Чтение онлайн

Христианская церковь в средние века выступала носителем новых культурных ценностей. Вместе с тем из сложного, противоречивого набора христианских идей ортодоксальная церковь и на Западе, и на Востоке наиболее активно пропагандировала в основном те, которые помогали освящать божественным авторитетом феодальный строй, социальное неравенство, внушать народным массам смирение и беспрекословное повиновение феодалам и государству. В руках официальной церкви, таким образом, христианство превратилось в форму господствовавшей в средневековом обществе церковно-феодальной идеологии. Церковь была безжалостна к инакомыслию, неортодоксальному истолкованию вероучения, возможности которого таит в себе христианство. Последнее давало почву для возникновения разнообразных ересей, а иногда и для свободомыслия, которое в ту эпоху нередко также выступало в теологическом облачении.

Церковь укрепляла феодальный строй не только идеологически. Ее учреждения и институты — соборы, монастыри, ордена и братства, разветвленная и влиятельная администрация и военно-политические организации, церковные поборы и, конечно же, крупное церковное землевладение — были воплощением, важнейшей составной частью и мощным рычагом развития феодального общества.

Что касается духовной жизни средневекового человека, то она вовсе не сводилась к одним религиозным чувствам и представлениям. Жила и развивалась светская культура: в разных видах фольклора, в народных зрелищах, в прикладном и изобразительном искусстве, литературе. Эти светские мотивы нарастали особенно в XI—XV вв.

Таков был многослойный и многокрасочный мир средневековой Европы.

В наши дни и в западной медиевистике найдется немного ученых, отрицающих комплексный подход к истории феодального общества. Однако зачастую они видят главную его основу не в характере производственных отношений, а в других факторах. Некоторые считают такой основой вассально-ленную систему, другие — состояние феодальной раздробленности: есть ученые, усматривающие основу феодализма в господстве частновотчинной системы или натурально-хозяйственных отношений, или в преобладании «личных связей». Наконец, в последние годы усиливается тенденция сводить своеобразие феодального строя и его эволюцию к субъективному восприятию его людьми того времени, к их социальной психологии (менталитету) и мотивам поведения. Выше было отмечено, что господство натурального хозяйства, вассально-ленной системы и политической раздробленности в феодальном обществе было не повсеместным и временным и что само значение личных связей было скорее результатом экономических и социально-политических условий своего времени, чем их основой. То же в значительной мере относится к мировосприятию и миропониманию средневековых людей. Они порождались в немалой степени характером их социального самосознания. Поэтому, признавая значительную роль всех перечисленных черт феодальной системы, едва ли можно считать ту или иную из них приоритетной.

Трудности описания и анализа европейской истории того времени усугубляются тем, что она протекала со значительными особенностями и, как отмечалось, неравномерно в разных частях Европы. Только сравнительно-историческое рассмотрение всех модификаций феодального строя может показать историю Европы во всем разнообразии, выявить общее и особенное в развитии огромного континента. За единицу такого сравнительно-исторического анализа в данном томе берутся не отдельные страны, а более сложные и комплексные территориальные подразделения — регионы. Понятие это широко применяется в современной советской историографии. Исторический регион — это совокупность районов или стран, где главные, основные процессы общественного развития в тот или иной период протекают примерно одинаково. Таким образом, регион как бы воплощает единство общего (формационные черты), особенного (региональная специфика) и единичного (различия между отдельными странами и их частями). Решающая роль в выделении регионов принадлежит типологическим особенностям развития каждого из них. Дополнительными критериями служит географическая, этническая, территориально-политическая их общность.

Категория «регион» в связи с асинхронностью феодального развития отличается подвижностью: типологические особенности разных регионов изменяют свои черты в период развитого феодализма по сравнению с раннефеодальным.

Так, для раннего средневековья выделены следующие регионы: 1. Юго-Западный (Италия, Испания, Южная Галлия); 2. Византийская империя; 3. Франкское государство (Северная и Восточная Галлия и северо-западные области будущей Германии); 4. Германия между Рейном и Эльбой; 5. Центрально-Европейский регион (прибалтийские славяне, Польша, Чехия, Венгрия); 6. Славяно-Балканский регион (Болгария, сербско-хорватские и словенские земли, а также Далматинское побережье); 7. Северо-Западная Европа (Скандинавские и Британские страны); 8. Древнерусское государство; 9. Кочевое население степей и созданные им раннефеодальные государства в Восточной и Центральной Европе.

На втором этапе средневековья произошли некоторые изменения в составе регионов. Выделен новый обширный Западно-Европейский регион. В нем объединены Северная и с начала XIII в. Южная Франция (ранее она была в Юго-Западном регионе), Англия и тесно связанные с нею Ирландия и Шотландия (входившие ранее в Северо-Западный регион), германские земли, включая Голландию, Зеландию, Геннегау и Швейцарию. Эти смещения в региональном делении Европы были связаны с тем, что Англия и большинство германских земель, а также территория будущих Нидерландов «догнали» более развитые области междуречья Рейна и Луары—Северо-Восточной Франции и Запада Германии по уровню экономического и социального развития. С конца XII до середины XIII в. в состав германских земель вошли завоеванные земли за Эльбой, населенные западными славянами и балтами. В Славяно-Балканском регионе обособились, создав в XIV в. свои политические объединения, восточно-романские племена карпато-дунайского субрегиона — княжества Молдавия и Валахия. В отдельный регион Северной Европы выделились Скандинавские страны и Финляндия. В Восточной Европе наряду с Русским государством, где преобладала великорусская народность, возникло самостоятельное Литовское государство. Стали складываться украинская и белорусская народности, не имевшие тогда, однако, политической самостоятельности, так же как и оформившиеся в XIII — начале XIV в. народности эстов и ливов.

Необходимость показать общее (в масштабах континента) и особенное (в региональном масштабе) в развитии средневековой Европы определила и структуру тома: сочетание глав, раскрывающих конкретную историю отдельных регионов и стран, с проблемными главами, которые посвящены наиболее важным, узловым вопросам истории феодального общества. Это генезис феодализма; географические условия, этнодемографические процессы и развитие производительных сил; возникновение и рост городов; воздействие торговли и товарно-денежных отношений на общественную жизнь; эволюция феодального государства; классовая и социальная борьба; международные отношения в Европе и ее связи с другими континентами; история церкви и ересей. Большой раздел посвящается развитию общественного сознания и культуры средневековья в их общих чертах и региональных особенностях.

Авторы стремились воспроизвести в томе не сухую социологическую схему, но живую историю со всеми ее важнейшими событиями и крупными деятелями, донести до читателя голос той далекой эпохи.

Средние века приняли историческую эстафету от древнего мира. Естественно, они унаследовали и в течение известного времени сохраняли, частично усваивая, частично вытесняя, какие-то тенденции предшествующей эпохи: как позднеримской империи, уже находившейся в упадке, так и варварской периферии, где разрушались родоплеменные отношения и зарождалось классовое общество. Кризис, который переживали обе эти системы (и который в конце концов привел к смене их новым общественным строем), сопровождался политическими пертурбациями, междоусобицами и нашествиями, что в большей мере характерно для раннего средневековья — периода генезиса феодализма.

По всей Европе прокатывались одна за другой волны варварских вторжений и завоеваний. Уже в первые столетия нашей эры территория Римской империи была центром притяжения для варваров, в основном германцев. В V—VI вв. началось так называемое Великое переселение народов. На земли бывшей Западной Римской империи с севера массами стали вторгаться различные германские племена, искавшие новых мест для поселения. Сюда же с востока устремились кочевники: сметавшие все на своем пути гунны, аланы (северные иранцы) и др. Варвары разрушили старую политическую организацию Европы, создав на захваченных территориях множество новых государств — варварских королевств, довольно непрочных и быстро сменявших друг друга. Лишь Византия все же устояла и сохранила в раннее средневековье свою государственность.

Таким образом, раннесредневековая Европа представляла собой кипящий котел боровшихся друг с другом племен и народов, различавшихся по уровню социального развития. Всякий раз новые поселенцы вступали во взаимодействие с местным населением и предшествующими завоевателями, постепенно сливались с ними. В ходе этого не только происходил обмен культурными традициями и достижениями, но возникали раннесредневековые народности: западнофранкская и восточнофранкская, аквитанская, испанская, чешская, польская, венгерская, древнерусская, болгарская, сербская, италийская и др. В их формировании участвовали различные элементы: кельтские, романские, греческие, иберийские, германские, славянские, балтские, угрофинские, семитские, тюркские. Все европейские народы складывались, таким образом, на смешанной расовой этносоциальной основе.

С другой стороны, вторжения и войны эпохи «Великого переселения народов» и более низкий, чем позднеантичный, хозяйственный уровень варваров усугубили разорение Западной Европы, начавшееся еще в поздней Римской империи, упадок городов, аграризацию и натурализацию экономики. Следствием этих явлений хозяйственного, а также социальнопсихологического характера (нестабильность повседневного существования, неуверенность в завтрашнем дне) и частых в VI—VII вв. эпидемий было значительное сокращение населения в Западной, Юго-Западной и Северной Европе. В Центральноевропейском регионе и на Руси не было столь заметного демографического спада, но в целом эти регионы оставались менее населенными, чем Западная Европа и Византия.