Чтение онлайн

Возьми следующее:

Золото Топаз

Корень Алоэ Белый Коралл

Сандаловое Дерево Красный Коралл

Жемчуг Опилки Слоновой Кости

Сапфир Оленье Сердце

Гиацинт Амбра

Изумруд Мускус

Рубин

Все эти ценнейшие ингредиенты надо смолоть в пыль, смешать с лимонным и розмариновым маслом, подсластить сахаром и после каждой ванны принимать по половине столовой ложки.

Через короткое время действие скажется: в стареющих, усыхающих жизненных системах вселится весна, пускающая почки юности. Лечение надо повторять каждые семь лет. Кто будет добросовестно следовать этому, снова и снова обретет молодость.

Худо будет сомневающемуся, который с хитрецой задает вопрос, что же де это сам великий алхимик не испробовал своего средства на самом себе, и что же это мы не видим его сегодня в качестве живого доказательства безобманной честности средневековой медицины?

Арнальдус Вилланованус наверняка совершил бы то, что от него ожидали. Но, увы, когда он плыл на паруснике из Сицилии в Геную, он потерпел кораблекрушение и погиб в море.

В середине XVII века пылкий Париж взлихорадила новая идея способа омоложения.

Зачем рыскать за источником юности по Бимини, когда он плещет тут, у нас на глазах. Несущая жизнь кровь, этот истинный источник силы всегда здесь: струится в жилах юности. Стало быть, его надо собирать на пользу старым, молодым еще останется в достатке.

Роберт Десгабет был первым, кто затронул идею переливания крови. Он занимался ею еще только теоретически, но через несколько лет, в 1664 году англичанин Лоуерс с успехом осуществил ее на двух собаках. Весть побудила Жана-Батиста Дени, придворного врача Людовика XIV, взяться за беспримерное по смелости предприятие: испробовать эту идею на людях.

Эта операция была еще только нащупыванием пути по сравнению с великолепными результатами современной науки. Конечной целью было омоложение, тогда считали, что именно это будет достигнуто, если старую кровь выпустить из вен, на место нее закачать молодую. Никак не желавшие стареть парижанки жадно следили за ходом опытов. Один больной, худосочный, малокровный работяга вызвался, чтобы на нем проделали опыт, ему-то ведь уже все равно. Сначала доктором Дени была перелита баранья кровь, и вот — о чудо из чудес! — больной воспрял с новой силой. Вторая операция также удалась блестяще, и вот-вот было подходила очередь к настоящему эксперименту на человеке, когда третий объект, неизвестно по какой причине, умер от переливания крови. Вдова побежала в суд за возмещением ущерба и получила его, но вместе с тем приговор дальнейшие опыты запретил.

Прекрасный сон, пробуждающий надежды, рассеялся.

Жизнь стыла в своей зимней поре, мучимый воспоминаниями минувшей весны смертный никак не мог успокоиться, что вокруг него свежим цветом благоухает новая весна юности, а он не может извлечь из этого пользы.

Из Ветхого Завета откопали случай с царем Давидом, который Книга Царств излагает таким образом:

Библейский текст не говорит об омоложении и совершенно очевидно содержит только то, что царя хотели освежить веселым зрелищем снующей вокруг него юности, — а кстати, по какому-то старому лекарскому поверью девицу приспособили вместо согревающей бутыли-грелки.

Но невинный текст пробудил сангвинические надежды во многих, кто постарел и одряхлел было. История Авмсаги Сунамитянки вылилась в причуду сунамитизма.

Своего расцвета он достиг в Париже в XVIII веке, когда этот век переживал последние судороги морали и потрепанные светские щеголи надеялись, что этот призрачный способ врачевания позволит им начать сначала свои похождения.

Самым подробным его хроникером был Ретиф де Ла Бретонн [186] ; этот необычный человек в своих еще более необычных книгах нагромоздил богатейшее собрание фактов о ночах Парижа. Под именем мадам Жану он выводит придворную поставщицу для старых потрепанных господ. Стоимость сеанса согревания была восемнадцать франков; шесть франков из них получала девица, двенадцать мадам. Полный курс лечения длился двадцать четыре дня, вернее ночи. Службу несли три пары девиц, через восемь дней сменяя друг друга. Внимательная начальница позаботилась даже о том, чтобы одна девица была беленькая, другая темненькая. Против предприятия самый строгий судья-моралист не нашел бы что возразить, потому что девицы приглашались только безупречной репутации, невинные девицы. Согласно научной точки зрения лечение можно было доверить только таким девицам, в противоположном случае лечение скорее б повредило, чем помогло. Безопасности ради заказчик обязан был заранее сделать значительный залог; если торопил события и грешил против правил, то залог пропадал.

Сунамитский подход измыслил еще один способ, как можно тлеющий фитилек жизни снова разжечь пламенем. Его надо раздуть, в самом узком смысле слова подуть на мигающий фитилек.

Томас Райнесиус (1587-1667), известный археолог, большой знаток древнеримских надписей, в книге "Sintagma inscriptionum antiquarum" ("Собрание древних надписей") приводит один необычный памятник. Его обнаружил археолог из Болоньи, которого звали Гоммар. Надпись гласит:

AESCULAPIO. ET SANITI.

L. CLODIUS. HERMIPPUS.

QUI. VIVIT. ANNOS.

CXV. DIES. V

PUELLARUM. ANHELITU

QUOD. ETIAM. POST. MORTEM.

EIUS.

NON. PA RUM. MIRANTUR. PHISICI.

JAM. POSTERI. SIC. VITAM. DUCITE.

To есть Эскулапу и Саниту поставил Л. Клодий Гермипп, который прожил 115 лет и 5 дней с помощью дыхания юных дев, и этому после смерти его даже дивились врачи. Потомки, живите так же.

Приятнее должно быть были годы, чем у Корнаро на двух яичных желтках в день. Но кто же был этот Гермипп? Где жил? Когда жил? И, что самое главное: как применял омолаживающий способ лечения?

Археологи не морочили себе голову расшифровкой секрета, их интересовало только толкование надписи.

Ответ дал врач из Мюнстера Иоганн Генрих Кохаузен в своей выдержавшей много изданий, переведенной на многие языки книге "Hermippus Redivivus" ("Возрожденный Гермипп") [187] .

По его мнению, случай с Гермиппом совершенно достоверен. С точки зрения науки, как это подтверждается целым потоком цитат, воздух, выходящий из легких, насыщен парами тела и разнообразными атомами, производимыми кровью и прочими жидкостями тела. Известно по опыту, что дыхание больного человека отравляет, потому что несет в себе зачатки болезни. С другой стороны, если это положение верно, то верно должно быть и обратное: дыхание здорового человека содержит жизнеспособные бальзамирующие элементы, и если их вдыхает другой человек, бальзамирующие элементы, попадая в кровь, освежают ее и способствуют ее сильному обращению.