Чтение онлайн

Шумпетер был не только экономистом, но и социологом, которого интересовали перспективы развития капитализма. Напомню, что движущей силой развития у Шумпетера — предприниматель, новатор. Именно поэтому основу существования капитализма Шумпетер видел в частнопредпринимательской системе классического типа, основанной на мелкой и средней собственности. При накоплении же богатства, его институционализации, возникновении корпораций происходит деперсонализация инновационной деятельности, меняется культура и характер мышления. Главными фигурами в деловом мире становятся менеджеры, управляющие крупных корпораций. Но менеджер обладает совершенно другими чертами, нежели предприниматель и вместо стремления к нововведениям, риску и независимости мы видим осторожность, стремление к продвижению по службе и власти, к согласованности принятия решений на всех уровнях. И это не случайно, поскольку иерархическая (бюрократическая) структура крупной корпорации порождает как относительно слабые стимулы деятельности, которые неадекватны стимулам к риску у предпринимателей, так и определенную потерю ответственности за ведение дела. Да и само поведение «человека организации», предполагающее верность, послушание, безотказность не имеет ничего общего с поведением предпринимателя. Исчезает фигура предпринимателя — исчезает и возможность экономического развития. Более того, уход со сцены предпринимателя означает и скорую гибель буржуазии, поскольку процент выплачивается из его прибыли.

Кроме того, исчезновение фигуры предпринимателя приведет к разрушению социальной базы капитализма, основой которой является индивидуальный собственник. Но главная причина скорой, по мнению Шумпетера, гибели капитализма лежит не в сфере экономики, а в сфере культурной надстройки, так как в обществе формируется враждебное отношение к предпринимателям со стороны других социальных групп. Вину за это Шумпетер возлагает на радикальных интеллектуалов с их непомерной амбициозностью. Он отмечает, что одной из характерных особенностей цивилизации позднего капитализма является растущая доступность образования, в том числе высшего. Число высокообразованных людей растет, но адекватного роста рабочих мест, соответствующих их притязаниям, не наблюдается. И тогда большая армия интеллектуалов начинает искать причины своего неудовлетворительного положения в недостатках существующего общественного строя, реализуясь в его яростной критике. Таким образом, по мнению Шумпетера, формируется среда, непригодная для предпринимательства и оно исчезнет, а вместе с его исчезновением прекратится социальный и общественный прогресс. Напрашивается парадоксальный вывод, что капитализм отомрет под бременем собственных успехов — высоких темпов экономического развития, приводящему к господству «большого бизнеса» и доступности образования.

Но вернемся вновь к экономическим аспектам взглядов Шумпетера и рассмотрим более подробно его концепцию прибыли и предпринимательства на фоне эволюции теорий прибыли.

В современной трактовке чистая прибыль рассматривается как остаток после того, как совершены выплаты владельцем всех факторов производства (процент, рента, заработная плата), включая сюда издержки упущенных возможностей или так называемые неявные издержки. В условиях совершенной конкуренции совокупный продукт сводится к выплатам факторам производства то есть в этих условиях экономической (чистой) прибыли не существует. Однако такой взгляд на прибыль существовал не всегда и его эволюция была тесно связана с эволюцией взглядов на предпринимательство.

Понятие предпринимателя, выполняющего функцию, полностью отличную от функций капиталиста и управляющего, формализовал в середине восемнадцатого века французский экономист Р.Кантимон. Он показал, что расхождение между рыночным спросом и предложением создают возможности покупать дешево и продавать дорого. И людей, использующих возможности извлечения прибыли в этих условиях, Кантильон назвал предпринимателями, т. е. индивидами, желающими купить по известной цене и продать по неизвестной. Более того, он отметил, что эти действия не обязательно требуют производственной деятельности и не обязательно поглощают личные средства предпринимателя. По Кантильону, предпринимательская прибыль — это вопрос предвидения и желания брать на себя риск, а само предпринимательство — экономическая функция особого рода, состоящая в приведении предложения в соответствии со спросом на различных товарных рынках. Эта идея Кантильона получила дальнейшее развитие в работах американского экономиста Ф.Найта. Что касается представителей классической политической экономии, то ни Смит, ни Рикардо функций предпринимателя не выделяли, очевидно считая, что процессы производства и капиталовложений являются более или менее автоматическими, не требующих принятия решений относительно оценок риска и всякого рода предвидения.

Также они не проводили четкого различия между прибылью и процентом.

Так что в рассмотрении концепций предпринимательства следует сразу перейти от Кантильона к Ж.Б.Сэю, который, с одной стороны, различал предоставление предприятию капитала, а с другой стороны, многочисленные функции надзора, руководства, контроля и оценки. Вознаграждением за первую функцию является процент, а прибыль выступает как вознаграждение за рациональное соединение всех факторов производства. Сэй обращал внимание на творческий характер этой функции в отличие от рутинных, повседневных операций по управлению производством, фактически разграничивая функции предпринимателя и простого управляющего. «Маржиналисткая революция» сняла проблему, так как в условиях совершенной конкуренции и статического равновесия совокупный продукт в точности сводится к факторным выплатам в соответствии с принципом предельной производительности. И то, что классики называли прибылью, теперь получает название процента.

Не случайно поэтому интерес к теории прибыли совпадает с интересом к анализу динамических моделей. И вклад Шумпетера в теорию прибыли несомненен. Прибыль в его динамической модели экономического развития выступает как вознаграждение за предпринимательскую деятельность, за открытие и реализацию новых комбинаций факторов производства, за воплощение ранее неизвестных, новых рыночных возможностей в виде новых товаров, услуг, технологий и т. д. По Шумпетеру предпринимательская прибыль носит временный, недолговечный характер и исчезает, как только новаторская форма производства превращается в традиционную, повторяющуюся деятельность. Сам же предприниматель, как мы уже отмечали, представляет собой особый социальный тип, обладающий способностью к реализации многообразных рыночных возможностей.

Как составная часть в современную теорию прибыли входит взгляд на природу прибыли, высказанный американским экономистом Ф.Найтом (1885–1972) в своей известной книге «Риск, неопределенность, прибыль» (1921), где он рассматривает прибыль как доход за несение бремени неопределенности. При этом Найт проводит четкое различие между понятиями «риск» и «неопределенность». По его мнению, значительная часть рисков в экономическом процессе исчислима, является объектом страхования и потому становится статьей издержек производства, вычитаемой из прибыли. Прибыль же, по Найту, вытекает из подлинной неопределенности и представляет собой непредвиденную разницу между ожидавшимися и реальными поступлениями от продаж как следствие угадывания цены. Следовательно, прибыль может быть как положительной, так и отрицательной величиной. Неопределенность порождает несоответствие между действительным и ожидаемым доходом и количественным выражением этого несоответствия и является прибыль (убыток). Как следствие, прибыль исчезнет в стационарной экономике, где все будущие события могут быть предугаданы.

Кроме теорий, объясняющих прибыль:

а) как временного дохода, получаемого от технических нововведений (И.Шумпетер);

б) как результата неопределенного характера будущих событий (Ф.Найт);

существует еще один аспект прибыли:

в) прибыли как дохода, порождаемого существованием монополий.

Прибыль может существовать при наличии хотя бы одного из этих условий. В условиях же совершенной конкуренции, существующей в статических условиях при полной определенности перспектив, понижение цен до уровня издержек производства ликвидирует всякую дополнительную прибыль сверх суммы заработной платы, процента и ренты, складывающейся под влиянием конкуренции.

Анализу статического равновесия и проблемам оптимального распределения ресурсов в условиях совершенной конкуренции было посвящено подавляющее количество экономических исследований последней трети девятнадцатого — начала двадцатого века. Однако усиление монополистических тенденций в экономике заставило обратить внимание на проблему ценообразования и распределения ресурсов в условиях господства монополий.

На процесс усиления монополизации экономики в последней трети девятнадцатого века первыми обратили внимание представители немецкой исторической школы, и это не случайно, поскольку именно они в своих исследованиях сделали акцент на описании отдельных экономических процессов, собирании фактического материала. Эту стадию развития капитализма они назвали империализмом по аналогии с процессом формирования империй прошлого — римской, персидской и др. Поскольку самым ярким проявлением империализма стал захват колоний, поначалу он был рассмотрен как чисто политический феномен. Любопытно, что Й.Шумпетер не согласился с такой трактовкой, доказывая в своей книге «Социология империализма», что капитализм и агрессия несовместимы, так как товарные отношения формируют тип человека, который стремиться решать проблемы мирным путем; иными словами, получать необходимые блага с помощью честной сделки, а не с помощью насилия. Нельзя вывести, по Шумпетеру, империалистическую политику из экономических отношений капитализма, а надо апеллировать к нерациональности человека, к привычкам, обычаям, психологии, доставшимся человеку в наследство от феодализма. Здесь Шумпетер выступает как представитель институционального направления.

Анализу империализма были посвящены многие исследования представителей германского социал-демократического движения, наиболее известной является работа Р.Гильфердинга (1877–1941) «Финансовый капитал» (1910), в которой он сделал одну из первых попыток дать научное объяснение новым явлениям капитализма. Гильфердинг принимает положение и классической школы, и марксизма, что стремление к возможно более высокой прибыли имеет объективным результатом тенденцию к установлению равной средней нормы прибыли на равные по величине капиталы. Этот результат достигается конкуренцией капиталов из-за сфер применения, постоянным приливом капитала в такие сферы, где норма прибыли выше средней и постоянным отливом из таких сфер, где она ниже средней. Однако Гильфердинг обращает внимание на то, что эти постоянные «приливы» и «отливы» наталкиваются на препятствия, увеличивающиеся с уровнем капиталистического развития, к которым, в первую очередь, следует отнести колоссальное увеличение основного капитала. На этой базе возникают промышленные монополии. Тенденции к монополизации промышленности стимулируются, по мнению Гильфердинга, заинтересованностью банковского капитала, который стремится к абсолютному устранению конкуренции между теми предприятиями, в которых он принимает участие. Так возникает финансовой капитал, который, по выражению Гильфердинга, «…хочет не свободы, а господства. Он не видит смысла в самостоятельности индивидуального капиталиста и требует ограничения последнего. Он с отвращением относится к анархии конкуренции и стремится к организации… Он нуждается в политически сильном государстве. Ему нужно государство, которое повсюду в мире может осуществлять вмешательство, чтобы весь мир превратить в сферу приложения своего финансового капитала». Здесь Гильфердинг выступает как последователь марксизма, однако в дальнейшем он становится сторонником теории «организованного капитализма», где рассматривается благотворная роль промышленных и банковских монополий как факторов упорядочения производства, устранения кризисов перепроизводства. Согласно более поздним взглядам Р.Гильфердинга, господство крупных банков над промышленностью, концентрация финансового могущества позволяет планировать производство и открывает возможность бескризисного развития.