Чтение онлайн

Об отношении римской администрации к греческим городам, их юридическом положении в составе провинции свидетельствует истрийская надпись (ок. 100 г.н.э.) (SEG, I, 329; ISM I, 68). Лаберия Максима, наместника провинции Нижняя Мёзия, о протяженности границ Истрии и ее территории, а также о разрешении спора между гражданами города и лицами, ответственными за сбор налогов с прибрежной территории перед администрацией провинции. Наиболее ценная часть надписи — переписка легатов провинции с городом о даровании привилегий — датируется серединой I в.н.э. Как можно заключить из надписи, в составе провинции Истрия имела собственную территорию, закрепленную за ней еще с древних времен. Основным занятием жителей была ловля рыбы в Дунае и Певке и ее засолка, что составляло основной источник дохода городской казны. Римская администрация взимала налог с рыболовства и пользования лесными угодьями. При этом со времени включения городов в состав провинции был образован особый округ налогообложения (portorium Ripae Thraciae), простиравшийся от Димум до устья Дуная и являвший собой сеть таможенных станций, которые возникали там по мере продвижения на север и северо-восток римского завоевания. Римские властители отдавали сбор налогов на откуп арендаторам-откупщикам (conductores), которые непосредственно имели дело с греческими городами. Такая сеть налогообложения ущемляла интересы эллинских полисов провинции, и они стремились добиться у администрации: прав иммунитета — беспошлинности рыболовства и пользования земельными и лесными угодьями. Очевидно, каждый город провинции самолично хлопотал о предоставлении иммунитета. За положением в прибрежных городах провинции следили префекты, которые подчинялись наместникам провинции.

С созданием провинций Мёзии и Фракии во взаимоотношениях Рима и греческих полисов главным оставался вопрос о правах самоуправления и политике последних. При этом римляне стремились рассматривать города как союзные либо как свободные и независимые, что составляло видимость автономии «от предков», являвшейся столь важной для греков.

Серьезной уступкой традиционным эллинским свободам стало признание римлянами объединения западнопонтийских полисов в союз Пентаноль или Гексаполь. Совместные действия эллинов Левобережья Понта прослеживаются еще в эллинистическую эпоху, но возникновение союза городов датируется, вероятно, временем императора Августа. В состав конфедерации входили Томи — столица союза, Одесс, Каллатис, Истрия, Дионисополь. Во II в.н.э. к союзу присоединилась Месембрия, а в III в.н.э. ее место, возможно, заняла Аполлония (IGB, I2, 65). Пентаполь (Гексаполь) не являлся политической или военной организацией, но объединял членов согласно экономическим и религиозно-культурным, связям. Административно он был привязан к провинции Нижняя Мёзия, хотя в религиозном отношении они отличались. Главой объединения городов был вначале архонт, а затем понтарх, резиденция которого находилась в Томи. Понтарх нередко исполнял должность главного жреца императорского культа, но не всей провинции, где эти функции осуществлял sacerdos provinciae Moesiae Inferioris, а только в рамках союза. Совмещение должностей понтарха и архиерея, как правило, было обычным, хотя в надписях они не всегда упоминаются последовательно. Как главный жрец культа Августов понтарх носил золотую диадему с бюстами Цезарей и пурпурную мантию, мог быть избран пожизненно и передавать должность по наследству. На должность понтарха избирались наиболее достойные граждане каждого из городов, входивших в состав союза.

Об общности экономических интересов входивших в союз полисов свидетельствует попытка унифицировать вес и номиналы их монеты. Отсюда следует, что римляне стремились учитывать сложившиеся издревле политические, экономические и культурно-религиозные отношения между причерноморскими городами и делали все, чтобы не ущемлять их прав и интересов. Эллинские полисы являлись опорой римской власти в Подунавье и Фракии. Союз левопонтийских городов просуществовал до конца III в.н.э. и был упразднен после административной реформы Диоклетиана.

В римскую эпоху политическая жизнь полисов Левобережного Понта характеризуется прочным господством олигархии, выражавшей интересы зажиточных рабовладельческих слоев. По эпиграфическим данным мы знаем несколько выходцев из богатых семейств городов Томи, Каллатиса, Истрии, сосредоточивших в своих руках многие политические и гражданские права. Богатые горожане, замещавшие различные магистратуры и почетные должности, жертвовали средства на постройку храмов и городских стен, снабжали сограждан продовольствием и председательствовали в культовых фиасах. Подобная практика известна в Одессе, Каллатисе, Дионисополе, Месембрии. Лица эти, как правило, имели римское гражданство и являлись опорой римской власти в городах. Во внутриполитической жизни полисов в императорское время наблюдается подъем влияния Совета при некотором уменьшении прерогатив Народного собрания, что было результатом социальной и имущественной дифференциации граждан. Это подтверждается данными археологических раскопок захоронений семей, имевших богатый погребальный инвентарь. Греческие города Добруджи извлекали большую выгоду от вхождения в состав империи и политики римлян, направленной на поощрение их экономики и традиционных эллинских устоев жизни. После включения в состав провинции городам была разрешена чеканка монеты: Истрия и Томи выпускали ее с первой половины I в.н.э., а Одесс и Каллатис — со времени Нерона. Это подтверждает определенную стабильность их экономического положения. Чекан монеты продолжался до середины III в.н.э. После мероприятий Тиберия Плавтия Сильвана Элиана по укреплению границ провинции в городах улучшилось положение с продовольствием, а при Флавиях и особенно при Антонинах после присоединения Дакии наметилась тенденция к подъему греческих полисов. Это касалось в первую очередь Истрии, которая переживала полосу расцвета, а также Томи — столицы Пентаполя и резиденции префекта. В этих городах в больших масштабах осуществлялось строительство общественных зданий, храмов, водопровода и канализации. Значительную помощь при этом оказывали знатные люди городов.

Основой экономики Каллатиса, Томи, Одесса и других городов оставалось сельское хозяйство. Эти города имели тесные торговые контакты с другими античными центрами, поскольку находились на пути, который связывал Балканы через западное и северное побережья Причерноморья с Малой Азией и Арменией. Другая сухопутная дорога соединяла Византий и города западного побережья Черного моря. Каллатис имел также торговые и политические отношения с Александрией, Апамеей, Кизиком, Гераклеей Понтийской, Милетом, Херсонесом Таврическим, Ольвией, другими городами Западного Понта. Римские власти были заинтересованы в развитии торговли и назначали в города особых чиновников — логистов, следивших за состоянием торговых дел и финансов, а также гарнизоны своих солдат. Греческие города Малой Скифии, особенно Томи, осуществляли торговые связи с местным населением и другими областями греко-римского мира. Экономическому процветанию городов способствовало прекращение в конце I в.н.э. нападений варваров на их хору. Купцы и ремесленники Томи, Истрии, Дионисополя, Каллагиса объединялись в коллегии. Коллегии и культовые общества (фиасы) включали как греков, так и римлян. Особенно много таких союзов появилось во II в. В Истрии, Дионисополе, Одессе и Каллатисе в указанное время были очень популярны союзы певцов священных гимнов в честь Диониса, римских императоров и членов их семей. Распространение культа Диониса в западнопонтийских городах смыкалось с официально введенным здесь культом императоров, причем союзы певцов — гимнодов и их публичные состязания нередко устраивались с целью прославить императора и засвидетельствовать признательность Риму. Не случайно поэтому в состав жреческой прослойки городов входили и римляне, проживавшие как в городах, так и в окрестностях (АЕМ, XVII, 1894, р. 87, №11).

Контроль над всеми сферами жизни эллинских полисов со стороны романофильской греческой знати, политика римлян, рассматривавших города в качестве опоры в Подунавье и Фракии, способствовали консервации греческих обычаев, языка и культуры. В I-III вв. в городах почти не наблюдается романизации населения. Крайне незначителен также процент местных фракийских элементов среди граждан полисов. Особенно это заметно по спискам герусиастов и победителей состязаний гимнодов, среди которых подавляющее большинство — греки. Менее всего романизация затронула города фракийского побережья — Аполлонию и Дионисополь, среди жителей которых был наибольший процент фракийских элементов. В этой части Западного Причерноморья более всего римских граждан засвидетельствовано в Месембрии. В Малой Скифии значительной романизации подверглось население сельскохозяйственной округи городов, где в императорскую эпоху осело много римских поселенцев — ветеранов и колонистов. Последние жили в деревнях (vici), названия которых, как правило, были римскими, особенно на хоре Истрии. Греческое и фрако-гетское население сельскохозяйственных районов находилось в поземельной зависимости от римских граждан и ветеранов. Укрепление хоры полисов за счет римских колонистов способствовало упрочению господства Рима над греческими городами, а засилье олигархии в полисах укрепило на длительное время рабовладельческие порядки. Означенная социальная и демографическая структура аграрной территории сохранила местную земледельческую общину в качестве социально-экономического целого.

В 248 г.н.э. коалиция варварских народов — готов, вандалов, карпов, певкинов (бастарнов) и других — в количестве 30 тыс. человек под предводительством готских царей Аргаифа и Гюнтериха обрушилась на Добруджу. Особенно серьезно пострадала аграрная территория городов. Из полисов наибольшему разрушению подверглась Истрия. При императоре Галлиене (253-268 гг.н.э.) в результате нападения готов и герулов погибают незащищенные стенами кварталы Каллатиса. Томи удалось отбить атаки варваров в 248 г., но в 269 г. и ей все же пришлось испытать горечь поражения. При Гордиане III Истрия, Дионисополь, Одесс, а при Филиппе Арабе Томи и Каллатис прекратили выпуск собственной монеты. Это был период упадка греческих городов. Положение усугублялось тем, что варвары нападали в основном с моря, нарушая традиционные связи с близлежащей округой. Не случайно поэтому при Деции была предпринята попытка восстановить прерванные коммуникации между городами.

При императорах Аврелиане, Диоклетиане и Константине положение немного улучшилось. По реформе Диоклетиана, положившей конец существованию Пентаполя, греческие города оказались в составе новой провинции Малая Скифия, входившей во фракийский диоцез. Томи по-прежнему оставался главным городом провинции. По приказу Диоклетиана в городе были построены новые ворота и восстановлены окружные дороги. Контроль за безопасностью осуществлялся непосредственно римскими военачальниками. При Константине и Констанции II близ Томи был разбит римский военный лагерь. Подобная забота о греческих городах со стороны администрации способствовала тому, что там в IV-V вв. стал намечаться подъем уровня жизни. Вновь получили особое развитие металлообрабатывающее и керамическое производства, строительное дело, возводились новые крепостные сооружения, частные и общественные здания. Оживилась и торговая деятельность. Месембрия, оставшаяся по реформе Диоклетиана в провинции Гемимонт, переживала расцвет торговли в начале IV в., поскольку непосредственно была связана с Константинополем по морю.

В религиозной жизни населения городов произошли перемены, вызванные распространением христианства. Самое раннее свидетельство об этом — греческая надпись из Томи первой половины III в.н.э. В ней речь идет о коллективном погребении членов семьи некоего Гила, тогда как его жену Матрону должны были похоронить в другом месте вследствие «изменения религии», что может означать, вероятнее всего, принятие ею христианской веры. В IV-V вв. количество христианских памятников возросло.

В третьей четверти IV в. возобновились варварские вторжения в Малую Скифию, вызванные передвижением гуннских племен. Значительную угрозу в это время представляли готы, однако городам с помощью римской администрации удавалось сдерживать их напор. Действия готов все более находили поддержку у местного порабощенного населения, тяготившегося римской властью. После набегов гуннов на Фракию и Иллирию ок. середины V в.н.э. греческие города стали испытывать новую опасность. Но поселившиеся к концу столетия в юго-восточной части империи племена не нападали на греческие города, получившие возможность залечить раны, оставленные многочисленными предыдущими войнами.

* * *

В отличие от городов Западного Причерноморья греческие государства в Северном Причерноморье испытывали римское влияние разной степени интенсивности. Если полисы Нижнего Поднестровья и Побужья, как и Херсонес, в различные периоды входили в состав римской провинции Нижняя Мёзия, подчиняясь ее администрации, то Боспорское царство, хотя и попало в орбиту римской политики, все-таки сохраняло самостоятельность, но только как клиентское государство.

Римские императоры постоянно держали в поле зрения политическую ситуацию в Причерноморье. В Рим неоднократно прибывали посольства от царей скифов и сарматов, стремившихся к установлению дружественных отношений. (RGDA, 31; Флор, 34). Римская политика в Причерноморье строилась в зависимости от ситуации в Балкано-Дунайском регионе, т.е. общее направление римской восточной политики непосредственно затрагивало Западное и Северное Причерноморье. При этом Рим пытался воздействовать на народы и государства северного побережья Понта Евксинского с двух сторон: из Малой Азии и Нижней Мёзии. При Августе и Агриппе Рим пытался связать Боспор и северо-восточные области Причерноморья с послушными ему регионами в Малой Азии, а при Клавдии и Нероне — привязать политически к системе римского управления на Востоке. В Северо-Западном Причерноморье политика римских властей направлялась из Балкано-Дунайского региона: размещение гарнизонов, военные экспедиции, посольства — все это находилось в зависимости от легатов Нижней Мёзии. При этом Рим постоянно стремился к гегемонии в этом районе: после реорганизации и выделения самостоятельных провинций Фракии и Мёзии римская дипломатия готовила повод для создания вассальных царств в Причерноморье, а в период подготовки восточных походов и дакийских войн наметилась тенденция к включению государств Северного Причерноморья в состав Империи, что вызвало размещение военных гарнизонов в ряде мест Таврики. Однако римлянам не удалось включить все государства Северного Причерноморья в систему провинциального управления, хотя в различные периоды времени и в разных частях региона римская власть и влияние проявлялись в той или иной степени.