Чтение онлайн

всеобщим, и положение осложнилось еще восстанием цисплатинской провинции, объявившей себя независимой. Участие правительства Ла-Платы не подлежало сомнению. В конце 1825 г. дон Педро объявил войну Аргентинской республике; Англия, со своей стороны, подливала масла в огонь. Эта война была лишь рядом бесполезных действий и унизительных неудач.

Ко всем этим затруднениям и смутам, производимым могущественной и многочисленной федералистской республиканской партией, присоединились еще требования и угрозы со стороны Португалии. Последняя не могла так легко примириться с потерей богатой колонии, доходы с которой ей были нужнее, чем когда-либо при тогдашнем состоянии ее финансов Жуан VI, которому изменили и его жена и его сын Мигель, окруженный заговорами, утомленный раздорами в министерстве, удрученный горем и болезнью, влачил самое жалкое существование; предполагали, что он страдает эпилепсией. 13 мая 1825 г., по настояниям британского посла в Лиссабоне, сэра Чарльза Стюарта, он подписал в промежутке между двумя нервными припадками, грамоты, которыми признавалась независимость Бразилии и отделение ее от Португалии. Менее чем десять месяцев спустя после этого, его смерть снова соединила португальскую и бразильскую короны на голове дона Педро. После нескольких недель этого соединения, бразильский император отказался от португальского престола в пользу своей дочери донны Марии, которой было в то время семь лет с тем, что она должна выйти замуж за своего дядю Мигеля. В этом опять сказалось английское влияние; для английской политики было выгодно убедить пылкого дона Педро отказаться от наиболее блестящей из своих корон, но для него самого это было горьким разочарованием, и с этого дня он понял свое жалкое положение. Он избрал свою сестру, инфанту Изабеллу-Марию для регентства над малолетней донной Марией; Англия потребовала, чтобы регентом был дон Мигель. Он покорился. Мигель, отправляясь в Португалию, заехал в Лондон. Он присягнул хартии, дарованной доном Педро, но, подпав под влияние клерикальной и абсолютистской партий, сам захватил престол и наотрез отказался от брака с юной королевой, которой не дали даже высадиться в Португалии, так что она принуждена была вернуться в Бразилию под защитой Англии. Мигель подчинялся более или менее открыто высказываемым указаниям этой державы, которая, продолжая заявлять о своем нейтралитете, тем не менее распорядилась стрелять из пушек по 600-м эмигрантам, сторонникам Педро, в тот момент, когда они пытались войти в Терцепру, единственный пункт всего королевства, еще остававшийся верным донне Марии. Уменьшить шансы воссоединения Португалии и Бразилии, которого она всегда опасалась, отдалив на возможно долгое время воцарение донны Марии, – такова была политика Англии.

Несмотря на царствующую в его стране анархию и все возраставшую затруднительность своего положения, Педро I объявил о своем намерении защищать попранные права своей дочери с помощью оружия. Бразильцы же боялись, что средства страны будут растрачены из-за династических интересов, к которым они были совершенно равнодушны. В это самое время был подписан договор, который, признавая независимость Монтевидео, положил конец несчастной южной войне. Теперь дон Педро Пыл обвинен в том, что он пожертвовал лучшим портом Ла-Платы, пунктом чрезвычайной важности, как для безопасности границ, так и для распространения бразильской торговли. Вторичный брак императора дал повод к новому недовольству. Дон Педро, потеряв в 1826 г. свою жену Леопольдину Австрийскую, вступил в новый брак с Марией-Амелией Лойхтенбергской, дочерью Евгения Богарнэ (1829 г.). Страна встретила этот союз очень несочувственно, предвидя новый наплыв ко двору иностранцев и занятие ими общественных должностей. Конгресс, являясь выразителем общественного мнения, высказал недовольство и был немедленно распущен (сентябрь 1829 г.). Население взволновалось; положение грозило возмущением и император был принужден принять какое-нибудь решение. После многих колебаний, он избрал министерство из рядов республиканцев, составив его почти всецело из бразильцев; но уже было поздно. Быстро переменив тактику, он в самом начале законодательной сессии, в мае 1830 г., представил законопроект об ограничении свободы печати. Таково уж обычное явление, что погибающие правительства всегда обрушиваются своей местью на печать, которая их предостерегает. Правительство Карла X погибло после изданных им ордонансов и отзвук революции почувствовался в Бразилии. Гроза, наконец, разразилась. 6 апреля 1831 г. столица взялась за оружие; на улицах появились вооруженные толпы, и войска, которые должны были охранять императорский дворец, присоединились к восставшим гражданам. Педро I попил, что его роль в Америке окончена навсегда. Он хотел по крайней мере не дать восторжествовать республиканцам и спасти монархический принцип. На другой же день он отрекся от престола в пользу своего сына Педро II, которому шел в то время шестой год, и 13 марта того же месяца покинул Бразилию, чтобы лично вести войска против узурпатора Мигеля и с оружием в руках оспаривать у него португальскую корону.

Воспитателем своего преемника дон Педро назначил изгнанного в 1823 г. во Францию бывшего вождя республиканской партии, Бонифачио-Жозе де Андрада Сильва, автора замечательного памфлета «Пробуждение Бразилии». Андрада, находившийся в то время в Бордо, согласился принять на себя эту ответственную и трудную обязанность, но хотя такой выбор мог служить достаточной гарантией для дела свободы, тем не менее прежний революционер вскоре возбудил против себя подозрение народной партии. В 1833 г. он был лишен своей должности и насильственно удален из императорского дворца. Педро II перешел прямо на попечение регентского совета.

Конгресс 1834 г. внес важные изменения в конституцию, даровав каждой провинции свои особые законы и предоставив каждой из них полную независимость в ведении ее внутренних, административных, судебных, финансовых и муниципальных дел. Эта смелая реформа спасла единство Бразилии и императорский трон в тот самый момент, когда целая могущественная партия хотела разделения империи на известное число федеральных штатов наподобие Соединенных Штатов Северной Америки. Реформа была большей частью принята хорошо, хотя в некоторых округах она подала повод к неудовольствию и беспорядкам, которые, впрочем, были легко подавлены, за исключением южного Рио-Гранде, где гражданская война приняла громадные размеры и продолжалась в течение десяти лет. В рядах риограндцев одно время сражался Гарибальди. Благоразумно Даная амнистия прекратила наконец эту борьбу, стоившую многих жертв.

В 1835 г. палата депутатов избрала регентом Антонио Фейхо, епископа Марианы и сенатора, который уже раньше был министром юстиции; весте с тем, палата отрешила от престолонаследия португальскую королеву Марию и назначила наследницей, в случае смерти Педро II, его сестру, донну Жануарию. Видя невозможность примирить требования различных партий, Фейхо, после двухлетней борьбы, подал в отставку. Избранный на его место прежний военный министр Педро Араухо де Лима оставался регентом до 1840 г.; когда же он захотел распустить палату, то последняя провозгласила пятнадцатилетнего Педро II совершеннолетним и уничтожила регентство.

Юный император торжественно короновался 18 июля 1841 г. последовавший вслед за тем роспуск палат вызвал восстания в провинциях Сан-Пауло и Минас-Гераес, где число республиканцев было очень велико. Генерал Каксиас овладел Сан-Пауло, но война еще продолжалась в Минас-Гераесе, где сенатор Феличиано собрал вокруг себя шесть тысяч войска. В 1842 г. решительная победа Каксиаса при Сан-Лучии нанесла окончательный удар партии федеративной республики, лишив ее последних сил. Шесть лет спустя, гордая и пылкая провинция Пернамбуко попробовала сделать еще одну, последнюю попытку. Всякие следы всех этих волнений были уничтожены амнистиями, так что усмирение и успокоение совершались без всякого ограничения свободы. Эта политика забвения, мудрости и великодушия создала величие Бразилии, тогда как военные суды, массовые казни и жестокие акты мщения 1817 и 1824 гг., при Жуане VI и Педро I, приводили ее, напротив, к новым катастрофам.

Мягкий, добрый, либеральный и просвещенный Педро II правил страной чрезвычайно разумно. И ретроградная, и передовая партии поочередно ставили его в очень затруднительное положение, чем он, однако, ни разу не воспользовался, чтобы превратить свое правительство в военную диктатуру. Его прекрасное понимание дел, возвышенность характера, его такт и умеренность дали ему возможность счастливо избежать тех подводных камней, которые погубили стольких правителей. Военное положение сделалось неизвестным в Бразилии; право думать и писать было неприкосновенно; многие республиканские журналы издавались там, не страшась преследования. Педро II понял, что свобода есть самое лучшее и верное средство для укрепления его власти и упрочения престола. Заботливость, с которой император охранял парламентский режим, завоевала ему уважение бразильцев. Он царствовал, но не правил. Однако, если в чисто политической сфере он и не выходил из своей, указанной ему по конституционному договору, роли первого представителя «политической ассоциации всех бразильских граждан», то влияние его на дела тем не менее было очень значительно. Его старания были направлены главным образом на развитие земледелия, торговли и мореходства Бразилии и на укрепление за ней первенствующего значения среди южноамериканских стран.

Конституция, которой Педро II оставался верен, была до последнего времени одной из старейших конституций всего цивилизованного мира. Она зиждилась на тех же основных законах, которые были изданы Педро I 25 марта 1824 г., и затем исправлены дополнительными актами 12 августа 1834 г. и 12 мая 1840 г. глава государства именовался в ней конституционным императором и постоянным защитником Бразилии. Он являлся первым представителем нации, которой принадлежит верховная власть. Законодательная власть находилась в руках палаты депутатов из ста двадцати двух членов, избираемых двухстепенным голосованием на четыре года, и сената из пятидесяти восьми пожизненных членов; но право инициативы в деле установления новых налогов, рекрутского набора, предания суду министров и выбора новой династии в случае прекращения императорской фамилии принадлежало одной палате депутатов. Выборы не прямые. Все население выбирает выборщиков, которые избирают депутатов; что же касается сенаторов, то избиратели составляют списки из трех лиц, из которых император указывает одного. Принцы императорской фамилии становятся по праву рождения сенаторами в двадцать пять лет. Соединение обеих палат составляет общее собрание, которое обладает особыми функциями и правами, отличными от функций и прав каждого из этих учреждений в отдельности. Ни один акт палат не имел силы закона без императорского утверждения. Судебная власть принадлежала судьям и присяжным; судьи применяли закон, присяжные высказывались относительно факта. Ни один процесс не мог быть начат без того, чтобы прежде не были испробованы все средства к примирению тяжущихся. Для этого в каждом приходе имелись мировые судьи, избираемые народом. Право императора миловать, созывать палаты в промежутках между сессиями и санкционировать законы составляло его право, как правителя. Исполнительная власть принадлежала главе государства. Министры были ответственны. Конституция гарантировала гражданам личную свободу и свободу вероисповедания, неприкосновенность собственности, свободу промышленных предприятий и абсолютную свободу печати. Дворянское достоинство не наследственно. Обучение детей в общественных школах бесплатное. Конституция вовсе не касалась невольничества. Оно было терпимо лишь как право собственности, приобретенной еще в колониальные времена.

Провинции на которые делится вся бразильская территория, имели каждая свои законодательные собрания, избираемые на два года, в компетенцию которых входило учреждение, уничтожение, перемещение и изменения границ приходов, бургов и округов. Главой этих собраний являлся президент, назначаемый центральным правительством; он приводил в исполнение решения провинциального собрания. Каждый приход разделялся на комаркасы или округа, имеющие свои муниципальные палаты, свои административные, судебные и полицейские трибуналы. Муниципальные палаты, избираемые на четыре года, состояли из девяти членов или эшевенов в городах и из семи в бургах; получивший при выборах наибольшее число голосов, считался президентом. Эти палаты ведали муниципальное хозяйство и полицию и имели свои особые доходы. Все провинции и комаркасы были связаны со столицей, которая представляла нейтральную муниципию, – местопребывание центрального правительства, – и управлялась сенатом и министерством империи. Центральное правительство имело под своим специальным заведыванием высшее образование, почтовое ведомство, администрацию и общую финансовую систему, дипломатические и консульские дела, полицию и, наконец, военные силы. В духовных делах на нем лежало назначение столичного архиепископа и епископов.

Результатом этой системы являлась большая политическая централизация, благодетельным коррективом которой служила громадная административная децентрализация, так как каждая провинция, кроме общегосударственных налогов, поступающих в центральную казну, взимала еще и свои особые налоги, которыми она сама и распоряжалась. В сущности это та же федеративная система Северо-Американских Штатов, соединенная с конституционной монархией, наследственной в мужской потомстве.

В царствование Педро II Бразилия вела две войны, одну против Роза- са, который вооружал и поддерживал Орибе с очевидным намерением включить Уругвай в Аргентинскую Конфедерацию и другую (1865- 1869) против Парагвая и его президента Лопеса. Все, что мы говорили об этом раньше, позволяет нам не входить в дальнейшие подробности этих войн. Достаточно будет констатировать, что об этом вмешательстве лузитанской империи в дела Ла-Платы судили различно. Бразилию всегда подозревали в желании следовать традициям Португалии времен колонизации и в намерениях расширять свои пределы за счет соседних республик. В этом отношении опасения Лопеса, по-видимому, до некоторой степени оправдываются одной секретной бумагой, вышедшей из канцелярии министерства Монтевидео. Португальские писатели стараются опровергнуть эти обвинения. «Бразилия, говорят они, обладает слишком обширной территорией и, желая сохранить ее, она вполне сознает до какой степени эта обширность составляет ее слабую сторону, до тех пор, пока она не будет в состоянии населить свои пустыни, усеять цветущими огородами свои необозримые равнины, провести дороги через необитаемые леса, пустить по прорезывающим их во всех направлениях рекам пароходы и внести, таким образом, цивилизацию, жизнь и промышленное движение в свои пустынные центральные области и некультурные земли» (Перейра да Сильва).

Тем не мене не подлежит сомнению, что завоевательное честолюбие государственных людей Бразилии было постоянно направлено в сторону Ла-Платы. Но они сознают, какие громадные затруднения встают перед ними и выжидают. То, что они думают про себя, то громко высказывается некоторыми публицистами. Известные территориальные изменения кажутся этим кабинетным завоевателям роковой необходимостью, вытекающей из антагонизма англосаксонской и испанопортугальской рас. «Эти изменения необходимы», объявляют они, так как Бразилия до тех нор не будет в состоянии оказывать успешного противодействия Соединенным Штатам, пока она не установится в своих естественных границах. А так как эти границы простираются к западу далее реки Парагвай, то государство, носящее имя Парагвай, должно исчезнуть, точно так же, как и штаты Корриентес, Энтре-Риос и Банда-Ориентале, отделяющие империю от ее естественной границы, реки Парана. Об этой необходимости заявлялось много раз, но бразильское правительство всякий раз отвечало на это энергичными протестами. Несмотря на очевидную искренность этих протестов и на наилучшие обещания, которыми они сопровождаются, все же они, поскольку касаются самой Бразилии, доказывают лишь крайнее нежелание монарха и его советников приступить к выполнению, быть может трудной, но тем не менее необходимой, задачи» (Дюто). Все это легко говорить; но весьма может быть, что это «крайнее нежелание» есть ни что иное, как благоразумие и, во всяком случае, честность.