Чтение онлайн

В конце XVIII в. художник создает свои лучшие произведения портретной живописи. В них он достигает большой глубины постижения личности портре-тируемых. Особенно это характерно для изображения друзей и близких Гойе по духу выдающихся представителей эпохи Просвещения – доктора Пераля (ок. 1796–1797 гг.), поэта Мелендес Вальдеса (1797 г.), врача, члена Конвента и участника суда над Людовиком XVI Фернана Гиймарде, философа Гаспара Мельчороде де Ховельяноса, генерала Уррутиа (все 1798 г.). Наконец-то живописец получил возможность писать то, что его интересует. И с огромным вдохновением он создает в этих произведениях образы одухотворенных, талантливых, исполненных высокого достоинства и истинного аристократизма людей.

Особую известность получили и два портрета герцогини Альба (1795 и 1797 гг.). Интерес к ним вызван не только их живописными достоинствами и незаурядностью личности портретируемой, но и той ролью, которую эта умная, темпераментная и красивая женщина играла в жизни художника. Легендарная история любви Гойи к Каэтане Альба вот уже два столетия вдохновляет создателей романов и кинофильмов. Между тем его биографы подвергают сомнению возможность существования близких отношений между уже пожилым и больным художником и молодой, богатой аристократкой. А искусствоведы развенчивают укоренившийся миф о том, что именно герцогиня была изображена на его знаменитых полотнах «Маха одетая» и «Маха обнаженная», созданных в 1802 г. К тому времени Каэтана уже умерла, да и девушка, послужившая моделью живописцу, была явно про стого происхождения и более юная. Достоверно лишь то, что Гойя действительно был влюблен в герцогиню и пользовался ее расположением и поддержкой.

Звание придворного живописца (с 1789 г.), а с 1799 г. – «первого живописца короля» обязывало его к написанию официальных портретов. В них Гойя обнаруживает немалую долю сарказма по отношению к царствующим особам. Великолепие красок, блеск золота и украшений, роскошь нарядов в портретах короля Карла IV в охотничьем костюме, Марии Луизы Пармской (оба в 1799 г.) и особенно в знаменитом групповом портрете королевской семьи (1800 г.) обнажают и еще больше подчеркивают духовную бедность, ничтожество и заурядную вульгарность тех, кто правил тогда страной. О том, до какого состояния они довели ее, живописец рассказал в «Капричос» (1797–1799 гг.) – серии из 80 офортов, ставшей одной из самых замечательных его работ. В ней он создал причудливый мир, в котором реальное переплеталось с фантастическим: легко узнаваемые сценки с натуры и гротескные картинки, высмеивающие людские пороки; сатира на существующие порядки в обществе и царство чертовщины, фантасмагории, шабаша ведьм. Это произведение было оценено современниками по-разному: одни считали его шуткой (видимо, так думал и король, приобретший в 1803 г. издание «Капричос»), другие усматривали в нем сатиру на конкретных лиц, третьи расценивали как болезненные фантазии мизантропа. Огромный интерес к этой работе, так же как и споры по поводу ее трактовки, не ослабевают до сих пор. «Расшифровывая» таинственный смысл гойевских «фантазий», В. Н. Прокофьев, в частности, пишет: «Здесь старость царствует над юной жизнью и высасывает ее соки, ослиная глупость оседлала людей, ночь прошлого, кишащая всевозможной нежитью, застилает дневной свет, а «сон Разума рождает чудовищ». В целом он расценивает эту серию как «яростное произведение, заставляющее человечество проснуться и возмутиться своим нынешним положением».

Обличительный пафос в творчестве Гойи прозвучал и во многих произведениях, созданных уже в начале XIX в. Как всякий большой художник, он не мог не откликнуться на трагические события в мае 1808 г., когда было подавлено восстание испанского народа против нашествия наполеоновских войск. Так появились картины «Восстание 2 мая 1808 года на площади Пуэрта дель Соль» и «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года» (обе в 1809–1814 гг.). За ними последовала вторая графическая серия Гойи – «Бедствия войны» (1810–1820 гг.). Среди других его произведений наиболее значительны графические циклы «Тавромахия» (ок. 1815 г.), посвященная бою быков, и «Сны», или «Диспаратес» (1820–1823 гг.), в которых болезненная фантазия старого художника породила фантасмагорические, кошмарные образы.

Наиболее светлыми гойевскими произведениями первого десятилетия XIX в. являются портреты, особенно женские. Одним из самых замечательных среди них является «Портрет Исабель Кобос де Порсель» (ок. 1806 г.). Образ этой молодой красивой женщины в эффектном национальном наряде полон порывистой страстности, энергии и решимости. Это совсем не та салонная кокетливая куколка, которая раньше была героиней полотен Гойи. Еще более независимый, гордый, полный собственного достоинства облик запечатлен в портрете Франчески Сабаса и Гарсиа (1807 г.). Очарованный красотой и одухотворенностью этой 18-летней девушки, художник написал его очень быстро, в порыве вдохновения. Впоследствии один из современников отметил: «Это один из самых совершенных женских портретов Гойи. Это оригинальная работа, и она сохранится в памяти веков».

Но таких светлых, жизнерадостных работ в творчестве стареющего мастера становится все меньше. В этот период, больной и одинокий, он живет уединенно в загородном доме (так называемом «Доме глухого»). Здесь он создает ансамбль росписей, которые исследователи нередко именуют «черной живописью» («Сатурн, пожирающий детей», «Юдифь и Олоферн», «Асмодей», «Старики за похлебкой» и др.). Все они были связаны с трагическими событиями, происходившими в стране. Эта работа была прервана – художнику пришлось скрываться от гнева короля Фердинанда и инквизиции. В 1824 г., в возрасте 78 лет он был вынужден покинуть Испанию.

Последние годы жизни Гойя прожил во Франции, в центре испанской эмиграции – Бордо, где и скончался 16 апреля 1828 г. от паралича. До самой смерти он не расставался с кистью и гравировальной иглой, оставаясь, по меткому выражению Клода Руа, «человеком, видящим истину».

Немецкий естествоиспытатель-энциклопедист, географ и путешественник. Один из основателей географии растений. Его именем названо холодное течение возле западных берегов Южной Америки (Перуанское течение), которое было открыто им в 1802 г., а также озеро и река в США (штат Невада), город и залив в Калифорнии, ледник в Гренландии, горы в Австралии, Новой Гвинее, Новой Зеландии и Центральной Азии, кратер на Луне.

Александр Гумбольдт принадлежит к числу самых крупных ученых конца XVIII – начала XIX вв. и редкому для XIX столетия типу ученых-энциклопедистов. Современники звали его «Аристотелем XIX века», «королем наук и другом королей».

Знаменитый немецкий ученый-путешественник, пионер научного исследования Земли, барон Александр Фридрих Вильгельм фон Гумбольдт родился 14 сентября 1769 г. в Берлине. Он был вторым сыном в семье небогатого и не слишком знатного дворянина из Померании. Судьба подарила Гумбольдту 90 лет жизни. И почти каждый год был наполнен интенсивным и плодотворным трудом на благо науки.

Отец Гумбольдта в звании майора служил адъютантом герцога Фердинанда Брауншвейгского, потом стал камергером при дворе саксонского курфюрста, а остаток жизни проживал в Берлине, будучи придворным короля Пруссии Фридриха II. Мать будущего путешественника, урожденная Коломб, принесла мужу немалое состояние. Ей принадлежали замок Тегель, дом в Берлине и другое имущество. Благодаря приданому жены Гумбольдт-старший получил прочное положение в берлинском свете.

Александр с братом Карлом Вильгельмом (со временем ставшим знаменитым филологом, публицистом и государственным деятелем) провели детство в замке Тегель, который часто посещали образованные и известные люди того времени. Здесь регулярно бывал наследный принц, будущий король Фридрих Вильгельм III. А однажды среди гостей появился даже великий Гете, с которым через много лет судьба снова свела Александра. Однако тогда девятилетний ребенок вряд ли обратил внимание на поэта-натуралиста.

Страсть к путешествиям, по-видимому, проявилась у мальчика очень рано. Существует рассказ о том, что послужило толчком для развития его склонностей. Однажды в старой башне ботанического сада в Берлине он якобы увидел драконово дерево и загорелся желанием посетить его родину. Через много лет на пике Тенерифе эта мечта осуществилась. Однако, скорее всего, для развития наклонностей Гумбольдта существовали более глубокие причины.

Дети Гумбольдтов получили блестящее по тем временам образование. Вначале они учились дома. Гувернер Христиан Кунт, большой поклонник Руссо, привил им любовь к литературе, философии и истории. А доктор Людвиг Гейм, впоследствии ставший известным врачом, занимался с детьми ботаникой и познакомил их с новейшими знаниями в области естественных наук. Он часто водил их на экскурсии и рассказывал о своих путешествиях по Европе.

После переезда в Берлин детям в качестве учителей пригласили известных ученых, которые в основном читали мальчикам философию, юридические науки, древние языки. Все это очень увлекало старшего Карла, но оставляло равнодушным Александра.

В результате фрау Гумбольдт, весьма педантичная и холодная женщина, считала сына неспособным к занятиям. На фоне старшего брата, быстро все схватывавшего, он выглядел тугодумом. А отца, который благодаря открытому и веселому нраву, вероятно, сумел бы помочь сыну обрести уверенность в себе, рядом не было. Он умер в 1779 г., когда мальчику едва исполнилось 9 лет. Александр изо всех сил тянулся за старшим братом, но не завидовал ему. Между ними на всю жизнь сохранилась трогательная привязанность, несмотря на полное несходство характеров.