Чтение онлайн

7 мая . То, что произошло, безусловно, не является началом гражданской войны. Пугать не надо. Провокации были. И с той, и с другой стороны. Просто если в нормальной ситуации усесться на асфальте в немалом количестве посередине двигающейся толпы – это фигня, то среди наэлектризованных нас – это почти провокация. Наэлектризованные мы – это и ОМОН.

Минусов – миллион. Безусловный плюс – один. Все мировые телеканалы будут показывать инаугурацию Путина только рядышком с кадрами жестокого избиения симпатичных девушек и журналистов.

Я не была на площади. Сидела, не отрываясь от трансляции “Дождя”. Видела озверелую полицию. Наверное, начальство провело обширное промывание мозгов и убедило парней, что на площади враги. Один мой знакомый, полковник милиции, регулярно ходил на предыдущие митинги и рассказывал про свои впечатления от того, как реагируют стоящие в оцеплении. На первых митингах, наслушавшись песен ребят из ВДВ, они, выражаясь большевистским языком, были распропагандированы. Это заметил не только мой Юра, но и вышестоящее начальство. И устроило политинформацию.

Ну, вот и все. Думаю, что еще некоторое количество стычек теперь уже неизбежно. А дальше Путин пойдет на переговоры. Просто потому, что в течение всей предыдущей карьеры он предпочитал обходиться “малыми жертвами”. В смысле, немногочисленными. Но может быть, я слишком оптимист.

11 мая . На “Дожде” мне дали очень мало времени, но зато говорили про гуляния на бульварах. А я там, между прочим, еще не была. Посему, выйдя в 9.30 с “Красного Октября”, я прямиком направилась на Чистопрудный бульвар.

Но мне же надо, чтобы кто-нибудь помог. Стала быстро соображать, кто там будет точно. Непонятно. Потом решила, позвоню-ка я Илюше Барабанову, уж кто-нибудь из “Нью Таймс” на Чистых прудах гуляет. Оказался сам Илюша.

Ну что вам сказать про атмосферу? Редкий кайф. Народу очень много. На мой неподготовленный взгляд, тысячи полторы. С детьми, собаками, белыми ленточками, улыбаются, здороваются.

Зажигали Собчак и Яшин. Самое интересное, что дискуссию они вели с заветным единороссом и очень гибким человеком Сергеем Марковым. Отважился, за что получает кусочек респекта. Нес, правда, полную ахинею. Про то, что кредит доверия у Путина на год-полтора и за это время Путин обязан начать предпринимать решительные меры. В какой области меры и что за меры, Марков сформулировать не смог. Главное, решительные.

Гайд-парк, короче. Можно покушать, очаровательные девушки выдали мне бутерброд с колбасой, а не менее очаровательный юноша насыпал хрустящих сушек. Другие девушки собирали мусор. Вообще, поразил полный порядок и абсолютная мягкость толпы. В своей коляске я чувствовала себя суперкомфортно.

Через час, налюбовавшись на улыбки и устав здороваться, я отчалила. Проводили меня Барабанов и присоединившаяся к нему Женя Альбац. Короче, все на Чистые пруды! Одно из приятнейших и духоподъемных жизненных впечатлений вам гарантировано.

12 мая . Водитель Валера утром не приехал на работу. А мне ну обязательно нужно было на работу. Так обязательно бывает очень редко. Мало того что надо, но еще и вовремя. Вызвала такси. Милую девушку предупредила, что водитель нужен здоровенный, потому как меня нужно пересадить в машину.

Приехал Миша. Реально здоровенный. Пока толкались в пробках на Ленинградке, естественно, болтали. То да се, он из деревни около Сергиева Посада. Снимает квартиру. Необразованный очень. Почти дремучий, но позитивный. Вдруг разговор заходит про белые ленточки. Миша возмущенно восклицает: “Но они же никто не работают и вообще хотят все развалить, а взамен ничего не предлагают”. Я не то чтобы спорю, но что-то мягко возражаю. А потом говорю Мише: “Я же сама такая, с белой ленточкой”. А перед этим у нас была тема про то, что я молодец, потому что работаю, хоть инвалид, помогаю всяким людям и трали-вали хорошая. Миша меня зауважал. А тут вдруг я признаюсь, что белая ленточница. Спрашиваю Мишу:

– А откуда ты знаешь про белые ленточки?

– А я в милиции работаю. Сутки дежурю – трое подрабатываю.

Опа. Можно сказать, прямой контакт с противоположной стороной. Начинаю расспрашивать. Откуда информация про ленточки? Из бесед в автозаках, вестимо. Дальше спрашиваю:

– Миша, неужели тебе нравится, что начальство ворует? Я имею в виду – большое начальство.

Миша горячо поддерживает с криком “воруют все!” Я пытаюсь возражать:

– Миша, вот я не ворую. А ты воруешь?

– Я – нет.

– Ну вот, смотри, нас в машине двое, и из нас двоих никто не ворует, а ты говоришь – все.

Миша смотрит на меня как на наивную дуреху и спрашивает:

– И ты что, надеешься это изменить? Так всегда было, воровали всегда, не нам это менять.

– Миш, а когда у детей-инвалидов воруют, это как?

В ответ Миша молчит.

Телефончик я у него взяла. Не могу сказать, что подружились, но руки на прощание друг другу пожали.

13 мая . Ах, почему мы не гуляли с писателями по Чистопрудному бульвару вчера? Было бы тепло и сухо. Мы легких путей не ищем. Но я все-таки погуляла по Чистым прудам в хорошую погоду. Сразу после встречи в Сахаровском центре с сотней замечательных учительниц я поехала-таки на Чистопрудный. Отметила, что вечером публика иная. Вечером подтягиваются те, кто днем на службе. А в рабочее время – студенты, пенсионеры и журналисты. Но это не мешает классности тусовки. А в Сахаровском центре становится бывать все интереснее и приятнее. Молодец Сережа Лукашевский, который делает из него просто классное тусовочное место. Чего стоит скульптура перед входом в выставочный зал! Очень советую приехать посмотреть.

Ну, до встречи под дождем!

14 мая. Жительница Чистых прудов (не лагеря, а по жизни) Лена Жемкова сегодня сказала мне, что за последнее время ей никогда не было так чисто и тихо жить. Потому как на Чистопрудном обычно слоняется дикое количество пьяных бомжей, которые занимают все лавочки, и музицирует отвязанная молодежь. А сейчас – кайф.

Но это преамбула к тому, что за сегодняшний день отрицательных эмоций не случилось. Ну, кроме потерянной жемчужной сережки белого цвета. Чтоб все бы наши несчастья были такими.

Фотографии известных лиц, принимавших участие в упоительной прогулке, разошлись по интернету. Я скажу, кого я встретила неожиданно для себя и приятно. Это была внучка Н. С. Хрущева Юля, это был правнук Столыпина Николай Случевский, это был замечательный врач Лев Кактурский и еще много-много доброжелательных, чудесных московских лиц. На месте Путина я бы перенесла столицу в Нижний Тагил. Там его любят. Там ему комфортнее. А с нами ему явно жизни не будет.

Погода тоже была за нас. Я уж часом думаю: не специально ли Росгидромет пугал нас дождями и градом? Но дома никто не остался. А кто остался – потерял здоровенный кусок жизненного удовольствия.

На Сретенском бульваре из открытого окна высовывалась женщина, фотографировала нас и приветственно размахивала рукой. Я вспомнила, что жителям домов на пути проезда путинского кортежа к инаугурации к окнам подходить не советовали. Снайперы, однако. И вот мне не верится, что это один и тот же город, моя Москва.

Мне дарили цветы: ландыши и одуванчики. С одуванчиками вышла проблема – они испачкали, как в детстве, мою белую юбку, а она была до пола и символизировала собой большущую белую ленту. А еще подошла красивая женщина, подарила розу и представилась – Виктория Лепко. Я бы ее и так узнала! Это же пани Каролинка из “Кабачка 13 стульев”.

А еще мне было очень лестно слышать похвалу и благодарность от одного пожилого фотографа. Он сказал, что практически ослеп на левый глаз и совсем уже отчаялся, но, прочитав мою повесть, решил не сдаваться. И вот он снова фотографирует. На акции видела еще двух девушек в инвалидных креслах. Обе с белыми ленточками и цветами. Они улыбались.

16 мая. Юрию Марковичу Шмидту исполнилось 75 лет.

Я познакомилась с ним при непростых обстоятельствах. Ходорковский был в тюрьме, мне позвонил Алексей Симонов и спросил, не кажется ли мне, что адвокат Шмидт, отстоявший в свое время капитана Никитина, а еще раньше – целую шеренгу ребят с политическими статьями, был бы Ходорковскому очень нужен. Но у Ходорковского был адвокат Падва. Со всеми вытекающими. В общем, когда Шмидт первый раз приехал в ЮКОС, на вокзале его встречал мой водитель Саша, а ночевал Юрий Маркович у Симонова.

Его отца арестовали в 1937-м, через три месяца после рождения сына. Письмо отец написал только в конце 1955-го. Юрий Маркович с мамой оказались живы, проведя в Ленинграде всю блокаду, и даже жили по довоенному адресу.

Юрий Маркович пытался поступать в театральный, потом в медицинский. Хорошо, что не взяли. А то страна потеряла бы такого удивительного и порядочного адвоката. Впрочем, когда он поступил на юрфак ЛГУ, ему честно сказали, что с его фамилией он может рассчитывать только на статус адвоката. И он тридцать лет оттрубил, защищая обыкновенных людей, кого попало, как он сегодня выразился. А потом решил, что заработал себе право выбирать клиентов. Его просили выступить защитником разных людей Сахаров и Старовойтова. А его последний клиент, как сказал сегодня сам Шмидт, “умудряется вселять в меня надежду, когда совсем опускаются руки”.

Юрий Маркович страшно похудел. А голос звучный, а интонации насмешливые, а улыбка фантастическая. Чествовали его в “Мемориале”. Среди своих.

24 мая. Я давеча была на премьере фильма “Прогон года”. Как честно перед фильмом сказала Вера Кричевская – фильм длинный. Я бы оттуда тоже кое-что выкинула. Но это, может быть, от того, что на многое смотрю изнутри.

Но главное, что я там увидела, это, конечно, мамы. Удивительно трогательные, беззащитные, боящиеся за своих таких талантливых и таких непутевых мальчиков. Такие настоящие мамы. Вот такая, собственно, мама любая, опасающаяся того, что безбашенный сын обязательно влезет в какую-нибудь историю. Будь то Дева Мария, не сочтите это кощунством, будь то обыкновенная женщина, провожающая сына в армию. Страшно за них, за мальчиков. Особенно если они умные, беспокойные и непоседливые. Типа хотят изменить мир.

Вера Кричевская удивительно этих мам показала. Детей советского террора, тем не менее прощающих своих мальчиков за чудовищное напряжение нервов, которое они своим мамам дарят. Так что я смотрела фильм не про Быкова, Ефремова и Васильева, а про их мам. И мне очень понравилось.

А после фильма была замечательная возможность их поцеловать, сказать спасибо, а советовать не волноваться было бесполезно и излишне. Все равно будут.

26 мая. Спокойный день после сумасшедшей недели. Были в ней и Кудрин, и Макфол, и осетинские пироги, и платок Эрме. А также Регина, сапоги-босоножки и картина Маши Сориной с красным котом, решение записать аудиокнигу и пробки. С понедельника Катя начинает рисовать бабочек на стенах моего дома. Не шучу.

28 мая. И поехала я потом на благотворительную ярмарку фонда “Живой”. И было мне счастье и успокоение.

В маленьком, довольно разрушенном дворике в Хохловском переулке, как будто ты не в Москве, а в каком-нибудь уютном провинциальном городке, стоит огромный чан с пловом. Около него хлопочет очаровательная длинноволосая Юля с половником. Плов пахнет так, что хочется съесть весь чан. А внутри дома на самой ярмарке мы с дочкой оставили приличную сумму денег, купив три платка, подушку-овцу, слона в сиреневой кофточке, котозайца, бусы, горчичного цвета кофточку, которая мне офигенно подошла, черепаху из Гагр, микроскопическую статую совы, три кружки… и это, кажется, все. А еще был подарок. Какой-то милый человек по имени Лева, вчера узнав из моего ЖЖ, что я в воскресенье собираюсь на ярмарку, оставил для меня куклу в виде, естественно, кота – в подарок на прошедший день рождения. Спасибо замечательному неизвестному другу. А может быть, он известный, но неопознанный.

В любом случае Татьяна и ее команда опять поразили доброй, созидательной атмосферой и красотой. Хочется им все время помогать в любой доступной форме. Девчонки, вы молодцы! А утащенным домой пловом мы поужинали вчетвером, и все были счастливы.

29 мая. Сложно писать. Меня пригласили сегодня на благотворительный вечер фонда БЭЛА, фонда помощи “детям-бабочкам”. По-научному это называется буллезный эпидермолис. Вечер вела Ксения Раппопорт. Были замечательные мимы. Хорошие актрисы зачитывали истории, рассказываемые мамами. С подробностями, с такими подробностями, от которых у меня кружилась голова, а сидящая рядом Лариса Дмитриевна Попович, один раз уронив голову на руки, больше ее не хотела поднимать.

Это страшнее ада, когда твой ребенок рождается с кожей тонкой, как крыло бабочки. Я не буду продолжать, мне страшно даже вспоминать. А такие дети живут. На Западе довольно долго – и, говорят, даже женятся и заводят детей. У нас взрослых людей с такой болезнью нет. Они быстро умирают в страшных мучениях. Мне казалось, что для впечатлительной меня это невозможно тяжело. Даже слышать. Я не давала себе воли представить визуально хоть что-то. Гнала от себя образы. Хотя, наверное, чтобы пробить наших чиновников, именно такие подробности и нужны.

Это генетическое заболевание. Рождение ребенка с такой особенностью можно предотвратить. Для этого во время беременности женщина должна сделать анализ. После рождения это уже не лечится. Нужны специальные бинты, пеленки, мази, нельзя носить одежду швами вовнутрь. Можно есть только протертую пищу. Нельзя пожать руку, нельзя обнять – всем этим ты причиняешь человеку страшную боль.

У нас таких анализов для беременных нет. У нас даже нет финансирования на эти бинты и перчатки. У нас врачи не знают о такой болезни, информация о ней по-русски отсутствует. И вот Ксения Раппопорт, какая-то невероятно красивая, рассказывает о том, что к ней обратилась когда-то суперблагополучная семья, у которой второй ребенок оказался той самой бабочкой. Ксения рассказывала, что сначала ее неприятно поразила шикарнейшая машина матери семейства. А потом эта женщина сказала: “Эта машина – все, что осталось”.

Выступал Валера Панюшкин. Кстати, он был одним из четырех знакомых, которых я там встретила. “Это хорошо, – сказал Панюшкин, – значит, благотворительность идет в массы”. Массы были довольно длинноногие и дорогопиджачные. Валера говорил золотые слова о том, что если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь.

А потом один из присутствовавших докторов сказал мне совсем страшную вещь. О том, что строительство перинатальных центров по всей стране при низкой квалификации врачей приведет к тому, что выхаживать-то будут даже пятисотграммовых новорожденных. Но они не будут здоровыми никогда.

Я ушла раньше. Я просто не выдержала. Сколько же еще проблем, бед, боли и ужасов. Простите за такой рассказ на ночь глядя.

30 мая . Вот если бы я была снова молодая и здоровая, я бы точно занялась озеленением. Во всем любимом городе Москве. Для начала я разобралась бы со всеми засохшими деревьями. Кстати, вы не знаете, почему их нигде не вырубают? По всему городу, не говоря уже про Ленинградское шоссе и про шоссе на Домодедово, то есть, думаю, по всем московским “артериям” стоят несчастные засохшие деревья и кусты… Ну и много чего другого я бы сделала.

Но поскольку лет двадцать назад меня занесло в совершенно другую сферу деятельности, я занимаюсь цветочко-насаждением вокруг собственного дома. Случайно обнаружив вчера в торце Краснобогатырской улицы рыночек изумительной рассады, я накупила и георгинов, и петуний, и бегоний, и еще вида четыре всякой летней радости. А еще добрая продавщица Таня обещала мне в следующий вторник привезти из совхоза та-а-акие гладиолусы, что будет – будет мне счастье!

Хочу добавить, что ранее я посадила на вверенной мне территории десять елок, два клена, одну липу, один каштан, яблоню, черешню и вишню, а еще диковинное китайское деревце гингко. А еще плакучую березку Ну и кустов – немерено.

Вырастила дочь. Построила дом. А в четверг поутру лечу в Новосибирск.