Чтение онлайн

Одной из первых важнейших акций возникшей коммуны было обычно активное ее наступление на феодалов округи. Городское войско разрушало замки феодалов, захватывало и принадлежавшие им укрепленные поселения, которые в большом количестве повсеместно возникали в X—XII вв. и куда переселялось немало жителей соседних деревень и местечек. Побежденные коммуной и признававшие ее верховенство, феодалы должны были приносить присягу на верность коммуне, дарили или продавали ей свои земельные владения (обычно половину или треть), обещали — как вассалы — оказывать городу помощь в случае военных действий, а от лица проживавшего в их укрепленных поселениях зависимого населения обязывались ежегодно уплачивать коммуне установленные денежные и натуральные взносы. Как правило, феодалы (и жители бургов) принимали городское гражданство. Однако, переселяясь в город, феодалы далеко еще не признавали себя побежденными. Они воздвигали там дома-башни, сохранившиеся подчас до наших дней, нередко объединялись в сообщества, пользовавшиеся особыми правами внутри города, и ожидали подходящего момента, чтобы возобновить враждебные действия против коммун.

Завоевательная политика итальянского города по отношению к феодалам в XII—XIII вв. приводила к подчинению его власти обширной территории (дистретто), порой простиравшейся на 10-20 км от города-метрополии и включавшей не только сельские поселения, но и десятки крепостей, а иногда и мелких городов. Резко увеличилось население и самого города. На протяжении XIII в. население Флоренции выросло в 6 раз, Сиены — в 4-5 раз, Пизы — в 2-3 раза. К концу XIII в. процент городских жителей в целом по Тоскане вырос до 26,3% (в начале века он составлял лишь 10,8%), причем в дистретто Флоренции и подвластных ей городах проживало более 40% всех жителей. К началу XIV в. во Флоренции проживало примерно 95-100 тыс. человек (а всего в округе — 120 тыс.), в Милане в конце XIII в. — 100 тыс. (по другим данным — даже 200 тыс.), в Палермо и Неаполе — около 100 тыс. человек.

В XI—XIII вв. в Северной и Средней Италии функции отсутствовавшего там централизованного государства фактически выполнял каждый сколько-нибудь крупный город-коммуна, превратившийся с присоединением дистретто в город-республику. Одновременно произошло усложнение структуры управления. Постепенно место коллегии консулов занял подеста, возглавлявший Генеральный и Специальный советы города, насчитывавшие по несколько сот членов. Подеста был обычно выходцем из дворянской среды, он обязательно должен был иметь рыцарское звание, являться жителем другого города и приглашался на год вместе со своими судьями, нотариями и вооруженной свитой. Чужеземное происхождение подесты должно было гарантировать ему независимость от местных партий, хотя на деле эти надежды обычно не реализовывались.

Вместе с тем укрепление экономических и социальных позиций пополанов делало все более нетерпимым для них недостаточное привлечение их представителей к управлению городом. И они добились существенных перемен: наряду с Генеральным и Специальным советами, в которых были представлены как пополаны, так и нобили, были созданы советы, состоявшие только из пополанов, а наряду с подеста в городе появился еще один правитель — «капитан народа».

Внутри «большой коммуны» образовалась «малая коммуна». Почти повсеместно она возникла в середине XIII в. «Малая коммуна» представляла интересы купцов и владельцев наиболее богатых и влиятельных цеховых ремесленных мастерских, так называемых «старших цехов», получивших собирательное название «жирных пополанов» (populo grosso). Ремесленники «младших цехов», подмастерья и внецеховые элементы городского населения, так называемый «мелкий народ» (popolo minuto), или «тощий народ», не получили доступа к власти.

Однако и после образования «малой», пополанской, коммуны борьба между знатью — нобилями — и пополанством продолжалась. Кульминацией ее стало так называемое антимагнатское законодательство, имевшее целью ограничение влияния городских нобилей или их исключение из органов городского управления, предотвращение их возможных совместных выступлений, в том числе в союзе с пополанами. Вершиной антимагнатского законодательства во Флоренции стали «Установления справедливости» (1293 г.), согласно которым магнаты, нанесшие оскорбление и причинившие какой-нибудь ущерб пополанам, подвергались суровым карам. Дополнения к «Установлениям» (1295 г.) исключали магнатов из руководящих органов города, если они не являлись членами какого-либо цеха. Подобные пункты содержались и в постановлениях других городов.

Рост политического могущества и высокая ступень автономии городов Северной и Средней Италии были обусловлены высоким уровнем их экономического развития — как центров ремесла и торговли, преимущественно внешней, средиземноморской. Пиза и Генуя, а несколько позже и Венеция, оказавшие существенную помощь крестоносцам еще в осуществлении Первого крестового похода, были достойно вознаграждены. Венеция получила во всех захваченных крестоносцами городах Иерусалимского королевства места для устройства рынков и освобождение от налогов. Уже в первой половине XII в. почти во всех прибрежных городах Сирии и Палестины были основаны многочисленные колонии венецианцев, генуэзцев и пизанцев, которые стали важными центрами торговли между Западом и Востоком. Итальянские купцы из этих городов были частыми гостями и в египетских портах, прежде всего Александрии, и в портах Туниса, Алжира и Марокко, откуда привозили шерсть. После Четвертого крестового похода Венеция приобрела неограниченную власть над всем побережьем Ионического моря — от Эпира до Южной Мореи, над Критом, во внутренней Фракии и других территориях Византийской империи. В Констатинополе венецианцам принадлежал большой квартал, которым управлял подеста или баюл. После восстановления Византийской империи генуэзцы, соперничавшие с Венецией и оказавшие помощь Михаилу Палеологу, заняли привилегированное положение в Константинополе и приобрели ряд торговых портов на островах Эгейского моря, на берегах Малой Азии и в Крыму. На всем протяжении XIII в. и до поражения Генуи в битве при Кьодже в 1380 г. продолжалась ожесточенная борьба между этими главными торговыми соперниками на Востоке. Помимо Восточного Средиземноморья, Венеция прочно утвердила свое господство в Адриатике, подчинив себе Полу, Задар и Дураццо. Прибрежные города Романьи и Анконской марки также вынуждены были признать ее верховенство. Венецианские купцы стремились осуществить роль посредников между Адриатикой и городами долины По.

Города внутренних областей Италии — Милан и другие центры Ломбардии, Флоренция — использовали купцов Генуи и Пизы в качестве посредников в своей торговле с Западной Европой. Находясь на пересечении важных международных торговых путей — из Швейцарии, Франции и Германии в Лигурию и Тоскану, а также на Адриатическое побережье, Милан к концу XIII в. стал одним из главных торговых центров на Апеннинах.

Флоренция и ряд других городов Тосканы своим могуществом были обязаны прежде всего развитию шерстяной промышленности. Среди цехов Флоренции наиболее влиятельными были цехи шерстяников — Лана и Калимала. Купцы цеха Калимала торговали сукнами, привезенными из Франции, Фландрии и Англии, но очень рано стали заниматься их переработкой в более тонкие и дорогие. Флорентийские купцы в конце XIII — начале XIV в. приобретали для многочисленных мастерских Ланы и Калималы шерсть в Англии и Шотландии, на ярмарках Центральной Европы, Испании, Северной Африки и Греции. 20 мастерских Калималы перерабатывали ежегодно более 10 тыс. кусков иностранного сукна, вся же продукция шерстяной промышленности Флоренции составляла 100 тыс. кусков сукна в год. Особенностью цехового устройства итальянских городов было отсутствие четкого разделения на купеческие гильдии и ремесленные цехи, а также сочетание цеха с компаниями, ограниченное число учеников, редко встречающиеся подмастерья и, особенно, широкое использование внецеховых наемных работников.

С середины XIII в. банковские компании Флоренции, объединенные с цехами, прибрали к своим рукам значительную часть финансовых дел папской курии, ссужали крупные денежные суммы английскому королю. Флорентийцы нередко получали в Англии привилегии при экспорте шерсти и откуп на сбор пошлин. В 1252 г. Флоренция первая из итальянских городов-республик приступила к чеканке золотой монеты — флорина (1 флорин содержал 3,14 г. золота), получившего повсеместное признание в международной торговле. Несколько лет спустя широко распространился и венецианский золотой дукат.

Экономические и политические успехи городов Северной Италии и Тосканы обеспечили им возможность самостоятельного существования в качестве городов-государств, создали условия для высокого развития здесь материальной и духовной культуры, более благоприятные, чем где-либо в Европе.

Разительный контраст с ними представляли города Папской области, которые развивались медленнее, не смогли добиться сколько-нибудь значительных прав самоуправления, страдали от засилья враждующих между собой феодальных фамилий. Даже Риму по уровню его экономического развития и политической самостоятельности было далеко до Милана или Флоренции. Хотя временами он добивался более или менее широкого самоуправления, но ненадолго, оставаясь под властью папы или хозяйничавших в городе феодальных клик.

Города Южной Италии и Сицилии переживали расцвет несколько раньше городов Тосканы — в X—XII вв. Среди них выделялся Амальфи, купцы которого вели оживленную торговлю с Испанией, Тунисом и Египтом, Левантом и странами Балканского полуострова. Обширная колония амальфитанцев была в Константинополе. Из Византии и стран Леванта купцы Амальфи вывозили шелковые ткани, ковры, ювелирные изделия, часть которых затем продавали на ярмарках в Северной Италии.

На Адриатическом побережье Италии важнейшим торговым портом был Бари, до XI в. центр византийских владений в Южной Италии, через него шли многие товары (и прежде всего зерно) из Апулии в Венецию. Связанные преимущественно с транзитной торговлей при слабом развитии местной и ремесленного производства, эти города начали терять свою роль уже после норманнского завоевания и окончательно утратили ее в XIII в., так как лишились привилегии в Византии и арабских странах, враждебных норманнам. Еще более неблагоприятными для них были последствия политики императора Фридриха II Гогенштауфена, не допускавшего городской автономии и жестоко подавлявшего сопротивление городов.

Города Южной Франции — Марсель, Арль, Нарбонн, Бордо, Тулуза и др., как и итальянские, в большей своей части ведут родословную с галло-римских времен. В VIII—X вв. многие из них переживали упадок в результате многочисленных войн и вражеских нашествий (арабских, норманнских), а также эпидемий. В конце X—XI в. в условиях демографического роста и общего экономического подъема возродилось большинство городов, а также возникло много новых — на месте старых римских или по соседству с ними.

Возрождению и расцвету городов Прованса благоприятствовало их активное участие в средиземноморской торговле. Ведущая роль в ней принадлежала Марселю. Главными предметами торговли были сукна из Северной Франции и Фландрии, лен из Шампани и германских областей, ткани с золотой нитью из Генуи и Лукки, а также ремесленные изделия и продукты сельского хозяйства местного происхождения. Связи городов Прованса с Левантом упрочились в результате активной поддержки ими крестоносцев. После Четвертого крестового похода марсельцы получили торговый квартал в Константинополе. Им принадлежали торговые складочные пункты в Акре, Сеуте, Тунисе, Александрии. С конца XIII в. взятие Акры мусульманами, упадок шампанских ярмарок, конкуренция каталонских купцов в Северной Африке привели к падению торгового могущества Марселя.