Чтение онлайн

Та же внутренняя политика продолжалась и в России. Царь, который за границей благосклонно выслушал призыв Вэя к гражданскому освобождению евреев, не считаясь с будущим спасением их душ, решил, вернувшись домой, оставить все нетронутым, ища частичное решение еврейского вопроса для фантастические усилия Общества израильских христиан. Невзирая на то, что торжественное воззвание, изданное царем в 1817 году, за три года после его обнародования не привлекло ни одной группы новообращенных по той простой причине, что таких групп не существовало, а были лишь редкие изолированные случаев крещения, вызванных в большинстве случаев сомнительными мотивами, правительство выделило в 1820 году большой участок земли в Екатеринославской губернии для будущего поселения «христиан-израильтян». Он даже назначил специального чиновника с титулом куратора для его ведения.

Но проходил год за годом, и пустынная земля тщетно ждала поселенцев, а праздный Куратор так же тщетно искал, о ком бы позаботиться. Наконец, в 1823 году на сцену вышла малоизвестная группа «израильских христиан». Он состоял из тридцати семи семей из Одессы, выразивших готовность принять свободные земли со всеми связанными с ними многообразными правами и привилегиями. Последующие запросы из канцелярии генерал-губернатора Новороссии выявили, однако, тот факт, что претенденты на народный пирог, хотя и исповедовали греческую православную веру, не имели свидетельств о крещении и даже не могли предъявить паспортов с В результате заявка авантюристов была отклонена.

Наконец, поняв неосуществимость всей миссионерской затеи, граф Голицын посоветовал Александру I в 1824 г. распустить мифическое Общество израильских христиан с его Попечительским советом, имевшее к тому времени на своем бюджете целый штат правительственных чиновников. Царь отказался официально ликвидировать предприятие, столь торжественно провозглашенное, и общество без членства, управляемое попечителями без треста, продолжало фигурировать в списках государственных учреждений до 1833 г., когда Николай I издал краткий указ. Указ, положивший конец этому бюрократическому фантому. Новый правитель тем временем открыл совсем иные и отнюдь не фантастические ухищрения для привлечения евреев в лоно Православной Церкви. Этими приспособлениями были военные казармы и институт кантонистов.

В то время как русские власти мечтали о массовом обращении евреев в христианство, их внимание было отвлечено зловещим зрелищем огромного числа христиан, принявших учение, близкое к иудаизму. Российские официальные лица разоблачили существование секты «субботников» и «жидовствующих» в Воронежской, Саратовской и Тульской губерниях, причем все они без еврейского населения, которых в противном случае можно было бы заподозрить в миссионерской пропаганде среди греков-православных. Новая «жидовствующая» ересь впервые привлекла внимание центрального правительства в 1817 г., когда группа крестьян Воронежской области обратилась к царю с челобитной, в которой они наивно жаловались на «притеснения, которым им пришлось подвергнуться при руки местных властей, как церковных, так и гражданских, по причине исповедания ими закона Моисеева». Действуя по Высочайшему указанию, Голицын повелел «самым строгим образом исследовать» происхождение «секты» с целью предотвращения ее дальнейшего распространения и возвращения ренегатов в лоно Православия.

Греческий православный архиепископ Воронежский сообщил, по существу, следующее:

Секта возникла около 1796 г. «через естественных евреев». Впоследствии он распространился на несколько населенных пунктов Бобровского и Павловского районов. Сущность секты, не будучи непосредственно ветхозаветной формой еврейского богослужения, состоит из нескольких [еврейских] церемоний, таких как соблюдение субботы и обрезание, произвольный способ заключения и расторжения брака, способ погребения мертвых и молитвенные собрания. Число явных сектантов составляет тысячу пятьсот душ обоего пола, но тайных, по всей вероятности, больше.

Для искоренения секты архиепископ Воронежский предлагает различные меры, которые должны быть осуществлены частью церковными властями, частью полицией, в том числе высылку солдата Антона Рогова, пропагандиста ереси.

Аналогичные донесения от духовных властей Тулы, Орлова, Саратова и других великорусских церковных округов вскоре поступили в Синод. «Жидовствующая ересь» быстро распространилась по селам и городам, нравясь как крестьянам, так и купцам. Всякий раз, когда сектанты подвергались критике, они заявляли, что они жаждут вернуться к Ветхому Завету и «сохранить веру своих отцов, иудеев».

Центральные власти были встревожены и прибегали к чрезвычайным мерам, чтобы остановить распространение раскола. Комитет министров утвердил следующий драконовский проект, представленный графом Кочубаем в 1823 году:

Главы и учителя жидовствующих сект должны быть призваны на военную службу, а непригодные к службе сосланы в Сибирь. Все евреи должны быть изгнаны из районов, в которых появилась секта субботников или «иудеев». Сношения между православными жителями и сектантами всячески пресекать. Всякое внешнее проявление секты, как, например, проведение молитвенных собраний и соблюдение церемоний, не имеющих ничего общего с христианскими, должно быть запрещено. Наконец, чтобы сделать сектантов предметом презрения, надлежит дать указание объявить субботников еврейской [76] сектой и широко и широко опубликовать, что они на самом деле жиды, поскольку их нынешнее обозначение субботниками, или приверженцами Моисеева закона, не дает народу должного представления об этой секте и не возбуждает в нем того чувства отвращения, которое должно производиться сознанием того, что на самом деле цель состоит в том, чтобы превратить их в жидов.

Все эти полицейские уставы, кроме схемы дисциплинарных церковных мер, предложенной Синодом в целях «искоренения иудейской секты», были санкционированы Александром I (февраль и сентябрь 1825 г.). Трагические последствия этих репрессий выявились лишь в следующее царствование. Целые поселения были разорены, тысячи сектантов сосланы в Сибирь и на Кавказ. Многие из них, не выдержав гонений, вернулись к православной вере, но во многих случаях внешне, продолжая втайне держаться своих сектантских догматов.

Что касается евреев, то непосредственный результат этих мер был незначительным. Число евреев, участвовавших в декрете об изгнании из затронутых великороссийских правительств, было ничтожно мало, так как из-за ограничения еврейского права на жительство единственными евреями, которых иногда можно было встретить там, были несколько коммивояжеров или винокуров. И все же косвенно жидовствующее движение пагубно сказалось на положении русского еврейства. Религиозно настроенные правительственные круги Петербурга раздражались тем, что так много выходцев из православной паствы переходили в стан тех самых людей, среди которых правительство тщетно искало прозелитов, а колонии так гостеприимно приготовленные для израильтян христиане требовали жителей, многие великорусские деревни должны были быть лишены жителей, сосланных в Сибирь за их еврейские наклонности. В сознании министра по церковным делам Голицына утвердилось мнение, что «евреям предписано своими догматами обращать всех в свою религию». Эти обстоятельства создали в российских официальных кругах настроение, благоприятствующее репрессивным мерам, и способствовали их моральному оправданию. Соответственно, последние годы царствования Александра I были отмечены обострением религиозного гнета, доходившего временами до массовых гонений.

Чувства такого рода были причиной средневекового запрета на содержание прислуги-христианина. Запрет был предложен Голицыным, человеком, в остальном далеким от антисемитских предрассудков, и был официально оправдан в Сенатском указе от 22 апреля 1820 г. мнимым прозелитизмом евреев. В качестве примеров последнего Сенат приводит иудейское движение в Воронежской губернии, сообщение херсонского губернатора о некоторых христианских прислугах в еврейских домах, принявших еврейские обычаи и обряды, и т. д.

Те же мотивы, усиленные давно проводимой правительством тенденцией удаления евреев из деревень, предполагали более жесткие ограничения в сдаче евреям помещичьих имений с прикрепленными к ним крестьянскими «душами». Указы, изданные в 1819 г. и в последующие годы, обязывают местную администрацию преследовать в судебном порядке все так называемые «крестенские» договоры, сделки, по которым помещик сдавал урожай данного года в аренду еврею, дающему ему право нанимать крестьян для сбора хлеба и сена. и для других сельскохозяйственных работ. Такие сделки рассматривались как преступное посягательство евреев на право владения рабами, которое было прерогативой знати. Поэтому был отдан приказ отобрать у евреев всю такую аренду ферм, несмотря на полное разорение еврейских арендаторов, которым оставалось расплачиваться с помещиками.