Чтение онлайн

Но Марио уже знает, что из-за стартов в Америке ему придется пропустить в 1971 году минимум четыре Гран-при, как бы он ни старался подправить свой гоночный календарь, чтобы чаще пересекать "Atlantic River" - как он ласкательно называет океан. "Я думаю", - смеется Марио, - "теперь я снова больше чувствую себя итальянцем".

Через два дня после Кьялами я был в "ателье гоночных машин", у Ferrari в Маранелло. 72-х летний Энцо Феррари ежедневно сидит с 14 до 21 часов в своем бюро, которое рабочие почтительно называют "студия", и где опущенные жалюзи создают мистический полумрак. "Человек, который хочет знать правду", так гоночный директор Шетти описывает Коммендаторе. "Поскольку он никогда не ездит на гонки, нужно следить за тем, что говоришь. Потому что многие докладывают ему по-разному".

Доктор Петер Шетти ушел из активного автоспорта и все же по-прежнему сопротивляется планам своего отца вернуться домой, на текстильную фабрику в Базеле. Он напрямую отвечает перед Коммендаторе за настройки машин Формулы 1 и прототипов. Этакий тестирующий гоночный директор. "Если мы меняем какую-то деталь, я должен испробовать ее до пилотов; чтобы не изменять критерии". Жаки Икс вспоминает, что в начале его пребывания в Ferrari его спешно вызвали на тесты в Модену, где он обнаружил шасси без мотора. "Теперь большинство тестов проводит Регаццони", - смеется Жаки. Личный рекорд трассы Клея в Модене: 49,1.

На 1971 год Ferrari планирует построить четыре машины Формулы 1, одну Кам-Ам и два прототипа. Производственный отдел под началом человека Fiat Дондо (годовая продукция: около тысячи машин) на данный момент перестраивает восемь "512S" в "512M". Они еще не знают, как сильно повлияют на их планы и парализуют работу грозящие забастовки

В любом случае, новая "312 B2" считалась потенциальной чемпионской машиной 1971 года. "3" означает 3 литра, "12" - 12 цилиндров, "B" - оппозитный двигатель и "2" - 2 модель. Количество лошадиных сил: 465. А поскольку инженер Мауро Форгьери, который пришел в Ferrari прямиком из университета Болоньи, считается, согласно Шетти, "очень точным с технической точки зрения, колебания составляют максимум 5 л.с., о которых гонщикам не известно". Вес: 565 кг, то есть несколько выше ограничения. Трубчатое шасси усилено листами алюминия; дисковые тормоза охлаждаемые, подвеска современная: Ferrari - единственная команда, экспериментирующая с поперечным расположением пружин сзади.

В "Гонке чемпионов" в Брэнд Хэтче, не входящей в зачет чемпионата мира, премьеру отпраздновали три машины Формулы 1. Две сошли: Lotus 56В с турбиной и Фиттипальди за рулем из-за сломавшейся задней подвески, и похожий на краба Brabham BT34 Хилла из-за дефекта клапана. Третья продержалась и победила: "312B2" Регаццони. Это была срочно отремонтированная машина, попавшая в аварию в Кьялами, хотя она отвратительно держала дорогу из-за неправильно подобранных амортизаторов. Однако поскольку сомневающийся в погоде Стюарт ехал на дождевой резине, а трасса осталась сухой, Клей даже показал соло: преимущество в 20,9 секунд.

"Такие парни как Регаццони, которые внезапно врываются в ряды элиты, это всегда хорошо", шепнул мне Стюарт летом 1970, когда Клей внезапно ворвался в ряды элиты. "Потому что новые лица помогают имиджу нашего спорта". Сам же Регаццони тоже получает определенный имидж, раньше бывший скорее своенравным. И иногда казалось, что с ним что-то не ладно.

Его комбинезон украшен, как китель героя войны Оуди Мерфи. Но вместо наград за храбрость он носит рекламные наклейки. Для часов Heuer и для Astor с фильтром (в прошлом году, сам некурящий, он рекомендовал Marlboro), для фруктового сока Rivella и несколько густоватого Biostrath, о котором говорится в швейцарском слогане "Йо и Клей говорят - Biostrath для хорошего здоровья." У него есть собственный менеджер по рекламе и собственный заведующий отделом печати. Лишь нашивки на огнеупорных перчатках не приносят ему франков, на них изображены клевер с четырьмя лепестками. И иногда он ему действительно нужен.

Как же так случилось, что его прозвали "пилот-аварийщик", "камикадзе", "отчаянный"? Почему англичане называют его "Dare-Devil-Driver", сорвиголовой, и дарят бурю аплодисментов? Отчего один немецкий функционер подумал вслух, что ему бы хотелось, чтобы "Регаццони попал в аварию. Конечно не тяжелую, например - сломал себе ногу, чтобы в больнице он задумался о своем опасном стиле вождения"?

Джанклаудио Джузеппе Регаццони (родился 5 сентября 1939 года в Лугано) родом из многодетной семьи, которая выбилась с самых низов, занимаясь кузовным бизнесом. Отец участвовал в любительских гонках на Norton 500, молодой Клей предпочитал ездить на Гран-при. В 1961 году он был в Монце, когда разбился граф Трипс. "Я стоял у Параболики, с внутренней стороны, в 50-и метрах от места аварии", рассказал мне Клей.

В то время в Швейцарии гонки на кольцевых трассах были уже запрещены, после катастрофы 1955 года в Ле-Мане. Но огонек автоспорта, недавно превратившийся в настоящий огненный вихрь национального воодушевления, нигде не погас. И менее всего в Тессине, где десять молодых, больных гонками фанатов основали "SAR". Инициаторы: маленький цюрихец, ростом всего 1,59 м, Сильвио Мозер и позже разбившийся в Монце Томми Спайхигер, согласно Мозеру, "единственный настоящий богач среди нас". Сын рабочего Регаццони присоединился к ним в 1963, прошел курс обучения в клубе, отслужил в армии, получил в Монлери международную лицензию как лучший в своем курсе, "что сэкономило мне три года швейцарских горных гонок", купил de Tomaso Формулы 3, и уже в третьей гонке у него сломалась рулевая колонка.

Сын антиквара Мозер имел гоночные машины, но сам ездил не всегда. Поэтому он давал их Регаццони. Клей оплачивал текущие расходы, Мозер получал стартовые и призовые деньги, последние не особо часто. "Он мне разбил три машины". Не почуял ли Мозер неладное, самое позднее после второй аварии? "Хотя Клей и ездил как сумасшедший, но у него был талант". И Мозeр платил. Модифицированный Brabham Формулы Юниор Клей разбил в Казерте, Brabham Формулы 3 - в Монце, Brabham Формулы 2 - в Сиракузах…

От обвинений по поводу Монцы Клей сегодня открещивается: "во втором Лесмо аргентинец Пайлетти врезался позади меня в отбойники, оторвал два колеса, взлетел, обогнал меня в воздухе и вмазался в мою машину". Клей от страха прикусил язык, понадобилось наложить пять швов. "Между прочим, это моя единственная травма", - смеется он.

Тяжелый хлеб Формулы 3 и 2 Регаццони познал до последней крошки. У него были аварии, столкновения со стенами, отбойниками, кюветами. В 1968 году в Монако совсем немного не хватило до перелома черепа. Мозер говорит, что сегодня у Клея больше опыта, но свой рискованный стиль он не изменил.

Регаццони с этим не совсем согласен. "Гоночный стиль всегда один и тот же. Но на хорошей машине легче ездить без риска, чем на плохой. У других не меньше аварий, чем у меня. Однако про других сразу говорят - поломка. Или дефект шины. А у меня - ошибка гонщика, Регаццони снова слишком дико ехал. А в Формуле 3 сразу обвиняют пилота". Когда в 1967 году в Казерте погибли "Геки" Руссо и Бит Фер, Регаццони не мог знать, что поворот на 200 км/ч ему преградят сцепившиеся друг с другом обломки и стена из пламени и дыма… тормозной путь был слишком короток.

Много говорят у его смелости, бесстрашии. "Я не очень храбрый", - однажды честно признался мне Клей, - "просто у меня большое сердце. Но мужество или сердце, смелость или везение, все относительно. Например, я считаю, что Джеки Стюарт так хорош, что, для победы ему вообще не нужна смелость. Я знаю, аварии случаются, и все же когда я сижу в кокпите, я спокоен. Я знаю, что умею и не боюсь. Но я никогда не мог прыгнуть с десятиметровой вышки в бассейн. С этим я не знаком, этого я боюсь".