Чтение онлайн

Однако аболиционистская партия, которой в действительности помогал сам император, не удовольствовалась только отменой одного из источников пополнения рабства. Начиная с 1864 г. были приняты и другие меры в пользу рабов. По инициативе дона Педро возник проект закона, имеющего целью отмену рабства в принципе, но с временным сохранением его, причем были определены условия. Посредством которых рабы постепенно должны были перейти к освобождению; однако этот проект был временно отложен (в апреле 1866 г.), вследствие войны с Парагваем.

Несмотря на свое желание уничтожить рабство, император Педро не решался принять на себя всю ответственность за освобождение невольников; быть может, он опасался за свой престол. Но тем не менее во время его пребывания в Европе были приняты три меры к освобождению негров. В июле 1866 года, когда французское общество уничтожения рабства обратилось к императору с адресом, Педро отвечал, что его правительство займется, как только позволят обстоятельства, делом «которого требует дух христианства».

В 1871 г. правительство добилось первого успеха. Главный министр Ж. М. да Сильва Парангос, виконт де Рио-Бранко, провел 21 сентября закон, отменявший рабство в принципе и устанавливавший некоторые налоги в видах освобождения негров. Этот закон, закон Рио-Бранко, был назван также законом «свободной утробы», так как на основании его все дети, рожденные после его издания от негритянок, объявлялись свободными; но при этом устанавливалось, что до двадцать первого года они должны оставаться во власти хозяина их матери для возмещения расходов стоимости их воспитания.

Таким образом с этого времени два источника рабства – торговля и рождение – были уничтожены; но в Бразилии нашлось много людей, полагавших, что сохранение в негритянских семьях различия между родителями-невольниками и детьми-свободными несправедливо. Большое число собственников освободило принадлежавших им негров, две провинции совершенно уничтожили рабство и окрестные, еще неосвобожденные негры убегали от хозяев при рукоплесканиях аболиционистов и, несмотря на сопротивление властей. Затем в 1885 г. правительство объявило, что все невольники, не достигшие шестидесятилетнего возраста, будут освобождены. Оставалось сделать последний шаг и в 1888 г. при произнесении 13 мая тронной речи принцесса-регентша, заявив, что он будет сделан, прибавила: «К чести Бразилии, под влиянием национального чувства и бескорыстия частных лиц, исчезновение рабства так продвинулось, что оно теперь стало общим желанием всех классов народа, сопровождающимся примерами удивительного самопожертвования со стороны собственников». В палате депутатов Жоаким Набуко со своей стороны сказал: «Современное поколение не знало никогда такого подъема духа; оно подобно тому, которое испытывали наши отцы при объявлении независимости. Для нас, бразильцев, 1888 год является событием боле важным, чем 1789 год для Франции. Это, действительно, как бы возникновение нового отечества». Такое мнение, конечно, не лишено преувеличений.

13 мая, вслед за палатой депутатов, вотировал освобождение сенат и принцесса подписала акт золотым пером, поднесенным ей по общественной подписке. Аргентина, вся Америка во всех больших города, подобно населению Рио, выражала сочувствие решению. Со своей стороны, Франция присоединилась к манифестации по поводу этого акта прогресса цивилизации.

Уничтожение рабства не имело таких важных экономических последствий, каких можно было ожидать. Правда, во время самого освобождения замечался наплыв негров в городах и сбор кофе был прекращен, но из опасения конкуренции белых рабочих, бывшие рабы уже вскоре возвратились, в качестве вольнонаемных, к своим прежним хозяевам.

Вследствие уничтожения рабства бразильское правительство стало содействовать иностранной иммиграции; в особенности большие колонии немцы и итальянцы.

Итальянское эмиграционное движение очень значительно. В 1887 г. в Бразилию прибыло 31 445 итальянцев, в 1888 – 97 730, а в 1889 – 65 ООО. Число их в Рио-де-Жанейро в настоящее время доходит до 30 ООО человек, из которых большое число просто авантюристы. Кроме того, до 20 ООО их живет в штате Рио-де-Жанейро и главным образом в Петрополисе, от 20 до 35 ООО в Минас-Гераес и в Эсперито Санто. Они не образуют, подобно немцам, густо населенных земледельческих колоний, но живут отдельными семьями и обыкновенно занимаются промыслами. Только в провинции Сан-Паоло они живут совместно, обрабатывают землю и представляют колонию в 150 000 человек. Итальянская иммиграция пополняется жителями Ломбардии, Венеции, Тосканы, Калабрии и Сицилии. Далек не все иммигранты находятся в одинаковых экономических условиях. Некоторые из них, вследствие заключенных контрактов с бразильскими землевладельцами, находятся в полной зависимости от последних; они бедны, дурно помещены и дурно питаются. Другие поселились в колониях, основанных по соглашению с правительством. Эти относительно счастливы, получают в надел землю в количестве от 18 до 25 гектаров, стоимостью от 300 до 500 франков. Теперь Римское статистическое бюро направляет эмиграцию своих соотечественников в южные государства Америки.

Имеющая в последнее время столь великое значение немецкая колонизация возникла еще в начале столетия. Немецкие офицеры и солдаты, помогавшие Педро I в его борьбе с Португалией, остались в стране после освобождения ее. С 1820 по 1830 гг. прибыло 7.000 эмигрантов, но эмиграция усилилась со времени предоставления гражданских прав не католикам (1861 г.) и когда стало колебаться, а затем и было совершенно отменено рабство. В Гамбурге (1853) и в Рио (1855) уже раньше образовались общества для облегчения эмиграция. В 1857-58 гг. 33.000 немцев из Померании, Пруссии и Рейнских провинций прибыли в Америку; но компании эксплуатировали иммигрантов, установив тягостную круговую поруку между членами семейств немецких переселенцев, что вызвало вмешательство прусского и бразильского правительств для прекращения этого нового вида торговли белыми людьми.

С этих пор иммиграция стала усиливаться. В 1864, 1865, 1866 гг. ежегодно прибывало от 1 500 до 1 800 человек. В 1862 году в Бразилии проживало 45 000 чел. немецкого происхождения, в 1876 г. их было 110 000, а в 1892 г. уже 240 000 (на половину католиков, на половину протестантов).

Эта группа живет довольно сплочено; колонии учреждены:

1) В Рио-Гранде-до-Соль, в области со средней температурой от 18° до 20°, легко переносимой европейцами. Тут издается два журнала на немецком языке. В одной этой провинции насчитывается 160 ООО немцев, образующих колонию; площадь земли, отведенной ей на основании договора, равняется по своим размерам средней величине одного из французских департаментов. Вестфальцы разрабатывают каменный уголь в Сан- Жеронимо.

2) В Парана, Сан-Паоло, Минас-Гераес и в Манто Гроссо живут около 30 000 немцев, рассеянных среди бразильцев, испанцев, португальцев и итальянцев. Бразильские немцы способствуют коммерческим связям с Германией и находятся в постоянных сношениях с отечеством.

Этот современный этнический элемент, совершенно новый в истории Бразилии, может в будущем сделаться элементом сепаратизма. В 1890 г. «Кельнская Газета» заявляла, что было бы хорошо образовать со временем независимый бразило-германский штат, тем более, что и в Уругвае живет еще около 25.000 собратьев, которым можно будет протянуть руку.

В конце концов Бразилия находилась в цветущем состоянии. Несмотря на то, что во время освобождения она приняла на себя часть португальского долга, финансовое положение ее было хорошо, издержки умеренны, армия и флот, в отношении, как численного состава, так и вооружения, не было чрезмерны. Просвещение и общественные работы были неразорительны, а хорошо сбалансированный бюджет сводился с профицитом. Заграничные рынки открывали свой кредит этому наиболее спокойному и несомненно наилучше управляемому южному государству.

Таково было положение Бразилии, когда в 1889 году в ней внезапно вспыхнула революция, изменившая образ правления.

Старый либеральный император пользовался популярностью, но чувствовалось, что после него существующая правительственная форм может принять более стеснительный характер. К тому же, Педро, в каком- то ослеплении, почти не занимался делами, которые вследствие этого приостановились. Появились недовольные; они сгруппировались. Офицеры, на которых император не обращал внимания, были не в ладах с графом д'Э [17] , предполагавшимся наследником престола, провинциалы, сторонники децентрализации, большое число собственников, недовольных отменой рабства, наконец, поклонники республиканских идей и федералисты, – все одинаково опасались вступления на престол графа д'Э.