Чтение онлайн

После войны, как известно, имели место антисемитские проявления, и бабушка очень хотела поменять фамилию, но дедушка наотрез отказался.

Моя мама, Гольдштейн Бэлла Леонидовна, родилась в простой семье. Ее родители живут в пгт Любашовка, Одесской области. Дедушка, Михайленко (Михлин) Леонид Григорьевич, сделал удивительную карьеру. Родился он в с. Выгода, в 1932 г.; бабушка, Михайленко (Койфман) Софья Исааковна, родилась в 1933 г. Во время войны вся семья бабушки эвакуировалась в Казахстан, кроме сестры матери моей бабушки — она со своей семьей осталась в г. Одессе — они не поверили в то, что может произойти, и все погибли.

Семья дедушки — мать с тремя детьми — эвакуировалась в Узбекистан, отца призвали в армию, где он погиб в 1942 г., в битве под Сталинградом. На стелле на Мамаевом Кургане высечена его фамилия.

После войны все семьи вернулись в Любашовку, где и познакомились будущие мои бабушка и дедушка.

Наша семья сохранилась вопреки определенным историческим процессам (1941–1944 гг.); из поколения в поколение остаются почитание старших, взаимопомощь между членами семьи, стремление к образованию, достойное воспитание, уважение и самое главное, что объединяет нас — это общая история. Проследив историю одной семьи, мы можем сказать, что события семьи развивались на фоне исторических событий и история государства в целом касалась каждой семьи и каждого человека в отдельности.

Одесса — этот город вызывает у многих различные ассоциации, воспоминания и чувства… В памяти сразу же всплывают слова: «Одесса-мама» и Привоз, шаланды и Оперный театр, бычки и коммуналки, «Молдаванка и Пэрэсыпь»… Общение с одесситами, с этим коктейлем из народностей, населяющих город, оставляет после себя вкус, который хочется почувствовать снова и снова. Одессит — это национальность со своим уникальным языком. Кто не слышал и даже не произносил сам, ссылаясь на то, что так говорят в Одессе-маме: «Я с вас смеюсь! Ну, это две большие разницы!» Чтоб я так жил, как вы все это говорили! И случайно ли вообще возникло выражение «Одесса-мама», которое от одесских биндюжников и балагул переняла не только «вся Одесса», но и вся страна?

Кстати, вы знаете, откуда взялось слово «балагула», которым в Одессе называли извозчика? Знатоки утверждают, что оно происходит от «бааль-агала», ивритского выражения, буквально означающего «хозяин повозки», ну а по сути являющегося обозначением этой почтенной профессии.

Нет, поначалу правительство пыталось бороться за «правильность» языка совсем юного на тот момент города. Екатерина решила сделать Южную Пальмиру одним из центров изящной словесности. А также заселить одесситами. А еще до того — откуда-то этих одесситов взять. А уж когда они разведутся, — всем режимам и правительствам по очереди бороться «с этими одесскими штучками». Кто до сих пор не понял, что это процесс не то чтобы бесконечный, но как минимум — до конца света, тот пускай ест побольше фосфора.

Первая филологическая победа властей стала и последней. Ведь, раз есть Одесса, то есть и одесситы — с иммунитетом уже врожденным. Они будут упрямо говорить свое и по-своему, и никто им не указ.

К сожалению, времена меняются, и даже из одесского языка многое потерялось и исчезло. Не последнюю роль в этом печальном событии сыграл рост общеобразовательного уровня и относительное выравнивание социального и национального состава горожан. Из французов в Одессе остался, разве что, бронзовый Дюк, из «итальянцев» — не менее бронзовый Спартак перед одноименным стадионом. Конструкции типа «Я видел вас идти по Дерибасовской», отвечающие только нормам идиша, исчезают из употребления по мере уменьшения еврейского населения города.

Исследовать и понять, наконец, что же такое язык «одессиш» пытались многие. Кто-то считал его просто суржиком, другие — ярким и колоритным самостоятельным языком. Как бы то ни было, одесский язык заслуживает хотя бы поверхностного рассмотрения грамматических тонкостей и его «несуществующих» законов.

Во-первых, здесь нет четких, раз и навсегда установленных норм и правил. Вместо них присутствуют лишь общие закономерности, традиции в произношении, ударении, строении предложений и прочее. Например, в русской филологии есть термин «свободное ударение». Одесское же ударение за свою свободу долго боролось и в результате этой войны за независимость ее обрело.

О том, что «в Москве документы кладут в портфель», а в Одессе «документы ложат в портфель» еще в 1855 году К.П. Зеленецкий писал в книге «О русском языке в Новороссийском крае»:

«Первая черта, которая поражает каждого русского, в первый раз приезжающего в здешние места, состоит в перестановке ударений, иногда странной и совершенно произвольной. Документы, закон, сельской, на дворе становится холодно; это не до меня принадлежит; вы слишком много работаете…».

Некоторые исследователи часто сокрушаются по поводу того, что «чисто одесского» в одесском жаргоне практически-то и нет. Однако, уже сама интонация может считаться визитной карточкой одессита:

Поссорились Абрамович с Рабиновичем:

— Ты вор и мошенник! — сказал Рабиновичу Абрамович. Рабинович подал в суд…

Судья вынес решение:

— Абрамович, должен сказать при всех, шо Рабинович не вор и не мошенник и еще извиниться.

Идет суд. Слово дают Абрамовичу:

— Рабинович не вор и не мошенник??! Я извиняюсь!

А неправильное произношения гласных и согласных! В частности, «и» вместо «у» и очень часто вместо «ы».

— Мамочка, скажи, пожалуйста, как написать — «флякончик» или «фликончик»?

— Шо ты мучаешься, напиши «пизирек» и ложись спать.

Даже если отставить в сторону интонацию, ударение, лексические неправильности, в любой толпе можно будет услышать одессита. Нежная шепелеватость всегда выдает его с головой.

«Е» после Ж, Ч, Ш, Щ произносится мягко: жесть, женщина, черпать, шерсть, шея…»; «И» после Ж, Ч, Ш, Щ всегда мягкое: жила, леший, широкий, щипцы, рощи, невежи…»; «Ь» произносится мягко после Ж, Ч, Ш, Щ, не изменяясь в «Ъ»: рожь, отрежь, ночью, вошь, помощь, вещь…» (В. Долопчев. «Опыт словаря»).

Одесситы до сих пор умудряются смягчать даже «щ» превращая его в «ч»:

— Почтение, Грач, — сказал Иван Пятирубель, — какая-то женчина колотится до твоего помещения… (И. Бабель. «Отец», первоначальный вариант).

Но все смягчать нельзя — скажете вы. Да! И одесситы вносят твердость туда, где она, ну никак, не может быть!

«Буква «Е» — особенно там, где над нею стоит ударение — произносится здесь иными с какой-то неприятною и приторною протяженностью, как звук «Э»: наблюдэние, исполнение, поведэние, невэста. Слово «семь» произносится «сэм» — дэто сэм, дэто восэм… (степень сравнения). (В. Долопчев. «Опыт словаря»).