Чтение онлайн

Кстати, здесь следует несколько остановиться на значении огнестрельного оружия в тридцатилетней войне. Эфиопская историография единодушно подчеркивает, что одерживать победы Граню помогало огнестрельное оружие, которого не имели эфиопы. Но эта аргументация не представляется убедительной. Правда, у Граня с самого начала были пушки и мушкеты, которые он постоянно докупал. Но правда и то, что императору также удалось купить у мусульман несколько пушек и завербовать арабских пушкарей, - деталь, в прежних исторических работах полностью обходившаяся. Имеет значение и тот факт, что в тогдашней военной тактике главными оставались атака с использованием традиционного вооружения и рукопашная схватка. Фронтальный заградительный огонь, орудийные залпы и огонь мушкетов - основной элемент военной тактики, связанной с новым оружием,- совсем не применялись в той войне. Не специально привезенные имамом пушки открыли ворота неприступной Амба-Гышен, - их открыли обман и предательство. Несомненно, что огнестрельное оружие имама Ахмеда сыграло {156} психологическую роль в нескольких сражениях. Однако на результаты войны оно не повлияло, ибо еще не умели пользоваться орудийным огнем так, чтобы успешно истреблять противника. Впрочем, в Европе тактику, связанную с применением нового оружия, осваивали в течение двух веков (XVI и XVII). В тридцатилетней эфиопской войне участвовало с обеих сторон несколько десятков тысяч воинов. Следовательно, португальский полк из 400 человек для эфиопской стороны мог иметь значение только как отряд хорошо обученных мушкетеров и пушкарей; эта горстка солдат, даже прекрасно вооруженных, не могла в значительной мере повлиять на исход войны. Добавим еще, что португальский отряд прибыл в момент, когда внутреннее соотношение сил в государстве уже изменилось в пользу императора и эфиопские войска начинали одерживать первые серьезные военные победы. Появление португальцев было важно прежде всего с психологической точки зрения. Мы думаем, что не следует принимать утверждение эфиопской историографии, приписывающей успехи Граня огнестрельному оружию, а также мнение европейской историографии, переоценивающей военную роль португальцев в победе империи.

Бахыр нэгаш Йисхак проводил полк Кристована да Гамы к Дэбрэ-Дамо, где находилась императрица Сэбле-Уонгель со своим войском. 4 апреля 1452 г. произошла торжественная встреча войск в Анаса. Вскоре объединившиеся армии дали два сражения. расположившемуся на севере корпусу Граня, первое из которых было безрезультатно, а второе закончилось поражением имама. Затем наступил сезон ливней 1542 г., который эфиопско-португальская армия провела в Тигре, в местности Уольфа, и вылазками в направлении Сымен очищала эту область от групп фалаша, союзных имаму. В то же самое время имам Ахмед спешно собирал новые силы. Он вызвал из Йемена тысячный отряд, вооруженный ручным огнестрельным оружием и десятью пушками. Император Гэлаудеуос, с 1541 г. находившийся в Шоа, сражался в Доуаро и Йифате с корпусом Насреддина и также увеличивал свою армию вербовкой из народов, переходивших после одержанных им побед на его сторону. После получения известия о прибытии португальцев он двинул-{157}ся на север, чтобы объединить обе армии, и дошел туда, несмотря на огромные усилия мусульманской стороны, старавшейся любой ценой не допустить объединения эфиопских и португальских сил.

28 августа 1542 г., опередив Гэлаудеуоса и не дождавшись конца сезона ливней, Грань с полученным подкреплением из Йемена напал на эфиопско-португальский лагерь в Анаса. Бой закончился крупным поражением императорской стороны. Раненый Кристован да Гама был взят в плен и казнен, армия была рассеяна. Почти половина португальцев погибла. Вскоре подошел Гэлаудеуос и объединил свои силы с остатками армии императрицы Сэбле-Уонгель, которая из Тигре должна была направиться в Сымен. Императорская армия сразу же выступила против неприятеля и 7 ноября 1542 г. в Уогэра провела успешный бой, в котором погиб командующий мусульманским корпусом Сиди Мохаммед. Затем Гэлаудеуос двинулся в область Дэмбия и там вел войну со сторонниками имама. Грань же после победы в Анаса и смерти Кристована да Гама отослал в Йемен большую часть вызванных оттуда стрелков.

БИТВА У ЗЭНТЭРА

В среду 22 февраля 1543 г. обе армии встретились в Фогэра у подножия горы Зэнтэра. В самом начале битвы в 9 часов утра смертельная португальская пуля настигла имама Ахмеда. Грань погиб. Армия имама тут же бросилась врассыпную. С трудом спаслась от погони жена имама Дыль-Уонбэра. После четырнадцати лет победа, наконец, была на стороне императора. Португальцы под командованием Мигела да Кастаньозо покинули Эфиопию, а императорские войска отдыхали перед началом следующего этапа борьбы за освобождение страны. Смерть Граня у подножия горы Зэнтэры (это место до настоящего времени называется грань Бэрр - "Ущелье Граня") имела огромное значение для судеб войны, однако не предопределяла автоматически победы. Большая часть страны еще находилась в руках мусульман. Их позиции были наиболее прочными в первых покоренных ими юго-восточных областях империи. Наместником в провинциях {158} Бали, Фэтэгар и Доуаро был визирь Аббас, некогда убивший Тэсфа-Лыуля, защитника северного округа Сэрае. Однако на севере ситуация уже почти полностью контролировалась императорскими силами. Целые области переходили на сторону императора Гэлаудеуоса, который принимал верноподданные присяги от феодалов, не наказывая тех, кто был ранее в лагере противника. Только в очень редких случаях он решительно расправлялся с предателями, слишком активно способствовавшими победам Граня. Так, например, не был помилован императором Йорам, правитель Цэлемта, предательство которого вынудило в свое время Либнэ-Дынгыля к бегству.

В середине 1543 г. в истощенной долголетней войной стране наступил голод. Он явился причиной прекращения на какое-то время дальнейших военных действий. В 1545 г. Гэлаудеуос выиграл крупное сражение у напавшего на него в области Уодж визиря Аббаса. После этой битвы он овладел Доуаро и в течение последующих трех лет укреплял там свою власть, отстраивая церкви и селения, одновременно подавляя постоянно разжигавшиеся и поддерживавшиеся мусульманской стороной мятежи. В марте 1548 г. император отправился в вооруженную экспедицию в Дамот против мятежных округов, оставив Фануэля охранять Доуаро и восточные окраины. Последующие годы он посвятил упрочению своей власти.

Мусульманские войска, следившие за каждым шагом Гэлаудеуоса, выступили в направлении Доуаро, но были отброшены армией Фануэля, которая по приказу императора последовала за противником на территорию Адала, где одержала блестящую победу. Видя ослабление врага, истощенного долголетней войной и, вероятно, покинутого значительной частью прежних союзников, Гэлаудеуос двинулся в глубь Адала, разорял и грабил его в течение пяти месяцев. Но Харэрский султан не желал смиряться с понесенным поражением. Племянник имама Ахмеда Нур-ибн-Муджахид принял командование мусульманской армией. Согласно эфиопскому преданию, снова появилась на сцене прекрасная дочь эмира Махфуза, жена умершего имама Ахмеда Дыль-Уонбэра. В сетях ее любви оказался молодой Нур, который, страстно влюбившись, хотел жениться на ней, но Дыль-Уонбэра {159} обещала юноше свою руку при условии, если он отомстит за пролитую христианами кровь ее отца Махфуза, а также ее мужа и дяди Нура - имама Ахмеда-ибн-Ибрахима и бросит к ее ногам голову победоносного императора Гэлаудеуоса.

Нур-ибн-Муджахид организовал новый поход против Эфиопии и двинулся на Фэтэгар. Гэлаудеуос, восстанавливавший в то время годжамскую пустынь Дэбрэ-Уорк, не успев собрать всей армии, двинулся ему навстречу. 23 марта 1559 г., не прислушавшись к мнению военачальников, советовавших ему избегать столкновений с противником до подхода полков из внутренних областей страны, Гэлаудеуос начал сражение, которое закончилось поражением императорских войск. В бою погиб ычэге Йоханныс, пал акабе сэат и много других сановников. Пал на поле боя и император Гэлаудеуос. Нур отсек ему голову. Однако это сражение не имело особых последствий в политическом или военном отношении, ибо в Харэре начался голод. В течение трех лет не было дождей. Народ Харэра считал, что это выставленная у городских ворот на столбе голова императора Гэлаудеуоса навлекла на мусульман страшное бедствие.

Итак, 1559 г. завершил тридцатилетнюю войну, не изменив основного соотношения сил между обоими противниками. Харэрский султанат продолжал владеть восточной частью Эфиопского нагорья. Эфиопская империя - как и прежде - занимала западную часть возвышенности. Такое положение вещей сохранялось вплоть до 1887 г., когда Харэр был занят войсками ныгусэ Менелика, правителя Шоа. В 1559 г. война прекратилась не только из-за голода, истощившего Харэрский эмират. Важным фактом было завоевание в 1557 г. султаном Сулейманом порта Массауа. С этого момента Османская держава перестала интересоваться странами внутри континента и вмешиваться в продолжавшиеся там кровавые столкновения. С приобретением Массауа была достигнута важнейшая для турецкой империи цель - овладение значительным пунктом в восточной части Красного моря, лежавшим на важном торговом пути. Экономическое ослабление и отсутствие поддержки извне побудили Харэр в конце концов прекратить борьбу. {160}

Глава IX

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВА

ВНУТРЕННЯЯ СИТУАЦИЯ

ПОСЛЕ ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ

После окончания тридцатилетней войны Эфиопия оказалась перед множеством трудных внутренних проблем. Желая восстановить авторитет центральной власти и возродить былое великолепие государства, император вынужден был вести политическую и вооруженную борьбу одновременно на нескольких фронтах. Эта борьба велась как с этническими группами, так и с крупными знатными родами, которые своими сепаратистскими тенденциями способствовали когда-то поражению государства и чьи притязания на самостоятельную власть отнюдь не уменьшились. Во второй половине XVI в. перед правителями Эфиопии встал еще один вопрос: политические взаимоотношения с посланцами из Европы, особенно же с иезуитами представителями папства, стремившимися к овладению эфиопской церковью и подчинению ее Риму. Эфиопия вынуждена была также защищаться от натиска мигрировавших племен галла, которые с юга стали вторгаться в Эфиопию уже в период правления Либнэ-Дынгыля. Для ослабленного длительной войной государства массовые нашествия галла представляли значительную угрозу. Одновременно все еще существенным был вопрос отношений между империей и мусульманским миром, к которому на юго-востоке принадлежал Харэрский султанат, а на севере - турки, занимавшие с 1557 г. порты на побережье.

В свое время, во второй половине XV в., император Бэыдэ-Марьям, отказавшись от централизаторской политики Зэра-Яыкоба, признал за правителями отдельных областей далеко идущие полномочия. Зависимость {161} правителей этих уделов от императора ограничивалась главным образом уплатой установленной дани и фактом принадлежности императорской короне. Такое положение вещей, фатальные последствия которого мы наблюдали во время тридцатилетней войны, сохранялось неизменным и во второй половине XVI в. Особенно большой самостоятельностью пользовались четыре области, следствием чего было их стремление главенствовать в государстве или совсем отделиться от империи. Формальным выражением этой самостоятельности было право правителей этих областей восседать на золотом троне. Этим правом обладали правители Тигре на севере, Бэгемдыра и Ласта в центре тогдашнего государства, а также Годжама на западе (по другим источникам - и Шоа). В других областях правители сидели на серебряном троне, а в остальных (расположенных в междуречье рек Аббай и Аваш) - на медном.

Среди этнических групп, стремившихся к самостоятельности, сильнее всего сепаратистские тенденции проявляли фалаша, издавна сопротивлявшиеся власти христианских императоров. В последней войне фалаша выступали на стороне мусульман, стремясь таким образом к уничтожению империи. Другие области, населенные разноплеменными народами, например гураге или гафат, также пытались воспользоваться войной и осуществить свои стремления к самостоятельности. Это явление было особенно опасным на юго-западе и юго-востоке. Если к этому добавить постоянные в тот период, шедшие сразу по нескольким направлениям вторжения народов галла, то можно с уверенностью сказать, что истощенная долголетней войной страна оказалась в очень сложной ситуации.