Чтение онлайн

5 мая. Вчера утром я была на подведении итогов конкурса исторических работ старшеклассников “Человек в истории. Россия – XX век”. Я была членом жюри и по-честному все прочитала. Но не потому, что я – ответственный товарисч, а потому, что невероятно интересно и трогательно. И важно. Но об этом – важно или нет знать историю без купюр – много и давно спорит все общество. Побеждают пока не мои сторонники. Может, мы просто опоздали задать вопрос об ответственности за ужасы середины XX века? Детям свойственно конфликтовать с родителями, но не с дедушками и бабушками. Представить себе картинку, когда внук призывает к ответу деда, невозможно, а вот такие выяснения позиций отца и сына описаны в классической литературе. И вот я думаю: если бы в шестидесятые, во время хрущевской оттепели, молодое поколение спросило бы своих отцов: ты там стоял или ты там сидел? – это было бы естественно. Наверное, именно поэтому в Германии удалась денацификация. Она совпала с естественным процессом взросления нового поколения. А мы опоздали. Спрашивать с дряхлого дедушки негоже? Хотя…

6 мая. “Мемориал” проводит этот конкурс в двенадцатый раз. Спонсоры, как всегда, немецкие фонды. Спасибо, затесался фонд Прохорова. Как когда-то “затесывалась” наша “Открытая Россия”. Пока не закрыли.

Выступал временный поверенный Германии у нас. Хорошо говорил. Например, про то, что на эмблеме конкурса карта СССР – без соседей. Оторванная от мира. А XX век был общим.

Дети… Конечно, в основном девочки. Симпатичные, одетые иногда как на дискотеку: короткие юбки, высокие каблуки. Из сел, из маленьких городков. Светлые головки, открытые взгляды. Спасибо их учительницам! Вот уж воистину – подвижницы, соль земли.

Я говорила про ответственность. Не за историю, нет. Про личную ответственность каждого за то, чтобы остаться человеком в предлагаемых обстоятельствах. Про то, что сейчас за несогласие “с линией партии” не расстреливают и не ссылают. В худшем случае не продвинут по службе… Разве это большая цена за собственную совесть?

7 мая. Нечасто такое в наших широтах встречается. Мой знакомый Сергей, человек, не чуждый благотворительности (когда-то активно помогал Тарусской районной больнице), пригласил меня посмотреть им организованный музей. Улицкая там уже побывала, рассказала (Сергей наш общий знакомый), и я поехала.

Метро “Динамо”, бывший офис Сергея, шесть комнат. Правильные стеллажи, грамотная подсветка. Экспонатов явно больше, чем комнаты могут вместить.

Еврейская культура Восточной Европы и России, жизнь черты оседлости. Ушедшая безвозвратно после Холокоста. Неведомая, забытая. На карте выделена темнобордовым граница этой земли. Огромная территория – два раза площадь Черного моря. Культура исчезла. Люди кто сожжен, кто уехал. Атлантида XX века.

Сергей несколько лет собирал эспонат за экспонатом. Покупал на свои деньги. На Украине, в Польше, в Молдавии. С гордостью называет эти вояжи экспедициями. Сам проводит экскурсии. Подробно про каждый предмет, книжку, листовку. Есть и другие экскурсоводы, но он хочет сам. Видно, как гордится и любит.

Я устала – такое количество новой информации дольше полутора часов впитывать невозможно. Сидим на кухне, пьем кофе с овсяным печеньем.

– Я хочу, чтобы в мой музей ходили интеллигентные люди. Те, кому интересно. 18 мая мы открываемся. Мы доделаем вентиляцию, еще пару стендов. И вперед.

9 мая. Вчера были в гостях у Димы Крылова (тот, который “Непутевые заметки”). Тофик Шахвердиев показывал свой фильм “Марш Победы”. Помните, когда в 2000 году на Красную площадь вышли ветераны? Колонна пожилых людей, увешанных орденами и медалями, промаршировала перед Мавзолеем. Можно было только догадываться, чего это стоило восьмидесятилетним. Фильм Тофика про то, как они репетировали. Восемь раз, половину под дождем, по лужам. Авторского текста нет вообще. Только картинка и речь. Документ.

Тофик сидел напротив нас, зрителей, и снимал на камеру нашу реакцию. Мне хотелось плакать постоянно. Невероятный коктейль чувств: гордости, жалости, смеха (в фильме и иронии с избытком), отвращения к муштровавшим стариков воякам.

А рядом была Людмила Ивановна Григорьева, главная героиня фильма. Внешность итальянской кинозвезды Анны Маньяни, высокая, стройная. Красивая нереально. В июне стукнет 85. С пятнадцати лет, с начала войны, работала в госпиталях, сначала санитаркой, потом медицинской сестрой. Так и осталась в профессии, не получив образования, пятьдесят шесть лет работала операционной сестрой. Удалять аппендицит могла и безо всякого врача.

Работает в совете ветеранов. За умерших с 2000 года сотоварищей по фильму пьет стоя.

11 мая. На многое хватает денег в родном Отечестве. На военную форму от Юдашкина хватает, на переименование милиции в полицию – хватает. На специальное Олимпийское ТВ не просто хватает, а заливает всех желающих как из рога изобилия. Я вот тут узнала, что в мире появилась “таблетка надежды” для больных рассеянным склерозом. Называется “гилениа”. Тормозит развитие болезни почти в 8о % случаев. Стоимость годового курса в Штатах 45 тысяч долларов. Как вы думаете, найдет ли Отечество средства на покупку здоровья своим гражданам? Или предпочтет пыль в глаза, роспил и хапок? Правильно. И я так думаю.

13 мая. Я люблю театр. Театральные чувствуют, что я их люблю, и все время зовут. А я все время хожу. Хорошие спектакли в Москве часты.

Вот вчера звана я была на “Дворянское гнездо”. Лаврецкий, Лиза, чистые души, любовь, долг и полное отсутствие хэппи-энда. Изумительно играла Нина Гуляева, которой вчера справляли восемьдесят. Поверить, что она играла Суок в “Трех толстяках”…

Честно говоря, школьную классику по литературе я помню. То, что читала. Но находившиеся в обязательной программе “Отцы и дети” так замучили своим революционным Базаровым, что от “Гнезда” я как-то откосила. Тем приятнее было вчерашнее погружение.

Я еще и завтра иду в театр. На сей раз на “Тартюфа” в исполнении Максима Суханова. Постановка Володи Мирзоева, естественно.

16 мая. На очередном заседании Совета по правам человека меня подбешивало. Временами прямо бесило. Совет готовится к очередной (может, и последней) встрече с президентом. Ищутся темы и вопросы. А я (и я далеко не одна) хочу знать, что сделано для решения вопросов, поднимавшихся ранее? Кто был назначен ответственным, что и в какие сроки предпринял, а если ничего не сделал – то, может, ему на пенсию пора? Короче, меня (и не одну меня) терзают смутные сомнения насчет КПД.

24 мая. Вот ведь гражданское общество… Четыре часа обсуждали, все приглашенные пришли. И высокопоставленный чин из Химкинской администрации, и крупные полицейские, и следак из СКП, и прокурор, и представительный франт из Росавтодора, и упругий, бряцающий медалями руководитель ЧОПа, и экологи-защитники во множестве.

А раньше как хорошо было… Никто бы не пришел, слушали-постановили и по домам…

Видео есть и с той, и с другой стороны. Снимали, видимо, с правильных ракурсов.

Защитники, очевидно, подвирают – инсценировки и провокации, скорее всего, были. Правоохранители медлительны до одури. Письма по почте в пределах Химок у них ходють-бродють по месяцу. И не доходят.

Дядька из Автодора был, безусловно, прав в одном. Крупных магистралей в густонаселенных регионах у нас не строилось тыщу лет. А когда строились, то точно народонаселение ни о чем не спрашивали. А тут какая-то экология кого-то интересует, право на погулять в лесу… Проектировщики просто не думали, что так бывает.

Когда трассу потянут от Петербурга через Мясной Бор, где лежат незахороненные сотни тысяч бойцов Второй Ударной, там под бульдозер будет рваться Л.М. Алексеева. У нее там отец погиб. И будет права. Потому что, оказывается, нравственные аспекты у стройки тоже могут быть. И их придется учитывать.

А дороги все равно строить надо. Только теперь, благодаря Жене Чириковой, все строители уже будут представлять, что учитывать надо не только матчасть. Хороший урок.

25 мая. Записывалась сегодня для программы “Фактор жизни”. Не суть. Перед входом в здание Радиокомитета штук десять ступенек. И есть правильно смонтированный подъемник, но аккуратненько сложенный и закрытый на ключ. Ключа, естественно, нет.

Внутри здания такие же ступеньки. И есть подъемник. Сложенный и т. д. Ключа нет.

Вопрос: какого хрена они все это устанавливали, если в день, когда записывается программа про колясочников и в здании их (колясочников) присутствует как минимум двое – ведущий и я, ключа все равно нет?

28 мая. Люди разные. Есть черные и белые, здоровые и инвалиды, геи и гетеросексуалы, сторонники партии любителей водки и партии абстиненции.

Я исповедую религию наличия равных прав у разных людей при соблюдении ими законов. Нельзя признавать права одних и отрицать эти же права за другими. Просто нельзя.

Особенно радует позиция многих “либералов”, которых страшно возмущают запреты властей на те или другие их акции, но которые кричат “ату!” при одном упоминании гей-парада.

Никакие вы, граждане, не либералы. На досуге посмотрите фильм “Харви Милк”. За роль гея, избранного в городской совет Сан-Франциско, не-гей Шон Пенн получил “Оскара”.

У меня есть знакомые геи, подруги-лесбиянки. Процент добрых и отзывчивых людей среди них тот же, что и среди людей с обычной сексуальной ориентацией.

Для меня первичны их человеческие качества. А остальное – не важно.

30 мая. На балете я не была лет двадцать пять. В студенчестве ходила часто, ибо, вестимо, работала переводчиком. А иностранцам было принято показывать балет.

И вот мои друзья, оказавшиеся настоящими балетоманами, повели меня на “Коппелию”.

Это очень красиво. Красиво все. Танцевали потрясающие Наталья Осипова и Вячеслав Лопатин. С юности я помнила, что где-то в середине второго действия мне становилось скучно. Теперь, увидев закрывающийся занавес, я вздрогнула: “Как? Уже все?”

От балетоманов я узнала, что первым балетом после открытия в ноябре старой сцены Большого театра будет “Спячка”. Так они называют “Спящую красавицу”.

2 июня . Вот что я целыми днями делаю, что времени нет совсем? Вчера ходила на митинг про инклюзивное образование. В класс к Кириллу Дроздкову поступили теперь еще два колясочника! Умнейший и интеллигентнейший Сережа Кулаков (вроде я правильно расслышала фамилию?) благодаря тому самому ступенькоходу учится в школе и вчера прибыл с папой в Новопушкинский сквер на митинг. Еще была красивая Наташа, у которой сын с ДЦП, и она рассказывала, как многое изменилось в ее мировосприятии после такого же митинга два года назад. “Тогда, – говорит, – выступала женщина и сказала, что в Америке пятьдесят лет назад тоже ничего не было. И у нас тоже все получится”.

Хи-хи. Эта женщина была ИА. Услышана. Приятно.

А сегодня в РИА подводили итоги конкурса “Город, доброжелательный к детям”. Спрашиваю дам из Самарской области про инклюзию. “Есть, – говорят, – все сделано! У нас в Новокуйбышевске такой шикарный реабилитационный центр!”

Ага. Слово выучили. А то, что реабилитация – это лишь малая часть полноценной детской жизни, не выучили. Начинаем урок сначала.