Чтение онлайн

Судя по заглавию книги, этого романтического воздушного курьера автор включил в свое собрание как правдивую историю, достойную внимания.

Наука продолжала мотать нити мистического кокона, заключающего тайны жизни человеческой. В пробирках одних лабораторий велись опыты по созданию искусственной жизни, в других — надменная самоуверенность желала вынудить к новой жизни саму смерть.

Эту операцию назвали палингенез — новое рождение, рождение заново.

Чтобы это хорошо понять, сначала нужно познакомиться с подробностями новых чудесных рождений Птицы-Феникса.

В античном мире Феникс как символ означал бессмертие, вечность. Точно в таком же смысле выбивали его на своих медалях и византийские императоры. На медалях более поздних европейских властителей бессмертная птица красовалась столетиями, и тогда уже к ней добавилась идея безошибочности, совершенства, чистоты. Шведская королева Кристина в 1665 году приказала выбить медаль с изображением феникса. Над изображением стояло написанное греческими буквами слово, звучащее очень по-гречески: макеллос. Однако это таинственное слово не значилось ни в одном греческом словаре. Ученые до боли ломали над этим голову, но никак не могли подобраться к его смыслу. Царствующий синий чулок вдоволь повеселился про себя и, наконец, сбросил завесу с тайны: это было не греческое слово, а немецкое. Макелос, то есть безошибочный.

Что касается внешнего вида птицы-феникса, все описания сходятся в одном: это удивительно красивое существо. Что-то вроде райской птицы, только намного больше, примерно с орла. Голова и шея у нее блестят золотом, грудь покрыта пухом огненно-синего цвета, а тело — перьями, переливающимися красным зеленым— желтым, на длинном хвосте цвета переходят из розового в пурпурный. Единодушие в описании феникса тем более заслуживает внимания, что еще не было человека, который бы видел птицу своими глазами. Кто-то когда-то вообразил, какой должна быть эта славная птица, и это рожденное воображением описание стало кочевать из одной книги в другую, словно птица, перепархивающая с ветки на ветку.

Чудо возрождения происходит в египетском Гелиополисе, храме бога Солнца. Когда птица чувствует, что время ее пришло, сильно шелестя крыльями, прилетает она с востока, на алтаре бога Солнца устраивает гнездо из ароматных сухих трав и ложится в него. От жарких лучей солнца, отражающихся от ее сверкающих крыльев, гнездо возгорается и феникс сгорает дотла. На другой день из пепла вылезает маленький червячок, быстро растет, покрывается перьями, и через несколько дней получается совершенно новая птица, взмывает на крыльях и начинает новую жизнь, которая, по сути дела, вечна.

Продолжительность отдельных периодов вечной птицы греческие и латинские писатели оценивают в 500-540 лет. Египетские источники более точны: по ним феникс прилетает в храм бога Солнца каждые 652 года, чтобы сжечь себя дотла. Отмечено его появление во время царствования фараона Сесостриса в 2555 году до н. э., затем в 1904 году до н. э. и так далее. По этим заметкам современная наука намудрила, что-де 652-годичный период, или так называемый период феникса, совпадает с периодом прохождения Меркурия через Солнце. То есть феникс — не что иное, как астрономический символ, иероглиф, означающий прохождение Меркурия.

Итак, собственно говоря, обыкновенным письменным знаком оказался червяк, восставший из тлена старых книг и в мыслительных сферах более поздней науки, жаждавшей покрыть себя ослепительными перьями удивительной птицы. Надо сказать, что однако же не все ученые принимали традицию феникса за действительность. Нашлись и сомневающиеся, которые, хотя и не могли нащупать природу мифа, все же основательно отрицали существование птицы. К тому же аргументируя это тем, что Ной разместил в своем ковчеге по паре самцов и паре самок, значит, после потопа животный мир размножался только естественным путем. Этому учению решительно противоречит всякая небылица, повествующая не от спаривания, а от возродившегося из пепла червяка птицы.

Я не призван вдаваться в научные объяснения. Но, когда в зимние сумерки я смотрел с каирской цитадели в сторону пирамид, и передо мною в огненном багрянце разгорался закат в пустыне, я думал о сказке про феникса. Солнце, вставая на востоке, совершает свой дневной долг и вечером прячется за край пустыни, выстреливая в небо невероятными багрово-красными пучками огня, словно кто-то поджег пустыню, и языки пламени лижут и окрашивают багрянцем небесный свод. В древние времена фантазия древнего человека легко могла и так объяснить небесную игру огня, что вот-де солнце сгорает в собственном огне и назавтра встает к новой жизни…

Однако древний ученый не вставал из-за письменного стола. Переплетенные в пергамент фолианты, вызывая уважение, стояли перед ним, тая в себе свидетельства великих предков. Однажды давно кто-то описал птицу-феникса; у него перенял другой, у того третий и, наконец, доказательства умножились до двадцати, двадцати пяти. Но разве может быть неправдой то, что двадцать пять известных ученых утверждают в один голос.

Метод феникса указал путь к палингенезу, то есть к теории возрождения.

Сначала она еще не бралась возрождать из праха самого человека. В порядке первого эксперимента она удовольствовалась несколькими цветками. Ничто не исчезает в природе — говорили мечтатели от науки. Если королеву цветов, прекрасную розу, соответствующим образом сжечь, в пепле сохраняются соли, которые содержались в живом цветке. В каждой крохотной крупице соли таятся все остальные элементы растения, как в семени. Значит, надо химическим путем выделить соли из пепла, закрыть их в пробирку и держать над огнем. Под действием тепла составляющие элементы высвободятся из солей и по законам симпатии соединятся. На наших глазах цветок пустит стебель, появятся почки и бутоны, и наконец во всем своем великолепии появится раскрывшаяся роза, разница всего только в том, что цветок в пробирке не настоящий, а только фантом погибшего растения, его духовная тень. Если пробирку отодвинуть от огня, то искусственно вызванный к жизни цветок снова сморщится.

Так говорит теория. Только вот удалось ли кому-нибудь наткнуться на секрет "соответствующего способа" и снова вызвать к жизни мертвый цветок?

Да, удалось. Свидетелем тому Сэр Кинелм Дигби, камергер короля Карла I, друг Декарта, затем фаворит Карла II, автор многих широко известных ученых трудов.

Сэр Кинелм, правда, не свидетель собственной персоной, а только свидетель свидетеля. Другими словами, он ссылается на Кверцетана, который собственными глазами видел у некоего польского химика 12 запечатанных колб. В одной из них был пепел розы, в другой тюльпана и так далее. Поляк разместил колбы над слабым огнем и вот: раз-два, и они пустили ростки, и вот расцвели чудесные растения-фениксы. Когда он отодвинул сосуды с огня, цветочные фантомы снова обратились в пепел.

Кто был этот поляк, и где занимался он разведением цветочных фантомов? Этого не говорит ни сам Дигби, ни его источник. Но все те, кто после него писал диссертации о палингенезе, с восторгом ссылаются через косвенное посредство английского и французского врачей на чудесные результаты поляка [178] .

Другой свидетель, которого обычно называют Кирхер Атаназ, ученый иезуит из Рима. Про него поговаривали, будто он тоже воскресил из пепла цветок, показал его королеве Кристине, но зимней ночью оставил колбу на открытом огне, и от неожиданного мороза колба треснула. Дигби, конечно, свидетельствовал и здесь. "Кирхер сообщил мне секрет способа, — пишет он, — но из-за многих прочих дел я не успел произвести опыт".