Чтение онлайн

Он проводил со мной каждую минуту в течение четырех дней. Я не понимала, как сильно скучала по нему в тот год, пока он не лег в мою постель, не посмотрел телевизор и не поухаживал за мной, как будто это было единственное, чем он хотел заниматься. Мы построили крепость из одеял и провели под ней весь субботний день, играя в глупые игры, болтая и дремля, когда мне нужно было принять обезболивающее. Он сделал мне виноградное желе, мое любимое. Позаботился о том, чтобы у меня была Китти МакГу, мягкая кошка, которую он подарил мне, когда мне удалили миндалины в семь лет. И мы съели целых два литра мороженого за четыре дня. Он заботился обо мне, как будто я уже была его.

Может быть, я и была.

— Ты такая ужасно тихая. О чем думаешь, детка?

Я позволяю своим глазам пробежаться по его профилю. Мощная челюсть. Аристократический нос. Пухлые, соблазнительные губы. Волнистые волосы, мягкие и густые. Потрясающий. Когда он расплывается в ухмылке, на моем лице она тоже появляется. Он знает, что я смотрю.

— Помнишь, когда мне вырвали зубы мудрости?

Он смеется. Мне очень нравится смешить его.

— Это было совершенно незабываемо, Лебедь.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом. Я подтягиваю ногу к себе и кладу подбородок на согнутое колено.

— Как?

— Я не знаю. С этой ухмылкой?

— Какой ухмылкой? — спрашивает он, уголки его рта приподнимаются.

— Что ты мне не договариваешь?

Я хихикаю, тыкая его в руку. И вижу, как он поправляет свое достоинство.

— Знаешь, сколько раз я дрочил в те выходные, Лебедь? — он хватает меня за запястье и тянет мою ладонь к своему члену. Он уже твердый. Двадцать сантиметров совершенного великолепия. И такой толстый, что я не смогла бы полностью обхватить его, даже если бы захотела. Я сжимаю его пальцами, ногти царапают джинсовую ткань. Мои девичьи части начинают пульсировать.

Его собственная ладонь согревает верхнюю часть моей руки, когда он начинает вести меня вверх и вниз.

— О, черт возьми, Маверик. Ты даже не представляешь.

Думаю, я имею представление.

Когда он смотрит на меня, его зрачки расширяются. Темнеют.

— Я потерял счет после десяти.

— Правда? — спрашиваю я, задыхаясь от смеха. Я наклоняюсь и кусаю его за шею. Он стонет. Мои пальцы напрягаются. — Ты прав. Не имела представления.

Ну, понятия не имела, что он столько раз позаботился о себе.

— Почему… ох, проклятье, — хрипло выдыхает он, когда мой большой палец ласкает кончик его члена. — Как ты думаешь, почему я все время носил подушку как щит?

Я это очень хорошо помню.

Посмеиваясь над его ухом, я беру мочку зубами. Металл его молнии находится между моими пальцами. И я начинаю тянуть вниз, но он останавливает меня.

— В чем дело, детка? — шепчу я. — Не готов сегодня к небольшому дорожному приключению?

Рука, крепко держащая мою, взметнулась вверх и запутывается в моих волосах, откидывая мою голову назад, чтобы он мог украсть у меня мучительный поцелуй, не сводя глаз с дороги. Его язык ныряет внутрь, нанося длинные, одурманивающие удары. Я чувствую, как машина смещается вправо. Мы начинаем замедляться, прежде чем он позволяет мне снова отдышаться.

Мы поворачиваем направо. Снова правильно. Я понятия не имею, что мы делаем, пока мой рот движется вверх и вниз по его шее, под челюстью. Наши пальцы снова сражаются за его джинсы. Мои ведут на юг, его на север. Он выигрывает, черт возьми. Затем отпускает меня и переводит машину в режим парковки. Я моргаю несколько раз, чтобы прогнать дымку, понимая, что мы находимся в круглосуточном магазине рядом с шоссе.

Кэл выскакивает и открывает мою дверь. Я улыбаюсь ему, когда он берет мою руку в свою.

— В горле пересохло? — поддразниваю я со смехом. Когда он отвозил нас в школу, мы всегда успевали заехать на местную заправку, чтобы выпить «Бигги», наполненную наполовину колой, наполовину «Доктором Пеппером».

— Чертовски пересохло, — бормочет он.

Очень серьезно, могу добавить. Переплетя наши пальцы, он тащит меня за собой внутрь, петляя между проходами, пока мы не добираемся до туалетов в задней части. Сначала он пробует мужскую дверь. Заблокировано. Он ругается. Следующей он пробует женскую. Она легко распахивается.

Он вводит меня в одноместный блок и закрывает нас. Когда он поворачивает замок, я спрашиваю.

— Что происходит?

— Дорожное приключение, — просто отвечает он.

— О, — это все, что я могу придумать, чтобы сказать.

Затем он прижимается ко мне. Губы сливаются с моими. Руки обшаривают мои изгибы. Расстегивают мои джинсы. Стягивают их вниз вместе с нижним бельем. Меня поднимают в воздух, и моя задница ударяется о холодную керамику, но это никак не охлаждает пылающий внутри меня огонь.

После того, как я обхватываю раковину руками, Кэл широко раздвигает мои ноги, опускается на корточки и с озорством, написанным на его лице, и не сводя с меня глаз, начинает пожирать меня прямо здесь, в женском туалете. В течение нескольких секунд он заставляет меня извиваться. Через несколько минут я разрываюсь на части.

Я получаю бескостное удовлетворение. И все еще выкрикиваю его имя, когда он вторгается и покоряет. Рычание в глубине его горла, когда он впервые толкается в меня, настолько чертовски сексуально, что я почти сразу же взрываюсь снова.

— Мне этого никогда не будет достаточно, Лебедь. Никогда, блядь, — ворчит он мне в ухо. — Я так долго ждал тебя.

— О, Боже, — тяжело дышу я, когда его большой палец пробирается между нами. Это заставляет мое тело гудеть, а кровь бурлить. Его зубы царапают натянутое сухожилие на моей шее, и когда он посасывает это место прямо под моим ухом, я чувствую, как сжимаюсь вокруг него.

— Да, вот так. Кончи еще, Мавс.

Раньше я никогда не могла испытать оргазм больше одного раза, если вообще могла, но Кэл просто творит магию. Он мастерски управляется со мной. Каждый. Раз. Как будто он открывает какой-то шлюз, сексуальный ящик Пандоры, и я не могу это остановить. Кстати, это не жалоба. Просто наблюдение. Я начинаю ценить то, как он тонко контролирует как мои желания, так и мою реакцию на них.

Мои ногти впиваются в его плечи. Я держусь изо всех сил, сидя на краю раковины и на грани здравого смысла от того, что он делает со мной.

— О да, — хвалит он, когда я наконец свободно падаю. Он кончает вместе со мной. Мне нравится, когда Кэл кончает, еще одна вещь, которую я начинаю ценить за последние несколько месяцев. Его тело сжимается. Он рычит и сексуально ворчит. Сжимает меня с нужной жесткостью. Это граничит с синяками, но не совсем. Этого достаточно, чтобы отметить его тонкое доминирование, но недостаточно, чтобы оставить клеймо.