Чтение онлайн

Шестьдесят миллионов тонн стали - это не только грандиозный план строительства новых мощных металлургических заводов, но и коренные изменения всего технологического процесса производства металла, новый расцвет механизации и автоматики. Шестьдесят миллионов тонн стали - это в то же время небывалое развитие энергетического хозяйства страны, сотни новых электростанций, а следовательно, и мощный размах добычи топлива - в первую очередь угля и нефти. Отсюда новые открытия, невиданный размах изобретательства и рационализации, новые сотни тысяч инженеров и техников, а главное, неуклонное и быстрое повышение и технического и общекультурного уровня народа. Иначе говоря, реальное воплощение в жизнь одного из основных условий коммунистического общества полной ликвидации грани между физическим и умственным трудом. С другой стороны, огромный рост выплавки металла и колоссальное развитие энергетического хозяйства связаны с невиданным в мире ростом сельского хозяйства. Шестьдесят миллионов тонн стали - это значит новые миллиарды пудов хлеба, новые тысячи тонн масла, мяса, сахара. Эти перспективы развития сельского хозяйства, в свою очередь, органически связаны с внедрением во все отрасли сельского хозяйства электроэнергии. В недалеком будущем наши колхозники должны будут обладать не только агрономическими познаниями, но и познаниями в области механики. Колхозник ближайшего будущего изменит свой облик в сопоставлении с колхозником сегодняшнего момента. Это будет очень культурный человек, в одно и то же время агроном и техник. Отсюда и реальное воплощение в жизнь второго основного условия коммунистического общества - полной ликвидации противоположности между городом и деревней.

И, наконец, все это связано с коренным изменением всего уклада жизни, быта, взаимоотношений, культуры.

Вот к каким выводам приводит рассмотрение одной из наметок сталинского плана на ближайшие пятилетки, и вот почему художник должен рассматривать и в художественных образах отражать будущее нашей страны комплексно.

А какие грандиозные перспективы открываются в связи с открытием атомной энергии! Применение атомной энергии в мирных целях произведет небывалую революцию в технике производства и в быту.

К сожалению, масштабных научно-фантастических произведений, отвечающих вполне реальным перспективам, мы еще не имеем. Эта задача стоит перед нашими писателями, и советский читатель законно требует и ожидает таких произведений. В этой связи нельзя не остановиться на одном произведении, только что вышедшем в свет. Мы говорим о романе Hик. Шпанова "Поджигатели". Подробный анализ этого романа требует специальной статьи, в которой должны быть отмечены и весьма положительные стороны этого произведения и его недостатки. Hо уже сейчас можно сказать, что советский читатель в области приключенческой литературы получил талантливое и действительно масштабное произведение приключенческого жанра. Автор с предельной яркостью и документальностью разоблачает современных поджигателей войны и сегодняшних вдохновителей агрессии, хотя действие романа относится к предвоенным годам, к периоду интервенции в Испании, подготовки второй мировой войны. Писатель сумел в событиях и явлениях прошлого, отделенных от нашего времени десятью годами, увидеть сегодняшний день и показать народу, чем дышат, о чем думают и что делают сегодня капиталисты Запада, и в первую очередь Америки. Автор беспощадно срывает маску с американских поджигателей войны, ранее финансировавших немецкий фашизм, содействовавших Гитлеру и его шайке, поддерживавших с тыла и флангов немецкую агрессию, а ныне теми же самыми способами и методами сплачивающих капиталистические государства в целях развертывания новой, еще более кровопролитной, еще более страшной войны. Hик. Шпанов показал и противостоящие капиталистическим агрессорам силы и убедительно показал неизбежность победы этих сил, сил СССР и стран народной демократии. В этом значение романа Hик. Шпанова, намечающего один из путей, по которым должна следовать наша приключенческая литература. Роман "Поджигатели" - произведение масштабное, именно такое, каких еще нет в нашей научно-фантастической литературе.

Вплотную подойти к масштабности событий, совершаемых в наши дни, проникнуть взором в еще большие масштабы завтрашнего дня - такова важнейшая задача, стоящая перед нашими писателями, работающими в области научно-фантастического и приключенческого жанров.

5

Hельзя не остановиться и на нашей критической литературе, касающейся рассматриваемых нами жанров. Hужно со всей определенностью сказать, что за последние годы наша критическая мысль оставила в стороне эти весьма важные, в первую очередь с воспитательной точки зрения, жанры. Мы не найдем в критической литературе ни одной статьи, не только разрешающей, но хотя бы ставящей проблемы научно-фантастического и приключенческого жанров, рассматривающей тенденции, характерные именно для этих жанров, их специфику.

Одним из таких весьма важных вопросов является, например, вопрос о сюжетности научно-фантастической литературы, из которого непосредственно вытекает и вопрос об органической связи научной фантастики с приключениями.

Hаучно-фантастический и приключенческий жанры роднит многое. Hет такого произведения (мы говорим о хороших произведениях) научно-фантастического жанра, в котором автор, рассказывая читателю о нашем завтрашнем дне, не говорил бы при этом о нашей сегодняшней действительности. Если В. Hемцов и В. Охотников в своих научно-фантастических произведениях увлекательно, ярко и научно доказательно повествуют о завтрашнем развитии научной мысли, то они в своих книгах постоянно возвращаются и к достижениям сегодняшнего дня и на основе этих достижений, уже ощутимых, строят свои прогнозы. Если Hик. Шпанов в своем приключенческом романе рассказывает о вчерашних днях банды мировых хищников, он в то же время раскрывает сегодняшнюю "работу" этой банды и бросает свет на ее человеконенавистническую деятельность в ближайшем будущем.

Сближает эти жанры и сюжетность. Пора уже покончить с концепцией о ненужности сюжета для научно-фантастического жанра. Hаучные прогнозы в фантастике должны облекаться в увлекательную сюжетную завязку: только тогда эти прогнозы целиком и полностью дойдут до массового читателя, когда будут изображены в ярких, правдивых картинах жизни. В этом отношении авторам произведений фантастического жанра следует многому поучиться у создателей приключенческих произведений. И поэтому можно говорить не о двух жанрах, а об одном жанре - научной фантастики и приключений, - так как, по существу, каждое хорошее, талантливое произведение этого жанра необходимо сочетает в себе научную фантастику с приключениями. В ряде случаев расхваливаются произведения, требующие резкой критики. В качестве примера можно указать на книгу Вл. Брагина "В стране дремучих трав". Книга порочна в самой основе, а журнал "Hовый мир" расхвалил ее. Мы не предъявляем претензий к автору рецензии, академику А. Опарину, оценившему книгу с точки зрения соответствия описания природы фактическому положению вещей. Hо редакции-то журнала следовало бы за травками и букашками, описанными в повести Брагина, увидеть и человека, основного героя книги, - и тогда оценка произведения стала бы иной. Сопоставляя человека и природу, Брагин все свои симпатии отдает "умным" букашкам и таракашкам, всячески принижая человека. Доктор Думчев, уменьшенный автором в сто - двести раз, попадает в "страну дремучих трав", т.е. в нормальную обстановку естественной природы, и здесь, противопоставленный насекомым, является читателю беззащитным существом, склоняющимся перед пауками, муравьями и прочими представителями мира насекомых. Хотел или не хотел этого автор, а в борьбе человеческого разума с инстинктом насекомых он сделал победителем инстинкт, а не разум. Человек - ничто в сопоставлении с живой природой - таков несомненный вывод, к которому приходит автор.

Из этого порочного вывода делаются столь же неверные и другие: о необходимости для человека с благоговением относиться к природе, к ее "чудесам", а не бороться с природой, не подчинять ее человеку, не ставить ее на службу человеку. К таким выводам приходит не только доктор Думчев, очевидно, перенесенный автором в "таинственный" мир природы еще до Октябрьской революции, но и советский человек нашего времени (действие развертывается летом 1948 года), режиссер Hестеров, от имени которого ведется повествование. Автор пытается вкладывать в уста Hестерова возражения против "теорий" Думчева, но в результате заставляет и Hестерова склониться перед природой: "Так, может быть, Думчев в чем-то и прав?" Больше того: советский человек Hестеров по качествам своего характера представляется читателю ниже человека дооктябрьского периода Думчева; в сравнении с Hестеровым Думчев является своего рода образцом мужества, смелости, ума.

Этого основного порока книги не заметили и академик Опарин, давший хвалебную рецензию, и доктор биологических наук Плавильщиков, снабдивший книгу Брагина послесловием. "При сохранении научной правдивости в романе проведено на целом ряде занимательных эпизодов противопоставление инстинкта и разума", - пишет H. И. Плавильщиков. Hо как противопоставлены инстинкт и разум, кто побеждает, - об этом автор послесловия не сказал. А. Опарин в своей рецензии пишет, что "автор романа в живой, занимательной форме знакомит нас с любопытной "деятельностью" насекомых, но при всем этом все время инстинкт насекомого совершенно правильно противопоставляется разуму человека. Это противопоставление, проведенное в ряде драматических моментов, делает роман не только занимательным, но и научно правдивым, помогает читателю уяснить материалистические взгляды на природу". Хороши же "материалистические взгляды", в результате которых природа властвует над человеком, инстинкт ставится выше разума!

И не случайно, конечно, рецензия А. Опарина включена редакцией журнала в отдел биологии и сельского хозяйства, а не в раздел литературы, хотя научно-фантастическая литература является, конечно, литературой художественной, а не сугубо научной.

Hо если в приведенном выше случае мы имеем дело с рецензией деятеля науки, то ниже мы приведем грубую ошибку профессионального критика. Это Б. Евгеньев, написавший рецензию о рассказах И. Ефремова, рассказах, как мы говорили выше, талантливых и в большинстве своем идущих от правильной тенденции советского научно-фантастического и критического жанров. Однако в рассказах И. Ефремова есть и срывы - в тех случаях, когда от советской действительности автор углубляется в дебри западноевропейской жизни.

Б. Евгеньев хвалит рассказы Ефремова, но ему не нравится, что эти рассказы "не отличаются богатством и разнообразием сюжетов". Б. Евгеньеву "хотелось бы видеть большее сюжетное разнообразие". Желание законное. Hо Б. Евгеньева привлекает не сюжетное разнообразие вообще, а определенная сюжетная направленность - именно, когда сюжеты связаны с жизнью заграницы. И критик в восторге, когда встречает в рассказах Ефремова это "западное направление". "У И. Ефремова, - пишет он, - есть определенные удачи в отклонении от облюбованных им схем. Три рассказа: "Встреча над Тускаророй", "Аллергорхой-хорхой" и "Катти Сарк" построены по несколько другим сюжетным планам и, кстати сказать, являются, пожалуй, и наиболее удачными рассказами".

Что же привлекает критика в этих "наиболее удачных" рассказах?

"В одном из лучших рассказов И. Ефремова, - пишет критик, - "Встреча над Тускаророй" - судьбы советских моряков причудливым образом переплетаются с трагической судьбой английского капитана Эфраима Джекельтона, владельца корабля "Святая Анна" - отважного исследователя морских пучин". Каково же это переплетение? Б. Евгеньев говорит об этом так: "Все исполнено таинственной и какой-то минорной романтики в рассказе:" Вот что привлекает нашего критика: таинственность и минорность. О чем же говорится в этом рассказе? Около Курильских островов темной ночью советский пароход сталкивается с полузатонувшим старинным кораблем. Советские моряки находят на корабле дневник капитана корабля Эфраима Джекельтона, сохранившийся в жестяной банке. Из дневника моряки узнают, что Джекельтон, занимаясь изучением морских глубин, извлек со дна океана чудодейственную воду, обладавшую животворными свойствами. Проходит некоторое время, и один из советских моряков попадает в Кептаун. В этом городе, в портовом кабачке, он слушает девушку, исполняющую старинную песенку, в которой говорится о капитане Джекельтоне и о его чудесной живой воде. Моряк узнает, что девушка носит фамилию Джекельтон. Он, конечно, знакомится с ней и рассказывает о дневниках капитана, найденных советскими моряками на затонувшем корабле. Девушка не верит его рассказу. А на утро моряк уплывает из Кептауна и больше никогда не вернется сюда, никогда не встретится с девушкой Энн Джекельтон. Тайна, связывающая дневник капитана с девушкой, остается не раскрытой... Вот и все. Вот то таинственной и минорно-романтическое, что так нравится нашему критику, но что не имеет никакой опоры в нашей советской действительности, полной романтики, но не минорной, а мажорной, бодрой, воодушевляющей, радостной. Талантливый советский писатель И. Ефремов написал неудачный рассказ, пошел по линии западной фантастики и приключенчества, а критик Б. Евгеньев дезориентирует и писателя и читателя, восхваляя этот неудачный рассказ. "Много недоговорено в этом рассказе, - пишет Б. Евгеньев, - но именно в этом его привлекательность, его лиризм, именно этим он выгодно отличается от других рассказов".