История цветов. Корейская классическая проза
Шрифт:
Пока он размышлял, ждать ему Пэй на мосту или возвращаться домой, солнце склонялось все ниже, и вскоре зеленые холмы окутались вечерней дымкой. Но вот в воротах усадьбы показались молодые девушки на конях: седла украшены золотом, уздечки яшмой, блеск драгоценных камней слепит глаза. Чжоу спрятался в пустом доме на краю дороги и стал высматривать Пэй среди всадниц. Но ее там не было. В голову ему полезли дурные мысли. Все же он вернулся на мост и решил ждать ее там. Надвигалась ночь, в двух шагах ничего уже не было видно.
Оставаться дальше на мосту не имело смысла, и Чжоу двинулся к усадьбе первого министра. Вошел в ворота, огляделся: никого. Приблизился к дому, обошел его со всех сторон: ни души. Бродя по саду в поисках Пэй, он набрел на заросший лотосами пруд, здесь же вилась еле заметная тропинка. Он ступил на эту тропинку и через несколько десятков шагов оказался перед небольшим изящным павильоном, увитым виноградными лозами. Чжоу осторожно приблизился к полуотворенному окну, но почти ничего не увидел: свечи заливают комнату ярким светом, в глазах пестрит от бисерных занавесей, где-то вдалеке мелькают, словно в театре теней, зеленые кофты и малиновые юбки. Он подошел к двери, приоткрыл ее и заглянул внутрь. На богато украшенном резьбой и инкрустацией белом возвышении сидит, слегка наклонясь вперед, женщина лет пятидесяти в фиолетовой шелковой кофте, лицо ее еще хранит следы былой красоты — конечно, это вдова первого министра Лу. Неподалеку от нее — девушка лет четырнадцати-пятнадцати: волосы убраны в прическу, напоминающую облако, бело-розовое личико, ясные, как рассвет, глаза, губы украшены улыбкой — весь ее облик вызывает в памяти осеннюю луну над чистой рекой или прекрасный цветок, окропленный утренней росой. Прелесть девушки вскружила Чжоу голову, он едва удержал рвущийся из груди крик восторга. И сидевшая между вдовой и девушкой Пэй Тао показалась ему теперь вороной среди фениксов, простым камнем среди жемчужин.
Вдова предложила Пэй бокал вина, но та почтительно отказалась и сказала, что торопится домой. Вдова подняла брови в удивлении.
— Прежде ты никогда не уходила так рано. Что же изменилось сегодня? Может, тебя ждет возлюбленный?
Пэй запахнула ворот кофты и тихо ответила:
— Вы всегда были добры ко мне, и я открою вам все как есть.
И она рассказала вдове о встрече с Чжоу, о том, как они полюбили друг друга. Не успела вдова и слова сказать, как ее опередила красавица девушка:
— Матушка, не следует омрачать долгой разлукой медовый месяц влюбленных!
Вдова улыбнулась и отпустила Пэй.
Чжоу чуть ли не бегом вернулся домой, откинул одеяло, лег и притворился спящим. Вскоре прибыла и Пэй. Она разбудила его и первым делом спросила:
— Что вам сейчас снилось?
В ответ Чжоу продекламировал стих:
Под облаками Яшмовой террасы Летал во сне я, И среди хором в тиши ночного часа Я видел Фею!Пэй недоверчиво взглянула на него.
— И кто же эта ваша фея?
Чжоу снова ответил ей стихом:
Проснулся я — и вновь увидел Фею. Она несет мне счастье в час полночный, И в комнату проникли вместе с нею И лунный свет, и аромат цветочный!Потом он обнял Пэй и сказал:
— Ты и есть моя Фея!
Пэй улыбнулась: отныне она будет отзываться только на это имя!
Чжоу спросил ее, почему она так поздно вернулась, и Пэй охотно объяснила:
— Когда кончился прием, вдова отправила всех гостей и девушек из Зеленого терема домой, а меня повела к дочери. Мы пили вино и разговаривали, потому я и припозднилась.
Чжоу стал расспрашивать Пэй о дочери первого министра. Вот что она ему рассказала:
— Ее зовут Фанцин, ей почти пятнадцать лет, она красива и скромна, прекрасно поет и слагает стихи, искусно вышивает разные узоры — мне до нее далеко. Вчера она сложила стихи и захотела положить их на музыку. Я ведь когда-то изучала искусство благозвучий, вот вдова и попросила меня помочь дочери.
Чжоу заинтересовался стихами Фанцин, и Пэй продекламировала их ему:
Стал сад весною пенно-белым, Все ароматом сладким дышит. В притихшем доме опустелом Лишь ветер занавесь колышет. Вот утка в полумгле закатной Одна на камне притулилась, А стая в заводи прохладной Купаться парами пустилась. На дамбе дымка скрыла ивы Как бы куском прозрачной ткани, И их ветвистые извивы Раскачиваются в тумане. А девушка, из дома выйдя, Облокотилась на перила. Ее глаза глядят, не видя, — Их грусть-тоска слезой укрыла. Там ласточки зовут друг друга, Тут соловей выводит трели — В мой дом и сад, во всю округу Пришла весна на самом деле. Опять комунго взяла я в руки — И снова песни зазвучали. Кому откроют эти звуки Всю глубину моей печали?Чжоу был восхищен: в каждой строке этого произведения он ощущал незаурядный поэтический дар дочери первого министра. Однако, желая скрыть от Пэй свое впечатление, процедил небрежно:
— Такими вот незамысловатыми стишками худосочные девы из знатных семей изливают обычно по весне свое любовное томление. Нет, мне больше по душе поэмы стародавних поэтесс, вроде Су Жолань. И еще мне нравятся твои стихи, дорогая моя Фея!
Да, он лгал Пэй. Лгал потому, что его любовь к ней таяла с каждым днем после того, как он увидел Фанцин. И хотя он продолжал ласково разговаривать с Пэй и улыбаться ей и делал вид, что рад ей, все его мысли были поглощены красавицей Фанцин…
Однажды вдова первого министра призвала к себе сына Гоина и сказала ему:
— Тебе уже двенадцать лет, а ты еще не начал учиться. Скоро ты станешь взрослым — как же будешь жить неучем? Слышала я, что господин Чжоу, муж Пэй Тао, силен в науках — ты должен отправиться к нему и поучиться у него.
В доме первого министра издавна было заведено, что дети не смеют ослушаться родителей, поэтому Гоин в тот же день взял книги и отправился к Чжоу. «Это мне на руку», — подумал Чжоу, но чтобы не выдать себя, долго отказывался от предложения Гоина и только после настойчивых уговоров сделал вид, что нехотя согласился.
На одном из уроков, когда Пэй не было дома, он подбросил юноше такую мысль:
— Тебе, наверно, нелегко таскаться ко мне с книгами ежедневно. Вот если бы у вас в доме нашлась свободная комната для меня, мы могли бы заниматься там — и тебе удобнее, и мне сподручнее.
Гоин встал, поклонился дважды.
— Я не смел даже просить вас, учитель, хотя давно уже мечтал об этом!
Вернувшись домой, он рассказал матери о предложении Чжоу, и та с радостью дала свое согласие. На следующий день, видя, что Чжоу собирается уходить, Пэй забеспокоилась:
— Куда это вы? Почему оставляете меня одну?
Чжоу пришлось выдать себя за страстного книголюба.
— Понимаешь, у вдовы первого министра богатая библиотека, она ею очень дорожит и никому не разрешает выносить книги из дома. Если я буду заниматься там с Гоином, то смогу заодно прочитать много редких и ценных сочинений.
Обманутая Пэй поверила ему.
— Я счастлива, что вы у меня такой ученый!
С этого дня Чжоу поселился в доме вдовы. Первую половину суток он проводил в занятиях с Гоином, а вторую — в мечтах о Фанцин.