Чтение онлайн

Общинники были собственниками или (по преимуществу) наследственными владельцами своих пахотных участков, которые не подвергались каким-либо переделам. Одновременно наряду с этой «большой общиной» в Средиземноморье почти повсеместно продолжала существовать (и была сильнее, чем в других европейских областях) так называемая домовая община, в которую входили взрослые женатые и неженатые сыновья хозяина дома с их женами и детьми (кондома, армандад), а также консортерия — ассоциация из двух-трех семей, связанных или не связанных родственными узами. Домовая община и консортерия как бы восполняли хозяйственную слабость «большой общины», так как именно им принадлежала организация всего процесса сельскохозяйственного производства на принадлежавших ее членам участках. Длительное сохранение таких большесемейных объединений объяснялось тем, что в Средиземноморье значительные пространства были заняты холмами и предгорьями, землями неудобными и трудными для обработки силами малой семьи. Этому же способствовала и система поочагового налогообложения, независимо от числа членов семьи.

В собственности (или владении) всей «большой общины» находились пастбища и леса, которые передавались общинникам во временное пользование.

В Северной Италии и Тоскане в XII—XIII вв. многие общины добились значительной автономии, превратившись в самоуправляющиеся сельские коммуны, внутренняя жизнь которых регулировалась составленными и утвержденными на собрании общинников законами — статутами. Административный аппарат сельской коммуны (особенно крупной, подчас объединявшей десятки деревень) во многом был схож с органами управления городской коммуной. Да и должностные лица именовались одинаково: подеста, ректор, консулы, массарии, деканы и др. Высшим законодательным органом был генеральный совет коммуны, собиравшийся обычно 2 раза в год. Он утверждал или изменял статуты, устанавливая размеры налогов и порядок их взимания, избирал высших должностных лиц, распоряжался землями, принадлежавшими коммуне, ее доходами. В состав совета входили главы семей, имевшие собственную недвижимость. Для исполнения административных функций в коммуне требовался значительный имущественный ценз, и поэтому очень рано на этих постах оказывались зажиточные крестьяне или торгово-ремесленные слои (порой имевшие дома и в городе, но проживавшие большую часть года на территории сельской коммуны).

Наряду с сельскими коммунами продолжали существовать общины, находившиеся почти в полном судебно-административном подчинении сеньора — собственника этой территории (особенно в Папской области и Сицилийском королевстве). По мере усиления городов и расширения их дистретто сельские коммуны на Севере и в Тоскане все более подчинялись городам.

В Кастилии, Леоне и Португалии в ходе Реконкисты сложилась специфическая форма общины — «бегетрия». Так именовались деревни или группы свободных крестьян-землевладельцев, которые пользовались правом самим избирать себе сеньора. Они обычно получали статус бегетрии от сеньоров или представителей королевского дома. Иногда сеньор оставался пожизненным патроном бегетрии. В отличие от итальянской сельской коммуны бегетрии сохраняли ту или иную форму зависимости от сеньора (или короля), хотя вначале права их были огромными: они могли свободно избирать своего сеньора, где угодно «от моря до моря», т.е. от Кантабрийского моря до Атлантического океана, свободно смещать его и избирать нового «до семи раз в день», если сеньор их притеснял или нарушал обычаи общины. На землю бегетрии часто бежали и феодально-зависимые держатели — соларьегос, надеявшиеся найти здесь защиту от произвола вотчинников. Появление такой своеобразной формы общины было связано со стремлением короля и крупных феодалов с помощью подобных льгот обеспечить в ходе Реконкисты вновь отвоеванные земли новыми поселенцами. Но в XII—XIII вв. постепенно все большее распространение получают такие бегетрии, сеньоры которых избираются лишь из определенного рода. Изменяется и характер повинностей сеньору: теперь это уже далеко не символические, как раньше, а регулярные и фиксированные взносы, обычно натурой. Происходит и усиление судебной и полицейской зависимости членов бегетрий от их сеньоров, особенно тех, которые получали на бегетрии иммунитетные права. В XIII в. был введен и ряд ограничений для членов бегетрий в их правах распоряжения имуществом, перехода в другую бегетрию. Помимо бегетрий, на Пиренейском полуострове (особенно к югу от р. Дуэро) существовали и общины других типов.

В Южной Франции, где, как и в Италии, крестьяне по большей части владели огороженными компактными наделами, община устанавливала время сбора винограда или — иногда — снятия полевых изгородей для выпаса общинного скота. Община и здесь приобретала автономию, хотя и более ограниченную властью городов (в более развитых районах) или феодалов (в более отсталых).

Общими характерными чертами аграрного строя в большинстве стран Юго-Западного региона были незначительное развитие домениальной пашни, а следовательно, и барщины, преобладание натуральной или денежной ренты, сравнительно небольшое число крестьян, находившихся в тяжелой личной зависимости. Эти особенности, несомненно, во многом были обусловлены природной средой региона: преобладанием гор и плоскогорий и небольшими площадями низменностей, в большинстве своем к тому же нуждавшихся в ирригации или мелиорации для их введения в культурный оборот. Равнинные участки обрабатываемых земель довольно редко (только в Ломбардии и Кастилии) состояли из чересполосно расположенных клиньев пашни, подчинявшихся принудительному севообороту. Чаще всего встречались огороженные участки поликультуры (использовавшиеся сразу под несколько культур): зерновые посевы или луговины были окружены (или перемежались) фруктовыми деревьями в виноградниками, виноградники и сады могли располагаться и компактно, по соседству с участками пахотного поля и луга.

На Апеннинах повсюду римская агротехника и римские системы земледелия продолжали оставаться господствующими. В хозяйствах повсеместно был распространен симметричный легкий плуг без колес с горизонтальным лемехом. Для глубокой вспашки на влажных почвах — главным образом в долине р. По — был в ходу также тяжелый колесный плуг с отвалом и асимметричным лемехом, а кое-где бесколесный плуг с асимметричным лемехом и отвалом. На Пиренеях встречались как колесные плуги, так и плуг кастильского типа с копьеобразным лемехом. Широко применялись заступ и мотыга, особенно на небольших и гористых участках. Жали обычно вручную серпами. Молотили как вручную — цепами, так и с помощью лошадей, но на сельскохозяйственных работах до XIII—XIV вв. в основном использовались волы.

Преобладало двухполье, но иногда встречалось и трехполье. Уже в XI и тем более в XII—XIII вв. все чаще паровое поле занималось бобовыми культурами. В среднем урожайность составляла сам-3 — сам-4, т.е. хотя и была чуть выше урожайности в раннее средневековье, но не превышала урожайности I—II вв. н.э. Однако по сравнению с римским временем в сельском хозяйстве все же заметен прогресс: широкое развитие внутренней колонизации, внедрение и все более широкое распространение интенсивных культур — новых сортов пшеницы, виноградной лозы, маслин, цитрусовых, хлопка и сахарного тростника (на юге Италии), тутового дерева. Повсеместно создавались системы ирригации и мелиорации. С середины XII в. на севере Ломбардии начали возникать орошаемые искусственные луга для выращивания кормовых культур.

На Пиренейском полуострове в результате Реконкисты к территории Леона и Старой Кастилии к XIII в. были присоединены плодородные земли Новой Кастилии и Андалусии. Переселение на север многих земледельцев-мусульман, широкая торговля сельскохозяйственными продуктами оказали немалое влияние на прогресс сельского хозяйства на большей части отвоеванной в ходе Реконкисты территории. Скотоводы северных областей стали все шире использовать возможности перегона скота зимой на пастбище юга — на равнины Эстремадуры, Андалусии, Ла-Манчи. Во второй половине XII в. появились объединения скотоводов — месты, которые ведали делами охраны стад и распределения пастбищ. В ряде случаев месты получали привилегии от королей на право свободного прогона скота через определенные области.

В странах Западного Средиземноморья в X—XIII вв. размеры господской запашки, которая была невелика и прежде, неуклонно сокращались, а вместе с ней уменьшались роль и место барщины среди крестьянских повинностей. В XII в. в Италии почти везде полевая барщина не превышала нескольких дней в году; чаще с зависимых крестьян требовалась транспортная или подводная повинность — доставка на своих волах натурального оброка на господский двор (обычно к городскому дому вотчинника); либо же — по приказанию того же сеньора — перевозка продуктов из одного пункта имения в другой, нередко в речные и морские порты. Все больший удельный вес в составе феодальных повинностей занимала рента продуктами, которая в XIII—XIV вв. почти повсеместно стала преобладающей.

Небольшой домен и преобладание продуктовой ренты, кроме природных условий, были обусловлены и тем, что в Италии многие вотчинники являлись жителями городов, владевшими там домами, ремесленными мастерскими и торговыми заведениями и входившими в состав городской администрации. Естественно, что вотчинники-горожане (как и находившиеся в городе монастыри) стремились получить из своих имений прежде всего продукты для собственного потребления и для реализации их на городском рынке, а также сырье для ремесленного производства или для продажи. Денежные же доходы они получали в первую очередь от торгово-ростовщических и ремесленных занятий.

Высокий уровень ремесленного производства в итальянском городе подавлял, делал ненужным и малоперспективным развитие ремесла в поместьях и деревенской округе в целом. В этом направлении действовали и запретительные меры статутов городских цехов, нацеленные на ограничение и даже запреты деятельности внецеховых ремесленников — возможных конкурентов, на подчинение ведущим цехам всех видов сельских ремесел (подобные постановления известны и в Португалии).

Среди феодально-зависимого крестьянства Италии, как на Севере, так и на Юге, наиболее многочисленную группу составляли наследственные держатели-либеллярии, эмфитевты и др. Их права на держание приближались к собственности: они могли продавать, дарить, закладывать свои участки, сдавать их в субдержание, соблюдая лишь право возможной предпочтительной покупки их собственником. Помимо уплаты натурального, иногда и денежного чинша (чаще всего фиксированного), либеллярии выполняли транспортную повинность, обязаны были предоставлять постой собственнику или его агенту, подчиняться юрисдикции собственника или иного «судебного» сеньора. Однако в Южной Италии уже с середины XI в. условия либеллярных договоров начинают ухудшаться; возрастает оброк (до половины урожая), вводится барщина, растут ограничения держателей в распоряжении участками и резко уменьшаются возможности их оставления. Более тяжелой, чем у либелляриев, была зависимость сервов и колонов, которые были прикреплены к земле. Господин мог свободно распоряжаться имуществом сервов, продавать, дарить и обменивать их как движимость, подвергать телесному наказанию.

На всем протяжении X—XIII вв. в Италии продолжал сохраняться немалый по численности слой свободных крестьян и горожан — мелких собственников, который пополнялся за счет выкупавших свои наделы держателей и землевладельцев-горожан.

В то же время уже в эти столетия значительно продвинулась имущественная дифференциация среди крестьян. Часть их (в том числе мелкие собственники) обеднела и, разоряясь, уходила в города или превращалась в срочных арендаторов, некоторые же крестьяне, напротив, обогащались и даже эксплуатировали соседей-держателей и наемных работников.