Чтение онлайн

Большой сборник писем Цицерона вводит нас в гущу политической и общественной римской жизни 63-43 гг. Свободные от судебной или пропагандистской задачи речей, написанные с необычной для римского автора откровенностью, эти письма обнажают перед нами подлинный строй мысли самого Цицерона, его друзей, всей той части общества, к которой он принадлежал.

Творчество Цицерона замыкает собой долгий период развития римской культуры. Недаром в своих последних сочинениях он как бы подводит итог этому развитию и, предвидя гибель Республики, не видит впереди ничего, кроме опускающейся на Рим черной ночи.

Современниками Цицерона были последние поэты римской Республики — Тит Лукреций Кар и Гай Валерий Катулл. Лукреций, еще клявшийся именем Энния, — автор дидактической поэмы «О природе вещей». Излагая атомистическую философию Эпикура, он ищет в ней способ победить страхи, рождаемые бедствиями отечества. Проповеднически страстный тон, поэтическая напряженность слога выдают глубочайшее волнение автора, которое требует все новых и новых подтверждений того, что познание мира может принести душевный покой. Катулл, отгораживаясь от политической жизни чудовищно грубой бранью по адресу Цезаря, Помпея и их окружения, сосредоточивает свои интересы на маленьком дружеском кружке, ищет ценности в мире дружеского общения и любви, которая у Катулла приобретает неведомую его эллинистическим учителям напряженность и трагичность. Стиль Катулла, внешне очень простой в кратких стихотворениях и сложный в больших, везде поражает тонкостью отделки, «единством лиризма и учености, страсти и рассудочности», создающим постоянную эмоциональную напряженность.

Это ощущение напряженности и тревоги характерно для всех позднереспубликанских писателей. Временный выход наметился лишь по ту сторону политического рубежа в первое десятилетие эпохи принципата.

История словесного творчества Средней и Поздней Республики все-таки дает одностороннюю и облагороженную картину римской культуры. Ее зрелищная сторона, которая была не менее характерной, может ее показать в иных аспектах.

Римские зрелища первоначально были связаны с религиозными праздниками, но вскоре стали даваться и по другим поводам. Древнейшими и самыми людными были игры в Большом цирке. Так называлась природная лощина размером примерно 600x150 м. между холмами Авентином и Палатином, склоны которых предоставляли места зрителям. Здесь устраивались конские бега. В первые века Республики граждане могли участвовать в состязании и сами, и посылая туда своих коней и рабов. Венок, которым награждался хозяин победившей упряжки, считался столь же почетным, как воинский венок за доблесть. В более позднее время зрительский азарт поддерживался соперничеством цирковых партий (при Республике их было две). Без конских ристаний не обходился ни один праздник. Высшие должностные лица подавали знак к началу бегов. Большой цирк вмещал до 150-200 тыс. зрителей.

Свои формы, обращенные к массовой аудитории, имела идеология славы. Так, всенародным зрелищем был так называемый триумф — торжественный въезд победоносного полководца в Рим и ритуальное шествие его к храму Юпитера Капитолийского. Триумфатор в расшитой золотом одежде, украшенный атрибутами Юпитера, в колеснице четверней двигался по городу. Перед ним везли напоказ добычу, изображения захваченных городов, таблички с названиями покоренных стран и народов, вели их предводителей или царей (которых, не доведя до храма, отправляли в тюрьму, где обычно и убивали). Здесь же шли ликторы со знаками власти, а за колесницей следовало войско, чьи победные восклицания подхватывались толпой. Солдаты распевали свои песни, иногда с грубыми насмешками над триумфатором (чтобы не сглазить его счастье). В храме он совершал благодарственное жертвоприношение. Завершался праздник пиром с угощением для народа. Триумф, предоставлявшийся сенатом, считался серьезным событием: он облегчал дальнейшую карьеру самому полководцу, а сыновьям его — соискание должностей.

В театральное действо обращались и похороны знатного человека. В погребальном шествии участвовали «изображения» (раскрашенные маски) знаменитых предков умершего. По словам Полибия, они надевались на людей подходящего роста и сложения, одетых в соответствии с должностями изображаемых. Они сопровождали тело на колесницах, а впереди них несли знаки отличия. На Форуме шествие останавливалось. Мертвого обычно ставили стоймя, «дабы он был виден всем», «предки» в масках рассаживались «по порядку в креслах из слоновой кости». «Неужели, — восклицает Полибий, — можно взирать равнодушно на это собрание изображений людей, прославленных за доблесть, как бы оживших, одухотворенных?» «Перед лицом всего народа, стоящего кругом», сын или другой родственник произносит речь, воскрешающую в памяти присутствующих «деяния прошлого», и «личная скорбь родственников обращается во всенародную печаль». По окончании похвального слова умершему оратор «переходит к повествованию о подвигах всех присутствующих здесь покойников, начиная от старейшего из них. Таким образом непрестанно возобновляется память о заслугах доблестных мужей, этим увековечивается слава граждан, совершивших что-либо достойное, имена благодетелей отечества становятся известными народу и передаются в потомство; вместе с тем — и это всего важнее — обычай поощряет юношество ко всевозможным испытаниям на благо государства, лишь бы достигнуть славы, сопутствующей доблестным гражданам» (пер. Ф. Мищенко).

Такие ритуальные похвалы, связывавшие военные подвиги умершего со всем его нравственным обликом, Дионисий Галикарнасский называл «древним изобретением римлян». Цицерон, правда, сетовал на то, что «из-за этих похвальных слов наша история полна ошибок, так как в них написано многое, чего и не было: вымышленные триумфы, многие консульства, даже вымышленные родословия…». Однако и в его время образцы такого красноречия, хранившиеся в фамильных архивах, находили практическое применение, служа продолжению определенной традиции.

От масок, выносившихся на похоронах, вел свое начало знаменитый римский скульптурный портрет с его интересом к индивидуальным чертам лица, стремлением к правдивости и неприкрашенности.

Постепенно складывающийся облик города давал возможность как бы созерцать картины римских побед. На его площадях и улицах умножались памятники военной славы: храмы, посвященные победам, колонны, воздвигнутые в честь полководцев, статуи знаменитых римлян. Со II в. до н.э. появляется и специфически римский тип памятного сооружения — триумфальная арка. Этому способствовало изобретение римскими строителями бетонной техники, стимулировавшее широкое распространение арочно-сводчатых конструкций и преобразовавшее античную архитектуру.

Аркады играют роль несущего элемента в очень характерном типе римских сооружений, вошедшем существенным элементом в римский городской пейзаж, — в акведуке (надземном водопроводе). Тип арочного акведука был выработан в 40-х годах II в. до н.э., когда был сооружен первый его образец — Марциев акведук. Аркада стала столь же характерной для римской архитектуры, как колоннада для греческой (тем не менее от колоннады римляне тоже не отказывались), и входила как существенный элемент в архитектуру общественных зданий, например огромного (на 1700 мест) закрытого театра Помпея, первого театрального здания в Риме (50-е годы до н.э.). К сожалению, от архитектуры Республики сохранилось немногое. Дошедшие до нас храмы не грандиозны, но замечательны по высоте техники и строгости форм. Лучше всего сохранился храм на Бычьем рынке с ионическими колоннами и полуколоннами (так называемый храм Фортуны) I в. до н.э. Простотой и совершенством отличается стоящий неподалеку круглый храм того же времени с коринфскими колоннами (раньше его считали храмом Весты, теперь — храмом Геркулеса). Перекрытие его не сохранилось. Лишь восемь гранитных колонн сохранилось от монументального храма Сатурна на Форуме.

Внешний блеск Рима должен был соответствовать престижу города-победителя. Тому же стали служить и праздничные зрелища, среди которых все большее место занимали сценические игры.

Если раньше спектакли устраивались только раз в год (на Римских играх), то в конце III — начале II в. устанавливаются еще три праздника, которые сопровождаются сценическими представлениями. Кроме того спектакли могли устраиваться и по поводу погребальных игр, триумфов и т.п.

Капитальных театральных сооружений не было — действие разыгрывалось на временных деревянных подмостках, где устраивалась широкая и невысокая сцена. На заднике была нарисована декорация, изображавшая уличный перекресток с несколькими домами, где были сделаны вырезы для окон и дверей. Зрители толпились вокруг (конечно, удобным для таких подмостков было место у подножия холма). Лишь в 194 г. были отгорожены места для сенаторов. Около 154 г. цензоры сдали подряд на строительство театрального здания, но по постановлению сената уже строившийся театр был разрушен, по словам римского историка, «как бесполезный и вредоносный для римских нравов». Подобное здание было построено лишь в 50 г., в самом конце Римской республики.

Постоянным элементом театрального дела в Риме, хранителем его традиций была труппа. Небольшая (один и тот же актер по ходу спектакля мог появляться в двух-трех ролях), она состояла в основном из рабов и отпущенников. Отпущенником обычно был и ее руководитель — «хозяин». Актеры играли без масок (масштаб зрелища их не требовал), постоянные сценические типы — характеры — обозначались каждый своим родом и цветом костюма. Мужчины — исполнители женских ролей белили руки. Женщины начали выступать на сцене только с появлением мима, в последний век Республики. Актерская техника (речь, жесты, движения) была очень разработана. Много места в спектакле занимали музыкальные номера с пением. Низкое социальное положение актеров в римском обществе не мешало некоторым из них достигать популярности и даже богатства. Отвечал за сценические игры эдил или претор. Спектакли устраивались в первой половине дня. Все объявления о них делались просто через глашатаев.

Со временем у сценических игр появился соперник, видимо меньше смущавший блюстителей традиционалистской морали, — гладиаторские бои. Происшедшие от этрусских погребальных обычаев (в конечном счете от человеческих жертвоприношений), они и в Рим пришли первоначально как похоронный обряд, который, однако, приблизительно с середины III в. быстро приобрел характер публичного зрелища, происходящего прямо на Форуме. В 174 г. «освободитель Греции» Фламинин при погребении своего отца устроил трехдневные игры с 74 гладиаторами. В 160 г. на погребальных играх в память Луция Эмилия Павла (победителя Персея) один только слух, что «дадут гладиаторов», сорвал представление «Свекрови» Теренция, так что при следующей попытке (на Римских играх) «хозяин» труппы, выступая в роли Пролога, молил зрителей: «Не дайте ж этому искусству сделаться уделом лишь немногих».