Чтение онлайн

Но для Польши, как и для всей Центрально-Восточной Европы, первостепенное значение имело то, чем закончится борьба за вакантные короны святого Вацлава и святого Стефана (Иштвана). Воцарение немецкой династии в одной или обеих соседних странах стало бы явно угрожать тем дружеским отношениям, которые существовали раньше. Поэтому тревожно было то, что не только австрийские Габсбурги, но и баварские Виттельсбахи оказались среди различных претендентов, которые несколько лет пытались завладеть Венгрией и Чехией. И очень благоприятным для интересов Польши и свободного развития Дунайского региона стал тот факт, что в Венгрии, где решение проблемы было найдено в 1308 г., успешным кандидатом на трон стал один из представителей французской Анжуйской Неаполитанской династии Карл Роберт. При поддержке Святого престола, который в равной степени был в дружеских отношениях и с польскими князьями, он стал там родоначальником династии, которая, хоть и была иностранного происхождения, продолжила традиционное стремление Венгрии к независимости и остановила возможное развитие влияния Германии.

Совершенно иным было решение, которое двумя годами позже положило конец аналогичному кризису в Чехии. Здесь именно один из кандидатов немецкого происхождения – других практически и не было – пришел на смену Пржемысловичам. Да, Иоганн Люксембургский прибыл из самого дальнего западного региона Германии, где существовало значительное французское влияние. Но в лице своего отца Генриха VII эта довольно скромная династия достигла имперского достоинства несколькими годами раньше и поэтому, завладев Чехией, должна была очень тесно связать ее с империей. К тому же преемник Пржемысловичей был абсолютно убежден, что он также унаследовал и их притязания на корону Польши, и решил продолжать политику в отношении Силезии, которая уже сделала некоторых местных герцогов этой приграничной провинции вассалами чешской короны.

Ближайшее будущее должно было показать, что, несмотря на свои симпатии к Франции на протяжении всей своей жизни, этот немецкий король Чехии – один из самых опасных врагов Польши. В тесном сотрудничестве с Тевтонским орденом он олицетворял курс Германии на экспансию на восток. К тому же отношениям его преемников с Венгрией к концу XIV в. суждено было привести к установлению власти Люксембургов и в этой стране. Одновременное развитие событий в обоих королевствах в начале этого века поэтому было чем-то гораздо большим, нежели сменой династии. Совпав по времени с возвышением Москвы и внезапным возникновением опасности со стороны Османской империи, эти события привнесли в средневековую традицию Центрально-Восточной Европы новые элементы и сделали этот момент важным поворотным пунктом в истории всего этого региона.

Династия Люксембургов правила в Чехии (Богемии) до своего угасания в 1437 г. Но этот долгий период четко разделяется на две части. Смерть второго Люксембурга, Карла, в 1378 г. была поворотным пунктом в общей европейской истории наряду с Великим западным расколом, произошедшим в том же году, и имела особое значение для развития Чехии. Долгий внутренний кризис наступил вскоре после ее так называемого золотого века.

Эта великолепная эпоха наступила не сразу после 1310 г. Напротив, вскоре последовало восстание чешской знати против своего первого короля-чужеземца, который пренебрегал их интересами и оказался очень слабым управленцем. Оппозиция потерпела поражение, но Иоганн Люксембург почти не воспользовался своим успехом. Он предпочитал играть роль странствующего рыцаря, переложив дела королевства на плечи знати, до тех пор пока в 1333 г. его сын Карл не занялся управлением, и задолго до смерти Иоганна в битве при Креси в 1346 г. его влияние было решающим.

Участие старого короля в Столетней войне, разумеется, не имело ничего общего с проблемами самой Чехии, и, когда прежде он присоединялся к набегам тевтонских рыцарей на Литву, его роль в этих сомнительных крестовых походах в далекие страны затрагивала интересы его королевства лишь косвенно, поскольку любые совместные действия с так называемыми крестоносцами являлись давлением на Польшу. На практике было мало пользы от того, что один из князей далекой Мазовии временно становился вассалом чешской короны. Но когда Иоганн Люксембург принимал аналогичную вассальную присягу от большинства силезских князей в 1327 и 1329 гг., признание его сюзеренитета этими Пястами неизбежно привело к окончательному отделению этой важной провинции от средневековой Польши. Она была включена в королевские земли святого Вацлава вместе с Чехией, Моравией и частями Лужицы, которые также были присоединены в годы правления Иоганна. Признание этого свершившегося факта королем Польши в 1335–1339 гг. было получено королем Иоганном благодаря отказу от бесполезной поддержки тевтонских рыцарей и своих собственных притязаний на польскую корону, которые в любом случае не имели шансов на практическую реализацию.

Отношения с Польшей, которые сильно ухудшились при последнем представителе рода Пржемысловичей и первом Люксембурге, постепенно улучшались при втором представителе этой династии, хотя Карл тоже участвовал в последнем нападении своего отца на Краков в 1344 г. И не только в восстановлении добрососедских отношений с другим славянским государством политика Карла оказалась более конструктивной, чем политика его отца. Однако до какой степени это была действительно политика Чехии, всегда останется спорным вопросом, так как за несколько недель до того, как Карл стал преемником Иоганна в Праге, он был избран императором Священной Римской империи.

Это избрание положило конец внутреннему кризису в империи, возникшему при Людовике Баварском, и возродило, по крайней мере на какое-то время, сотрудничество между империей и папской властью, когда папы в Авиньоне неуклонно поддерживали Люксембургов. Это также был безусловный успех для Чехии, король которой достиг цели, к которой тщетно стремился Пржемысл Отакар II. Ее положение в империи теперь стало воистину ведущим, Прага была неоспоримым центром, но в то же время ее связь с Германией стала неразрывной. Так как это произошло в годы правления немецкой династии, это вряд ли было благоприятным для национального развития чехов.

Тем не менее Чехия достигла столь многого в политическом влиянии и культурном и экономическом развитии, что императора Карла IV, как его теперь стали величать, скорее можно обвинить в пренебрежении интересами Германии. Насколько трудно интерпретировать характер его политики, особенно очевидно в случае основания Пражского университета в 1348 г. Важность создания первого университета к северу от Альп, за пределами римского и англосаксонского мира, несомненно, очевидна. Но в то время как невозможно считать Пражский университет первым немецким университетом, также вызывает сомнения то, что он был основан как чешский образовательный институт. Подобно всем другим средневековым университетам, это был универсальный центр западной культуры, открытый всем народам. Средневековый универсализм хотя и переживал уже упадок в XIV в., является единственным возможным ключом к истинному пониманию того, чего как император хотел достичь король Чехии немецких кровей, находившийся под сильным влиянием французской и итальянской культур.

Действительно, не может быть сомнений в том, что эти достижения во всех сферах жизни пошли на пользу народам Чехии независимо от происхождения и особенно городу Праге, ставшему теперь резиденцией императора. Вот важный факт: в 1344 г. Карл получил от папы Климента VI, своего бывшего наставника, для Праги статус архиепископства, что является самым лучшим доказательством его озабоченности независимым положением Чехии. Теперь, наконец, ее церковная жизнь уже не была подконтрольна немецкому архиепископу Майнца.

Вся имперская политика Карла, заставившая его дважды ездить в Рим – в первый раз в 1353 г. на свою коронацию, – конечно же не относится к истории Центрально-Восточной Европы. То же самое можно сказать о его реформах управления империей, хотя здесь следует упомянуть знаменитую Золотую буллу 1356 г., устанавливающую постоянные правила для выборов будущих императоров, потому что она подтвердила привилегии короля Чехии как первого среди светских избирателей. Однако и в его отношениях с другими государствами и в его внутренней деятельности есть важные черты, напрямую затрагивающие Чехию как одно из славянских государств Дунайского региона и Центрально-Восточную Европу в целом.