Чтение онлайн

Иран и Византия были враждебны и в идеологическом отношении. В Византии господствовало христианство, тогда как в Иране — зороастризм. Но христианство, ставшее в первой четверти IV в. государственной религией империи, неизбежно децентрализовывалось в связи с особенностями развития отдельных стран, ходом классовой борьбы, а также борьбы между Византией и ее противниками, будь то Иран или варварские королевства Европы. Из-за земных и богословских споров из единого лона христианства в IV—V вв. выделились арианство, затем несторианство и монофиситство. Арианство утвердилось преимущественно у германских варваров, основывавших свои королевства на развалинах Западной империи; несторианство и монофиситство, наоборот — на восточных азиатских окраинах Империи (Византии). Эти, с точки зрения православной церкви, еретические течения, естественно, поддерживал враг империи — Иран, и несториане находили там убежище. Оттуда их учение распространялось далеко на восток, вплоть до центрального Туркестана и Маньчжурии. Раскол коснулся и закавказских церквей. В начале VII в. обособились армянская и албанская церкви, а грузинская сохранила православный обряд. И здесь имела значение подстрекательская роль Ирана.

В Восточной Римской империи еще долго удерживались античные (рабовладельческие) отношения, сохранили, по крайней мере в V—VI вв., свое значение города, в том числе и как торгово-ремесленные центры. В то время, как на западе начался культурный упадок, в Византии его не было: здесь и в христианский период сохранялись значительные традиции античной культуры. До VII в. существовала еще известная Александрийская библиотека, сожженная затем арабами. Но даже в IX в. патриарх Фотий имел возможность пользоваться, видимо, из других библиотек, трудами многих античных ученых, ныне утерянными. Античная традиция не только сохранялась в Византии, но отчасти и развивалась, хотя не столь активно, как позднее в арабском мире.

Античные научные и литературные традиции в не меньшей степени сохранялись в сирийской и отчасти армянской, а затем в арабской культуре. Особенно успешно эти традиции развиваются в раннее средневековье в сирийской (арамейской) культуре — одной из древнейших в Передней Азии. Арамейский язык являлся общераспространенным «лингва франка» в этом регионе еще во второй половине I тыс. до н.э. Но собственно сирийская литература начинает развиваться приблизительно с начала нашей эры, достигая своего апогея в V—VIII вв. Позже, когда большая часть арамейцев подверглась арабизации, литература на сирийском языке (двух диалектах) существовала вплоть до конца XV в. Еще в XIII в. знаменитый Бар Гебрей писал и по-арабски и по-сирийски. В крупнейших центрах сирийской культуры (Эдессе-Урхе и др.) существовали научные общества, школы ученых и переводчиков. Последние, особенно часто в V—VIII вв., переводили на сирийский язык множество античных трудов по разным дисциплинам. Среди них — труды Аристотеля, Иосифа Флавия, Гиппократа и других представителей античной культуры, а также великое множество переводов раннехристианских памятников, начиная от Евсевия и кончая византийскими хронистами VI в.

Нечто подобное, хотя и в несколько меньших масштабах, происходило в Армении в V—IX вв. Армянские ученые той поры переводили на древнеармянский язык труды Аристотеля и Филона Александрийского, а также ранних христианских писателей. Переводились они сначала преимущественно с сирийского, а затем непосредственно с греческого языка.

Очень важно отметить, что ряд трудов античных авторов дошел до нас только в сирийском или древнеармянском переводах. Таким образом, эти две литературы также сыграли роль связующего звена между античностью и европейской культурой Возрождения и более позднего времени.

Знания о Востоке в Европе раннего средневековья (за исключением Византии) были более чем скромные. В основном пользовались теми известиями, что сохранила античная традиция в сильно урезанном, в частности и под влиянием христианства, виде. Это характерно, например, для такого ученого, как Орозий (ок. 380 г. — ок. 420 г.). У более поздних авторов (V—VIII вв.) сведений было и того меньше. Библиотеки уничтожались, в древних манускриптах нередко замазывали (стирали) старые тексты и поверх писали различные богословские трактаты.

Созданный в VII в. Арабский халифат охватил к 20-м годам VIII в. огромную территорию — от Китайского Туркестана и Западной Индии на востоке до Пиренейских гор на западе Европы. В VIII в. арабы пытались завоевать и Франкское государство, но потерпели поражение от каролингских майордомов (в битве при Пуатье в 732 г.). В свою очередь, попытка Карла Великого вытеснить арабов из Испании (778 г.) не увенчалась успехом, хотя позднее ему удалось основать «Испанскую марку» на северо-востоке Испании.

Объединение в составе единого государства (Арабского халифата) огромных территорий в Азии, Северной Африке и Европе само по себе способствовало развитию экономического, политического и культурного общения между народами трех континентов. В халифате в самом конце VII в. в итоге реформ халифа Абд ал-Малика арабский язык стал государственным и языком делопроизводства. До этого в прежних иранских областях употреблялись сирийский и пехлевийский языки, а в покоренных византийских провинциях — греческий. Не случайно первыми носителями культуры в халифате стали именно сирийцы, хорошо знакомые и с греческой, и с иранской культурой. Сирийские переводчики в VIII в. стали переводить на арабский язык и труды античных авторов. С ними соревновались на этом поприще ученые-персы, перелагавшие на арабский язык творения индийской и иранской культур. Так, уже в VIII в. в странах халифата сложилась своеобразная синтетическая культура, в которой главную роль играло греко-римское наследие. Это прежде всего труды математиков и географов, а также работы по медицине и некоторым другим дисциплинам.

Процветание городов в странах халифата, формирование там экономически сильного купечества способствовали расширению торговых связей не только с разными странами Азии, но также Европы и Африки. В этой торговле в IX в., да и в последующих столетиях, немалую роль играли еврейские купцы, которые держали в своих руках торговлю западноевропейских стран с Восточной Европой, Византией и Передней Азией. Арабский географ IX в. Ибн Хордадбех не случайно отмечает деятельность еврейских купцов-радапитов, которые возили свои товары через всю Европу в страны ислама. Еврейские общины были особенно сильны в захваченной арабами Испании, где из них нередко выходили крупные сановники, вроде Хасдая ибн Шафрута, по инициативе которого в середине X в. завязалась знаменитая переписка с хазарским каганом Иосифом. Евреем был и Ибрагим ибн Йакуб, совершивший во второй половине X в. путешествие по Чехии, Польше и ряду других стран Центральной Европы, о чем он оставил интересные записки.

Нельзя не отметить и известное возрождение южноитальянских городов, прежде всего Амальфи, купцы из которого сумели наладить отношения с некоторыми североафриканскими владетелями и таким путем обеспечить себе возможность торговли с Северной Африкой. С X в. поднимается и торговая роль Венеции в Средиземноморье. Из стран Востока в Европу вывозились преимущественно различные продукты ремесла, по большей части для обслуживания высших слоев европейских обществ. В огромном количестве в Европу, в том числе на Русь, шла арабская монета — дирхемы. Из Европы на Восток ввозились в основном невольники, в VIII—X вв. — главным образом славянского происхождения (об этом говорит их название в Андалусии и Сицилии — «сакалиба», т.е. славяне), хотя в их числе встречались и пленники из других европейских народов — франки, испанцы, германцы. Недаром гвардия кордовских владык в Испании именовалась «славянской». Немало рабов-славян попадало и в страны Северной Африки. Кроме рабов на Восток везли пушнину, в основном из восточноевропейских стран. Функционировали два главных торговых пути: один по Каспию, вверх по Волге и далее на Балтику, другой — через Средиземное море в Египет и страны Леванта.

Политические отношения между мусульманским миром и странами Европы не отличались стабильностью. В раннее средневековье они часто определялись отношениями с Византией и Хазарским каганатом, который в VIII—IX вв. был крупнейшим государственным образованием Восточной Европы.

В первой половине VIII в. арабы продолжали из Испании экспансию на север, в пределы Франкского государства. Борьба с ними Карла Великого была, возможно, одной из причин дружественного обмена посольствами между Карлом Великим и багдадским халифом Харун ар-Рашидом (786—809 гг.), о которых упоминает биограф Карла Великого Эйнхард[13].

Борьба между арабами и Византией проходила с известными перерывами на всем протяжении VIII — первой половины X в. Случалось, что мусульмане осаждали и сам Константинополь. Во всяком случае, большая часть Малой Азии была византийцами временно потеряна. Еще более существенными были определенные успехи африканских арабов в Италии, где южная часть Апеннинского полуострова, Сицилия, Сардиния, Корсика, Кипр, Крит были захвачены арабами, а в 840 г. создалась угроза Риму. Сицилия принадлежала арабам до 60-х годов XI в., когда ее завоевали норманны (из Нормандии). Но арабское влияние, как и византийское, особенно в области быта, культуры там сохранялось еще очень долго. Через эти завоеванные области, через находившуюся в руках арабов большую часть Испании их влияние на Южную, Западную и Северную Европу (при доминировании Византии в Юго-Восточной и Восточной Европе) заметно усилилось. Арабы являлись своего рода посредниками в передаче европейцам культурных достижений многих народов Востока — персов, сирийцев, кавказских народов, индийцев и др.