Чтение онлайн

При Сулле была разработана система законодательных мероприятий, которая должна была закрепить в республиканских формах победу нобилитета, одержанную военным путем. Трибунская власть, которую консервативный нобилитет считал источником всех зол, была сведена к минимуму, законодательная инициатива у трибунов отнята, а путь к дальнейшей карьере закрыт. Зато было увеличено число преторов и квесторов. Был установлен строгий порядок должностей в карьере и десятилетний интервал для повторного занятия той же должности. Были строго разделены гражданская и военная власть магистратов и промагистратов. Поредевший сенат был пополнен, на будущее доступ в него предоставлялся квесторской должностью. Все суды были переданы сенаторам, и были созданы постоянные судебные комиссии (в зависимости от характера разбираемых дел). Сулла попытался также отнять римское гражданство у жителей ряда италийских городов, но законность этих постановлений оспаривалась уже при его жизни, и они оказались нежизнеспособными. Сулла пытался воздействовать законодательным путем и на общественные нравы. Многие из сулланских (Корнелиевых) законов вошли в римское право, другие, слишком тесно связанные с политической борьбой, оказались недолговечными.

Материальную основу власти победивших предполагалось создать в лице так называемых сулланских колонистов. Для колоний были использованы земли, отобранные у италийских городов, что должно было привязать колонистов к чуждому им «делу нобилитета». Бывшие солдаты, посаженные на землю «большими массами со знаменами в военном снаряжении» (Аппиан), неизбежно оказывавшиеся во враждебных отношениях со своим окружением, представляли собой новую общественную силу. Новый принцип колонизации был попыткой сохранить для господствующей олигархии армию (хотя и в видоизмененной, внешне демилитаризованной форме) как постоянную опору.

И диктатура Суллы, и режим, оставленный им в наследство, были поражены глубоким внутренним противоречием. Интересы слоев и групп, составлявших опору сулланского строя (профессиональная военщина, деклассированные элементы и др.), находились в противоречии с интересами верхушки нобилитета, которыми Сулла старался руководствоваться в своей деятельности. Разорившиеся через 20 без малого лет сулланские колонисты превратились в горючий материал для новых гражданских войн. Они были связаны с сулланским строем лишь заинтересованностью в самой гражданской войне.

Ни один римский автор, принадлежащий к сенатской традиции, не дает безоговорочно положительной оценки деятельности Суллы. Его пренебрежение сословной (и любой) моралью, его пять браков, его циничный жестокий юмор, его демонстративная поза «счастливца», принятые им прозвища Феликс («Счастливчик») и Эпафродит (как переводил он то же слово на греческий язык) и многое другое наводят на мысль о его презрении к тем самым староримским идеалам, которые он пытался воплотить в своем законодательстве. Возможно, именно благодаря этому он мог использовать в интересах консервативного нобилитета чуждые ему силы и новые средства.

Сулле иногда приписывают позитивную политику по отношению к провинциям. Основания для этого сомнительны, и если говорить о каких-то новых тенденциях по отношению к провинциям в римской практике этого времени, то искать их придется не у сулланцев, но у их противников, а именно у Сертория, изгнанника, продержавшегося в Испании с 80 по 72 г.

Создавший вокруг себя «сенат» из 300 римских эмигрантов, Серторий освободил местное население от налогов и постоев, упорядочил суды, открыл школу для детей местной знати. Их учили латинскому и греческому языкам, и Серторий обещал со временем привлечь их к управлению государством, сознательно проводя политику романизации местной знати. Война с Серторием, которую римский историк Флор назвал «наследием сулланских проскрипций», продолжалась восемь лет.

«Искрой от погребального костра Суллы» Флор назвал и движение, возглавленное одним из консулов 78 г. — Лепидом. Сам бывший сулланец, нажившийся на проскрипциях, он выступил с осуждением сулланского режима. Лепид вновь обратился к гракханским лозунгам о верховенстве народа. Посланный в Этрурию для подавления восстания местного населения, он использовал свое положение для подготовки к гражданской войне. Сенат принял постановление о чрезвычайных мерах. Войско Лепида, двинутое им на Рим, потерпело поражение от второго консула Катула близ Марсова поля. Лепид бежал в Сардинию, где вскоре умер.

Но самым значительным событием этого периода явилось восстание рабов под руководством Спартака (73-71 гг.) — наиболее яркое проявление классовой борьбы в древности. Оно было начато группой рабов-гладиаторов из частной гладиаторской школы в Капуе. Около 200 рабов составили заговор, который был раскрыт, но 74 человека бежали и укрылись на Везувии. Восставшие выбрали трех предводителей, первым из которых был фракиец Спартак, бывший наемник, попавший в плен и проданный в гладиаторы. Он обладал выдающимися способностями военачальника и организатора. Двое других — Крикс и Эномай, вероятно, были галльского или германского происхождения. К восставшим сбегались рабы из округи и какие-то «свободные с полей». Римский отряд, пришедший из Капуи, был отбит. Нанеся римлянам несколько серьезных поражений, Спартак, пишет Плутарх, «стал уже великой и грозной силой, но как здравомыслящий человек ясно понимал, что ему все же не сломить могущество римлян, и повел свое войско к Альпам, рассчитывая перейти через горы и таким образом дать каждому возможность вернуться домой —иным во Фракию, другим в Галлию».

Число восставших, по Аппиану, достигало уже 70 тыс. Древние авторы пишут о разногласиях в их среде (которые могли объясняться племенной рознью или разнородностью социального состава). Крикс с 20-тысячным отрядом был разбит в Апулии у горы Гаргана, где и погиб. Против Спартака, ведшего главную часть восставших, были посланы оба консула 72 г., и он их разбил поодиночке. Двигаясь к Альпам, Спартак одерживал новые победы, но неожиданно отказался от прежнего плана и повернул обратно. Возможно, условия местности были неблагоприятны, переход через Альпы тяжел, ситуацию за Альпами трудно было предвидеть. А италийские победы не могли не действовать на настроения восставших.

Спартак двинулся к Риму. Он приказал сжечь лишний обоз, перерезать вьючный скот и идти налегке. Сенат поставил во главе римских сил претора Красса, наделив его чрезвычайными полномочиями. В Пицене Спартак разбил отряд, возглавлявшийся его помощником, обратив солдат в бегство. Крассу пришлось прибегнуть к крайним мерам для восстановления дисциплины в войске. Тем не менее он просил сенат вызвать из провинции еще двух полководцев — Помпея и Лукулла. Спартак, однако, на Рим не пошел и направился в Южную Италию, он двигался через Бруттий к Мессинскому проливу, чтобы с помощью пиратов переправиться в Сицилию. Это не удалось. Тем временем Красс перегородил перешеек рвом. Спартак, засыпав ров, перевел по нему свою армию. Видимо, он хотел посадить ее на корабли в Брундизии и переправить в Грецию.

О последнем бое Спартака, который произошел в Апулии в 71 г., рассказывает Плутарх: «Он устремился на самого Красса; ни вражеское оружие, ни раны не могли его остановить, и все же к Крассу он не пробился и лишь убил двух столкнувшихся с ним центурионов. Наконец… окруженный врагами, он пал под их ударами, не отступая ни на шаг и сражаясь до конца». Отдельные отряды армии рабов еще действовали после его гибели. На них и напал прибывший Помпей. После поражения восставших было распято 6 тыс. рабов вдоль дороги, ведшей из Капуи в Рим.

Восстание Спартака, организовавшего из рабов огромную боеспособную армию, прошедшую по всей Италии, явилось беспрецедентным потрясением для Рима. Беспримерными были, насколько мы можем судить, и социально-идеологические представления восставших, отличавшиеся отсутствием монархического начала (характерного для Сицилийских восстаний) и запрещением употреблять в своей среде золото и серебро. Память об этом восстании жила и в последующие века.

События 70-х годов I в. в Италии и в провинциях показали, что сулланский режим не мог обеспечить порядка и спокойствия в римской державе. Консулами на 70 г. были избраны Красс и Помпей — два бывших сулланца. Первый был выходцем из коренного нобилитета, но богатство нажил на проскрипциях и всяческих спекуляциях. Второй принадлежал к деятелям, которые своим положением были обязаны внутренним войнам в Италии. Теперь самим ходом вещей оба они были поставлены перед необходимостью отмены наиболее одиозных из сулланских установлений.