый характер. Развитие дворового хозяйства влекло за собою уменьшение площади крестьянского землепользования и привлечение крестьян к барщине.

В самом деле, первые же успехи в развитии хозяйства не могли не повлиять в указанном смысле на его руководителей. В конце 16 в. доход Кобринского староства от чиншев, млынов, за дякло, проч. дал в итоге немногим менее 11 тыс. польских злотых. Тот же доход в 30-х годах 17 в. давал 47 тыс., но теперь в этом доходе большую роль играет самостоятельная торговая деятельность управителя староства. В конце 16 в. ревизоры сомневались в пользе значительного развития в Кобрине дворового хозяйства. Теперь же отпуск в Гданьск хлеба дает половину дохода. Это значит, что были подняты платежи с крестьян, т. к. их доля в доходе со староства удвоилась и в то же время сильно выросло дворовое хозяйство, но и то и другое обрушивалось, конечно, на плечи тяглого крестьянства.

Чтобы со всей возможною отчетливостью уяснить этот рост панского двора, мы приведем несколько последовательных данных из истории Берестейского староства. Это староство по ревизии половины 16 в. имело 1 фольварок и 3 двора. Господарское хозяйство этих дворов давало ничтожный доход, несколько более 1 %. Весь остальной доход слагался из чиншевых и других платежей, переведенных на деньги. Всего около 30 % всего населения обязано было барщиной, которая выражалась в 2 днях в неделю работой и 4-х толок в год с 1 волоки, т. е. с большого участка, заселенного большой частью не одной семьей. Но уже по ревизии в 1588 г., т. е. через 20 лет после ревизии Сапеги, доход с фольварков вырос в 7 раз. Ревизия того же староства 1682 г. дает ряд любопытных штрихов. Во 1-х встречаемся с новым явлением: довольно много земли уплыло в руки мелкой шляхты, которая живет на волоках наряду с крестьянством. Встречаем несколько новых дворов, старые разрослись; как и в 16 в. довольно много пустых волок, но они сдаются крестьянам из 3-й части урожая. Количество платежей и повинностей крестьян сильно выросло — вообще аптекарская такса мелочная, за[то] разросшиеся поборы и повинности. Дворовое хозяйство разрослось: на гумнах хлеб считается сотнями и тысячами копен. Доходность староства выросла во много раз, несмотря на падение [стоимости] денег. Люстрация того же староства 1747 г. уже не видит барщину с тяглой волоки по 6 дней в неделю. Кроме тягла крестьяне отбывают: «заорки», «оборки», «зажинки», «обжинки», «закоски», «обкоски», т. е лишние дни работы. Доклад ревизора 1786 г. говорит уже о разорении целых сел. Дошедший до нас план Берестейского староства конца 16 в. пестрит уже господарскими дворами наряду с привилегированными землями. Это подтверждает люстрация 1783 г. Все крестьянство привлечено к тяглой повинности, к обслуживанию фольварка. Кобринская эконом[ия] тоже состоит из ключей, т. е. дворов и фольварков. Та же многочисленность повинностей [и] пр., но итоговые данные указывают на весьма значительное обеднение крестьянства, о чем придется еще говорить. Таким образом богатство пана было еще относительным. По существу он беднел, т. к. опускались книзу, державшие панское хозяйство, крестьяне.

Но действительно, с точки зрения задач хозяйства, панский двор последней эпохи, т. е. 2-й половины 18 в. значительно отличался от своего предшественника — двора 16 в. Даже внешность двора носила на себе печать хозяйственности. Количество построек разрослось, как жилых, так и нежилых. Кроме панского двора, или двора управителя, был дом административный, т. е. дом, из которого исходило управление. Затем шел больший или меньший ряд шпихлеров, стлен, стодол, кладовых, возовых, маштарен и других мастерских, кузницы, псарни. Хлеб хранился в гумнах. Для скота устраивались особые одрины, птичники для молодой птицы и для взрослой. При кухне были погреба и ледники. Тут же при дворе встречаем бровар. Корчемное дело было серьезной статьей дохода. Корчмы ставились в местечках, селах, на шляхах.

Иногда при корчме был бровар особый. При корчме строились стодолы, свирни, др. хозяйственные постройки. Корчма строилась так, чтоб ее нельзя было объехать, — въезд и выезд на дорогу были через ворота корчмы. Каждая корчма имела свой округ, чем устранялась конкуренция между корчмами.

Кроме корчем иногда при дворах встречаем и др. промышленные предприятия, напр., цегельни и даже в одном имении встречаем паперню с машинами (в Новгородском воеводстве, в имен[ии] Котлево Войниловичей).

При дворах встречаем рыбное хозяйство, сажалки, фруктовые сады, овощные огороды; количество скота весьма значительно, причем иногда выделяется украинский скот, особенно производители. Вся полевая работа лежит на пригородных крестьянах. При дворах челядь отсутствует за редкими исключениями, только у мелких помещиков сохраняются следы ее. Двор обслуживается наемными рабочими. Это люди случайно сошедшиеся из разных мест и служащие за деньги и харч. Кухарки, служащие девки, пастухи, чернорабочие фурманы, винники, огородники, гуменные и проч[ие] — все набирались из этого люда. Однако, с точки зрения техники, хозяйство недалеко ушло. Это видно прежде всего из того, что урожайность по- прежнему оставалась весьма слабой. Так, напр., по одному инвентарю, правда описывающему имение в Литве, урожай жита высчитан сам-три, ячменя сам 21/3, овса сам 4, гороху сам 2, льняного семени сам 1½, конопляного сам 3½. Но такие же результаты давало земледелие и в белорусских местностях. Напр., в Гродненском повете считали на круг сам 3 урожай всякого зерна, причем расчет сделан на основании шестилетних наблюдений. В Ошмянском повете рожь давала сам 3, пшеницы сам 2, ячмень сам 2, то же овес, гречиха, горох сам 3. В имении Рокантишках Виленского повета даже рассчитывали урожай на жито сам 2. Количество примеров можно было бы увеличить, но они не прибавят к только что сказанному.

Конечно, изменения в направлении хозяйства панского двора с течением времени оказываются значительными, но эти изменения носят довольно формальный характер. Наличие крепостн[ного] права не способствовало развитию техники. Трехпольный севооборот господствовал, когда на западе уже получал широкое распространение многопольный. Та же старинная соха слегка взрыхляла землю. Вопрос об унаваживаньи едва ли подвинулся вперед. Панский двор имел оживлен[ные] сношения с Гданьском, Кролевцем и Ригой. Но по существу, основные потребности двора удовлетворялись тем, что производило поместье и только предметы роскоши привозились за те деньги, которые получались за вырученный хлеб. Хозяйство даже большого двора носило еще в сильной мере натуральный оттенок, благодаря тому, что дворов[ый] ремесленник в том или ином виде сохранял свое значение. Кроме того, надо иметь в виду большую разницу градации различных типов тогдашнего хозяйства. Большой панский двор имел большой размах. Он был окружен слугами, иногда в несколько сот человек, имел большие потребности, большую продукцию хлеба или лесов, а, следовательно, и оживленные сношения с местным или заграничным рынком. Знакомство с инвентарями имений крупных панов или с их завещаниями сразу дает понятие о широких рыночных сношениях, [в них встречается] венецианское стекло, брюссельские кружева, английское или фландрское сукно, иноземная посуда, большое количество оружия, дорогие вина и т. п. Все это след[ствие] рыночных связей. В свиренках, т. е. кладовых рядового шляхтича эти признаки или отсутствуют или вкрапливаются в инвентарь в очень слабой мере: однорядка из фалендюша, т. е. дешевого сукна по-видимому переходит из поколения в поколение, лосиная шкура, обшитая китайкой, простое оружие может быть местной работы; в кладовых мед и пиво вместо иностранного вина — вот обстановка средней шляхты.

Среди орудий иногда на весь помещичий двор один топор, колесные сошки и один-другой возок с колесами на железных шинах. А мелкий шляхтич опускался до типа безобменного крестьянского хозяйства. Один публицист 18 в. Езерский, по-видимому, волынский шляхтич, так описывает хозяйство своего отца. Это был владелец крохотного земельного участка с посевом на 9 карцев озимого хлеба. Из добытого своим трудом зерна, шляхтич сам приготовлял муку и крупу в ручной мельнице. Сам чинил обувь, латал платье и не знал о существовании портных и сапожников: он сам набивал бочки, исправлял свой возок и [не] знал бондаря и колесника. Закупка железа, земледельческих орудий, обуви и соли — вот те несложные предметы, которые связывали многочисленную мелкую шляхту с рынком.

Одним словом длительный период истории хозяйства мало изменил хозяйственную структуру народной массы. Изменения коснулись только верхушки — крупного шляхетства и буржуазии крупных городов. Только эти слои в известной мере были втянуты в рыночные отношения. Обрабатывающая промышленность развития не получила. Население [увеличивалось], вероятно, слабо в силу естественных условий его роста. Но это мало влияло на рост потребностей и основной трудовой элемент страны не только не расширял потребностей и не развивал производительных сил, но нарастающие поколения, очевидно, должны были сжимать даже удовлетворение первичных потребностей при условиях нарастающего малоземелья и растущей тяготы барщины. Труд на барщине не мог быть производительным, а его непродуктивность должна была [отражаться] и на собственном крестьянском хозяйстве. Да это хозяйство и не могло иметь никаких импульсов к развитию производительности труда.