Чтение онлайн

Гуго Гроций изложил теоретические основы международ­ного права, и в этом огромное значение его труда. В XVII веке стали издаваться сочинения, которые ставили себе более скром­ные цели — именно дать послу практическое руководство для наилучшего выполнения возложенных на него поручений. Та­кими были: пособие по дипломатии англичанина Ричарда Сача (1650 г.) и особенно книга голландца Авраама Викфора «Посол и его функции» (1676 г.). Она выдержала несколько изданий и в течение долгого времени была настольным руководством дипломатов.

Установление постоянного представительства и появление юридических норм, регулирующих положение и деятельность дипломатов, свидетельствовали о значитель­ной роли, которую стала играть дипломатия как орудие внеш­ней политики.

Но в сознании людей, которые выполняли дипломатические функции, деятельность эта представляла еще скорее личный, нежели государственный интерес. Послы и прочие крупные дипломаты набирались из среды высшего феодального дво­рянства. В этом классе живы были еще старые предста­вления, отождествлявшие государство с вотчиной. В новом централизованном государстве дворянство продолжало еще смотреть на доходы казны, как на источник своего обогащения. Это порождало явление, знакомое и буржуазному государству: взяточничество и продажность, от первого министра до по­следней чиновной сошки, которые царили в феодальном государ­стве. Этот порок был свойственен и дипломатам абсолютных монархий. В еще большей степени самим дипломатам прихо­дилось подкупать влиятельных людей и важных государствен­ных чинов в странах, в которых они были аккредитованы. На­ставник послов Викфор поместил в своей книге целую главу, обозначенную: «Послу позволяется подкупать министров двора, при котором он выполняет свои функции». Однажды, расска­зывает Викфор, к английскому королю Якову I явился джентль­мен, который заявил, что хочет выдать королю некую важ­ную тайну; однако король при этом должен дать ему полную гарантию неприкосновенности. Когда такая гарантия была дана, джентльмен заявил королю, что многие придворные и члены королевского совета получают пенсии от испанского короля. Яков I поднял на смех простодушного джентльмена. Все это ему, королю, хорошо известно, сказал он. При этом король прибавил, что не возражал бы, если бы король испан­ский давал в десять раз больше, чем теперь: тем меньше у него было бы денег на войну против Англии. Коррупция при Стюар­тах была очень сильна: ею, как известно, были затронуты сами члены королевской семьи. Карл II был просто на жалованьи у Людовика XIV. Продав официально Дюнкерк Франции (1662 г.) за 5 миллионов ливров, он дал тайную расписку в полу­чении 8 миллионов, из чего следует, что он положил 3 мил­лиона в собственный карман. Королева Елизавета была в этом отношении строже: она приказала посадить в тюрьму двух своих послов Николая Клиффорда и Антония Шерли за то, что они осмелились без ее согласия принять от французского короля Генриха IV ордена св. Михаила. Королева подозревала, что они оказали услугу Франции, быть может, в ущерб интересам Англии; а простого подозрения, полагает Викфор, вполне доста­точно для того, чтобы по крайней мере отозвать посла и поло­жить конец его карьере.

XVI и XVII века выработали даже особый термин для по­сла — «почетный шпион» («espion honorable»). Еще Филипп де Коммин, знаменитый историограф королей Людовика XI и Карла VIII и менее знаменитый как дипломат, писал в своих мемуарах, что для посла «великое дело» проникнуть в дела чужого государя через подкуп его министра. Это — самая большая услуга, какую он может оказать своему государю. Поэтому, замечает Викфор, посол, подкупающий министра чужой страны, нисколько не нарушает международного права, и все согласны с тем, что он в данном случае только выполняет свои обязанности. Лишь бы посол не переходил границ и не занимался подкупом таких лиц, которые угрожают жизни го­сударя или порядкам страны, в которой он аккредитован. У Викфора есть забавное соображение, что обязанность посла проникать в чужие секреты путем подкупа настолько важна, что о странах, которые не пользуются этим обычаем, мож­но сказать, что они теряют миллионы экю, боясь потерять 50 тысяч. Такова, например, республика Соединенных про­винций. У нее нет специальных фондов, предназначенных для подкупа, а когда таковые отпускаются Штатами, то это совершается гласно и становится всем известным, тогда как такое дело требует абсолютной тайны. Поэтому дипломатия в Голландии находится в руках принцев Оранских, а они не гнушаются получать пенсии от французского короля. И дей­ствительно, в инструкции министра Генриха IV Жаннена от 11 августа 1609 г. имеются любопытные строки. В них француз­скому послу Прео указывается, что он должен платить опреде­ленную сумму денег на поддержку Морица Оранского и других высоких лиц, дабы укрепить их французские симпатии и их вражду к Испании, исконному врагу Франции. Король Ген­рих IV в примечании к инструкции назначил для этой цели 100 тысяч ливров.

В дипломатических кругах XVI—XVII и XVIII веков вращалось достаточное количество подозрительных людей и творилось много темных дел. При медленности передвижения в те времена и при опасности путешествий ограбление «неиз­вестными лицами» посольских курьеров, перлюстрация почты и просто исчезновение в пути дипломатических агентов были делом обыкновенным. Французский министр Лувуа советовал однажды тайно арестовать австрийского посла графа Лизола, неприятного французскому правительству, добавив, что «даже убийство этого посла не причинило бы никаких затруднений» (1674 г.). Среди агентов, бравших на себя такого рода поручения, были люди, которые достигали иногда больших постов и игра­ли крупную роль в политике. То были дипломаты по профес­сии и авантюристы по призванию, люди без родины и совести; они служили тому, кто больше даст, и ухитрялись получать сразу со всех. Их было особенно много в XVIII веке, в пору упадка абсолютных монархий. Они кишели, как черви, в теле Дряхлеющего организма старой дворянской монархии и своей Деятельностью ускоряли ее разложение. Некоторые из них получили европейскую известность благодаря своим способ­ностям дипломатов и политиков.

Таким был, например, первый министр испанского короля Филиппа V или скорее его второй жены Елизаветы Пармской (Фарнезе) Джулио Альберони (1664 — 1752 гг.). Итальянец по происхождению, сын бедного винодела, Альберони, благо­даря своим способностям, образованию и исключительной про­нырливости, стал аббатом и наставником недорослей из знат­ных дворянских фамилий. Его сан и влияние покровителей позволили ему быстро двигаться по ступеням карьеры. В 1702 г. он сделался сводником, шутом и политическим советником герцога Вандома, который представил его самому королю Людо­вику XIV. Ловкий проходимец сумел чрезвычайно быстро втереться в милость короля и получил от него пенсию в 3 ты­сячи ливров. От Людовика XIV он перешел к его внуку, ставше­му Филиппом V, королем Испании. Здесь он скоро добился должности первого министра как своими несомненными способ­ностями политика, так и уменьем приготовлять итальянские кушанья для короля и королевы. После смерти королевы он женил короля на племяннице своего государя, герцога Пармского, Елизавете, женщине властной и умной. Вместе с нею он правил Испанией до 1719 г. Это был исключительно способный дипломат; он поставил себе целью возвратить Испании итальян­ские провинции, утерянные ею по Утрехтскому миру, и вернуть Испании ее былую мощь и влияние. Для этого надо было прежде всего расстроить старую антииспанскую коалицию держав, которая создалась из Англии, Австрии и Голландии во время войны за испанское наследство. Одновременно Альберони при­нужден был, удовлетворяя честолюбие своего короля, который желал получить французскую корону, плести искусную ин­тригу и в этом направлении. Он действовал против Франции, вечно трепеща от страха, что каждую минуту может потерять расположение своей повелительницы, а вместе с ним потерять все, ибо испанские гранды ненавидели его как выскочку и проходимца. «Я предпочел бы быть гребцом на турецких гале­рах», — сказал однажды Альберони. Альберони был неутомим в дипломатических комбинациях. Он купил союз с Англией, разрешив ей торговлю с американскими колониями; он подстре­кал во Франции противников регента, герцога Орлеанского, поощрял турок против Габсбургов, всячески старался примирить Карла XII Шведского с Петром I, для того чтобы насолить этим непримиримому врагу — Георгу I Английскому; он тайно под­держивал в Англии якобитов, сторонников свергнутой династии Стюартов. Своими интригами Альберони немало способствовал тому, что Испания была втянута в бесславную войну с Англией и Францией. Уже в 1719 г. Филипп V принужден был заключить мир. Вместе с ним пал и Альберони, изгнанный из Испании по требованию французского и английского правительств.

Не менее колоритной фигурой был небезызвестный и в рус­ской истории французский ренегат граф Бонневаль, авантюрист и прожектер XVIII века (1675—1747 гг.). Это был истин­ный феодал по своим взглядам и поведению, человек безрассуд­ной храбрости, но и редкой политической дальнозоркости, неукротимой энергии и непоседливости, готовый менять своих суверенов так же, как в средние века вассалы меняли своих сеньоров. Поссорившись с министром Шамильяром, он перешел на австрийскую службу и сражался в 1709 г. против своих со­отечественников. Затем он воевал против турок под командой знаменитого австрийского полководца Евгения Савойского, но не ужился и с ним. Будучи отправлен послом австрийского правительства в Бельгию, принадлежавшую тогда Австрии, он завел здесь тайные Сношения с Испанией и Францией. За это он был посажен в крепость, а затем, едва не попав на виселицу, был изгнан из австрийских владений. Бонневаль отправился в Турцию, где на него «снизошла турецкая бла­годать, внушившая ему неудержимое желание задать трепку принцу Евгению при помощи турецких батальонов». При­няв веру пророка и надев на голову тюрбан, он превратился в Ахмет-пашу Бонневаля, но не перестал по-феодальному меч­тать о новом крестовом походе. Известному Казанова, авантю­ристу того же стиля, что ион сам, он говорил, что, если бы ему под начало дали 50 тысяч евреев, он пошел бы осаждать Иеру­салим. Он сделался политическим советником турецкого сул­тана и всю свою кипучую энергию направил на то, чтобы поста­вить преграду неудержимому движению основанной Петром Российской империи на юг и Ближний Восток. Он лелеял план оборонительного союза против России трех держав (Швеции, Турции и Польши), которые одинаково страдали от роста Рос­сии. В этом отношении планы его полностью совпадали с пла­нами французской дипломатии, и он всячески старался толкнуть французское правительство на путь активной поддержки этих трех держав и крепкого союза Франции с Турцией.

В Европе XVI—XVIII веков существовали три основных узла международных противоречий, три очага конфликтов, грозивших каждую минуту разгореться в войну.

1) На западе Европы сталкивались торговые и колониальные интересы четырех передовых держав XVI — XVIII веков — Испании, Франции, Англии и с XVII века Голландии; 2) в XVI веке возник и к XVIII веку окончательно сложился на юго-востоке восточный вопрос — проблема взаимоотношений между европейскими державами и великой Османской империей; наконец, 3) на северо-востоке Европы великие державы севера в течение трех сто­летий вели ожесточенную борьбу за господство на Балтийском море, решая вопрос о том, кому должно было принадлежать господство над Балтикой.

Эти три узла переплетались друг с другом, влияли друг на друга, создавая самые неожиданные и сложные комбинации в международных отношениях.

В XVI веке, после открытия Нового Света и морского пути в Индию, перед западными державами впервые возник во всей остроте вопрос о захвате колоний и о расширении заморских владений. Борьба в Европе осложнилась борьбой в колониях. Каждый европейский конфликт влек за собой изменения в колониальных владениях западных держав.

В XVI веке самыми сильными европейскими колониальными державами были Франция и Испания. Со второй половины XVI века начинает расти колониальная мощь Англии. Во вто­рой же половине XVI века происходит и нидерландская рево­люция — восстание Нидерландов против испанского влады­чества; к концу XVI века создается новое независимое государ­ство, первая в Европе буржуазная республика Соединенных провинций, известная в истории больше под именем Голланд­ской республики. Борьба между Францией и Испанией на кон­тиненте Европы, соперничество между Англией и Испанией за господство на морях — таково основное содержание между­народных отношений на западе Европы в XVI веке. Результатом этой борьбы было ослабление Испании, силы которой были по­дорваны в соперничестве с Англией и особенно в борьбе со своими нидерландскими подданными, и усиление Англии, Франции и Голландии. В XVII веке Франция становится самой могуще­ственной державой на континенте и притязает на гегемонию в Европе. В XVII же веке создается великая колониальная фран­цузская держава, и происходит буржуазная революция в Ан­глии. Начинается борьба между двумя морскими державами — Англией и Голландией — за господство на море; этот спор ре­шается в пользу Англии. В XVIII веке у Англии в Европе остается один соперник — Франция. В борьбе, которая идет между ними в течение XVIII века, Франция, остается самой сильной державой континента, но теряет большую часть своих заморских колоний. Англия к концу XVIII века становится не только первой в Европе морской и колониальной державой, но и Превращается мало-помалу в «мастерскую мира», производя­щую товары на весь мир.

Таковы основные контуры международных отношений на западе Европы в XVI—XVIII веках.

Сообразно с этим историю международных отношений и дипломатии этих трех столетий можно разбить на три периода:

1. Период испанского преобладания в Европе, который охватывает почти весь XVI век. Это одновременно период оже­сточенных религиозных войн, в которых Испания принимала деятельное участие как оплот феодально-капиталистической реакции. На западе Европы это — период испанско-француз­ского соперничества и борьбы.

2. Период французской гегемонии в Европе. Ее кульмина­ционный момент — Вестфальский мир (1648 г.) и связанная с ним внешняя политика Людовика XIV. Это — также время напряженной борьбы между Францией и Голландией, время блестящей дипломатической деятельности молодой Голландской республики и ее представителей, время значительного усиления Англии, в особенности после буржуазной революции XVII ве­ка и усиления роли ее дипломатии в Европе.

3. Третий период приблизительно совпадает с XVIII веком. Это — прежде всего время борьбы между Англией и Францией за колонии и за первое место в мировой политике.

В это время на востоке Европы появляется в качестве по­стоянного участника международных отношений молодая Рос­сийская империя.

Наиболее яркое выражение указанные международные противоречия нашли в трех крупнейших общеевропейских конфликтах XVII и XVIII веков: в Тридцатилетней войне (1618 — 1648 гг.), в войне за испанское наследство (1701 — 1714 гг.) и в Семилетней войне (1756 — 1763 гг.).