Чтение онлайн

34. А Ригунта, дочь Хильперика, часто позорила мать [148] , говоря, что она, Ригунта, – госпожа и что она вновь отдаст свою мать в служанки [149] . Она часто осыпала ее бранью, и из-за этого они били друг друга кулаками и давали друг другу пощечины. Наконец мать сказала ей: «Почему ты плохо относишься ко мне, дочь? Вот имущество твоего отца, которое находится у меня, возьми его и пользуйся им, как тебе будет угодно».

И, войдя в кладовую, она открыла сундук, наполненный ожерельями и драгоценными украшениями. Поскольку мать очень долго вынимала [270] различные вещи, подавая их стоявшей рядом дочери, то она сказала: «Я уже устала, теперь доставай сама, что попадется под руку». И когда та опустила руку в сундук и стала вынимать вещи, мать схватила крышку сундука и опустила ее на затылок дочери. Она с такой силой навалилась на крышку и ее нижним краем так надавила ей на горло, что у той глаза готовы были лопнуть. Одна из девушек, которая находилась там, громко закричала: «На помощь, ради бога, бегите сюда, мою госпожу душит ее мать!» И в комнату ворвались те, что ожидали за дверью. Они избавили девушку от угрожавшей ей смерти и вывели ее оттуда. Но после этого между матерью и дочерью еще сильнее разгорелась вражда, и особенно потому, что Ригунта предавалась разврату. Между ними всегда были ссоры и драки.

35. Находясь при смерти, Беретруда [150] сделала свою дочь наследницей, выделив какую-то часть основанным ею девичьим монастырям, церквам и базиликам святых исповедников. Но Ваддон, о котором мы упоминали в предыдущей книге [151] , жаловался, что его лошади были уведены зятем Беретруды. И он решил приехать на одну из его вилл, которую Беретруда оставила своей дочери и которая находилась в области Пуатье. При этом Ваддон говорил: «Он пришел из другого королевства [152] , похитил моих лошадей, а я отниму у него виллу». Между тем он послал приказание управляющему этой виллы, чтобы тот приготовил к его приезду все необходимое для пребывания там. Узнав об этом, управляющий собрал всех людей, находящихся в той вилле, и приготовился оказать сопротивление, говоря так: «Пока я жив, Ваддон не войдет в дом моего господина». Когда жена Ваддона узнала о том, что ее мужу будет оказано сопротивление, она сказала: «Мой дорогой супруг, не ходи туда. Если же ты пойдешь, то умрешь, и я с сыновьями буду несчастной». И, остановив его рукой, она хотела удержать его. Да и сын тогда говорил ему: «Если ты пойдешь, то мы оба умрем, и ты оставишь мою мать вдовой, а братьев сиротами». Но эти слова нисколько не подействовали на него, более того, пылая гневом, он назвал сына трусом и неженкой и, бросив в него топор, чуть не разбил ему голову. Но тот, отскочив в сторону, избежал удара, нанесенного отцом.

Наконец, сев на лошадей, они уехали, причем Ваддон вновь послал управляющему приказание подмести в доме и накрыть скамьи покрывалами. Но тот, не обращая внимания на его приказание, собрал, как мы сказали, мужчин и женщин, и встал с ними на улице перед домом своего господина, ожидая прибытия Ваддона. Когда Ваддон приехал, он тотчас же вошел в дом и сказал: «Почему эти скамьи не покрыты покрывалами и в доме не подметено?» И, подняв меч, он ударил по голове человека; тот упал и умер. При виде этого сын убитого тоже поднял копье и метнул его в Ваддона. Удар пришелся в середину живота, и копье пронзило его насквозь. Когда Ваддон упал на землю, подошли люди, которые были собраны, и начали бросать в него камни. Тогда некоторые из тех, что пришли с Ваддоном, прорвались к нему через град камней, накрыли его покрывалом и успокоили народ. Его сын, рыдая, поднял его на лошадь и еще живого привез домой. Но Ваддон тотчас испустил дух под плач жены [271] и сыновей [153] . И вот после столь горестного конца жизни Ваддона сын отправился к королю и получил имущество отца.

36. В вышеупомянутом году своего правления король Хильдеберт с женой и матерью находился в области города, называемого Страсбург [154] . Тогда к нему пришли влиятельные люди из города Суассона и Мо и сказали: «Дай нам одного из твоих сыновей, чтобы мы служили ему и чтобы мы, когда у нас будет потомок, твой отпрыск, защищая пределы твоего города, лучше отражали натиск врагов». Король обрадовался этому известию и решил послать туда своего старшего сына Теодоберта [155] . Дав ему графов, доместиков [156] , управляющих, а также воспитателей и всех тех, кто необходим для несения королевской службы, он, согласно желанию мужей, попросивших у короля направить к ним сына, отправил его в августе месяце этого года. Народ принял его с радостью, молясь о том, чтобы божественное милосердие даровало ему и его отцу долгую жизнь.

37. В это же время епископом в городе Суассоне был Дроктигизил, который, как говорят, из-за чрезмерного пьянства четыре года тому назад потерял рассудок. Но многие жители утверждали, что это произошло с ним из-за колдовства архидиакона, которого он отстранил от должности, поскольку они видели, что Дроктигизил, находясь в городе, становился более безумным, а если он уходил из города, то вел себя лучше. И когда в город приехал вышеупомянутый король [157] , епископу, несмотря на то, что он чувствовал себя лучше, не разрешили войти в город по случаю прибытия короля. И хотя епископ был прожорливым и, более чем следует епископскому благоразумию, падким на вино, однако никто не отзывался о нем как о прелюбодее. Впоследствии же, когда в вилле Сорси [158] собрался собор епископов, было решено позволить ему прибыть в свой город.

38. Когда королева Файлевба [159] , супруга короля Хильдеберта, после рождения ребенка, который вскоре у нее умер, болела, до нее дошли слухи, что кто-то что-то замышляет против нее и королевы Брунгильды. И как только она оправилась от болезни, она пришла к королю и все, что узнала, рассказала ему и его матери. Вот что она рассказала: Септимина, кормилица королевских детей, хочет посоветовать ему, чтобы он, выгнав мать и оставив жену, женился на другой, для того чтобы они [заговорщики] добились от него выполнения всех их желаний или силой, или просьбами. А если король не пожелает согласиться с этим, то тогда его следует погубить с помощью колдовства, а затем возвести в короли его сыновей, выгнать их мать и бабушку и самим [заговорщикам] управлять королевством. Она назвала участников этого заговора: Суннегизил, граф королевской конюшни [160] , референдарий Галломагн, а также Дроктульф, который был помощником Септимины в воспитании королевских детей. И вот из них схватили двоих, а именно Септимину и Дроктульфа. Когда их подвесили между столбами и стали сильно бить, Септимина тут же призналась, что она из-за любви к Дроктульфу, с которым она сошлась, при помощи колдовства убила своего мужа Иовия. Они признались также и в том деле, о котором мы только что рассказали, и дали [272] показание, что упомянутые лица принимали участие в заговоре. И тех немедленно стали разыскивать. Но они, боясь дознаний, укрылись в церкви. К ним пришел сам король и сказал: «Предстаньте перед судом, чтобы мы могли узнать, правда это или ложь, в чем вас обвиняют. Ведь я полагаю, вы не укрылись бы в этой церкви, если бы вас не страшило сознание вины. Но я обещаю, что вам будет сохранена жизнь даже в том случае, если вы окажетесь виновными. Ведь мы христиане, и поэтому грешно наказывать виновных, выведенных из церкви» [161] . Тогда их вывели из церкви, и они предстали перед королевским судом. Во время допроса они отреклись [от участия в заговоре], сказав: «О плане заговора нам сообщили Септимина и Дроктульф. Но мы прокляли его [план], решили остаться в стороне и никак не соглашались на это преступление». Король же сказал: «Если бы вы не давали своего согласия, то непременно сообщили бы нам о заговоре. Разве не правда, что вы были единодушны с ними в этом деле, так как хотели скрыть от меня этот заговор?» И как только их выгнали вон, они вновь устремились в церковь. А Септимину и Дроктульфа сильно избили, лицо Септимины было обезображено ранами, выжженными каленым железом. И после того как у нее отняли все, что было, ее отвели в виллу Марленхейм для того, чтобы она вращала мельничный жернов и молола каждый день муку, необходимую для пропитания тем, кто жил в женской половине дома. А Дроктульфа, после того как у него отрезали волосы и уши, отправили обрабатывать виноградник. Спустя несколько дней он убежал, но управляющий нашел его и вновь привел к королю. И здесь его сильно избили и вновь определили на тот же виноградник, откуда он сбежал. А Суннегизила и Галломагна лишили имущества, которое они заслуженно получили из королевской казны, и обрекли на изгнание. Но по просьбе послов короля Гунтрамна, среди которых были и епископы, их вернули из изгнания. Однако оставили им только то, что у них было в личной собственности.

39. А в монастыре в Пуатье [162] возникла ссора, ибо душой Хродехильды, возгордившейся оттого, что она дочь покойного короля Хариберта, овладел диавол. Кичась своим королевским происхождением, она заставила монахинь поклясться в том, что они, очернив аббатису Левбоверу и выгнав ее из монастыря, поставят ее самою во главе монастыря. И вот она вышла с сорока или более девами и со своей двоюродной сестрой Базиной [163] , дочерью Хильперика, и сказала: «Я иду к своим родственникам-королям, чтобы рассказать им о нашем унизительном положении, ибо здесь нас унижают так, словно мы не дочери королей, а рожденные от ничтожных служанок». Несчастная и легкомысленная Хродехильда даже не представляла себе, какие тяготы легли на плечи блаженной Радегунды, основавшей этот монастырь.

Итак, выйдя из монастыря, Хродехильда пришла в Тур и, поприветствовав нас, сказала: «Я умоляю, святой епископ, о том, чтобы ты счел возможным позаботиться об этих девах, которые подверглись большому унижению со стороны аббатисы из Пуатье, и дал бы им пищу, пока я буду находиться у наших родственников-королей, которым расскажу о том, что мы там [в монастыре] претерпеваем, и пока не вернусь [273] обратно». Им я ответил: «Если аббатиса провинилась или нарушила какое-то церковное правило, то мы прибудем к нашему собрату епископу Маровею и вместе с ним сделаем ей наставление. И когда дело будет исправлено, вы возвратитесь в ваш монастырь, чтобы не расточалось то добро, которое святая Радегунда собрала постами, частыми молитвами и многочисленными пожертвованиями». И она ответила: «Нет, ничего этого не надо. Тогда мы пойдем к королям». Я ей в ответ: «Почему противитесь разумному предложению? Почему не слушаете совета епископа? Боюсь, как бы не собрались епископы и не отлучили вас от церкви». Ведь именно это содержится в письме, отправленном блаженной Радегунде нашими предшественниками при основании этой монастырской общины, текст которого я и решил ввести в этот рассказ.

Текст письма: «Блаженнейшей владычице и дочери церкви во Христе Радегунде епископы Евфроний, Претекстат, Герман, Феликс, Домициан, Викторий и Домнол. Вездесущий господь предусмотрел спасительные средства, дабы постоянно заботиться о роде человеческом, который нигде и никогда не был оставлен его неустанной благотворной заботою. Всемилостивый судия сущего повсюду рассылает на благо своей церкви таких лиц, которые с любовью и рвением обрабатывают его поле лемехом веры, чтобы посев Христа благодаря божественному устроению смог дать обильный стократный урожай [164] . Благостное распределение его доброты повсюду происходит таким образом, что он никогда и нигде не отказывает в том, что, как он знает, принесет пользу многим. Благодаря святейшему примеру этих лиц в день Страшного суда будет много людей, удостоенных венцом.

Итак, с самого возникновения вселенского вероучения [165] первые семена священной веры начали прорастать в областях Галлии, и лишь до сознания немногих дошло тогда непостижимое таинство божественной троицы. Господь, чтобы достичь не меньшего, чем он достиг во всем мире с помощью пророков-апостолов, по своему милосердию счел достойным послать блаженного Мартина, чужеземца [166] , в эту страну для ее прозрения. И хотя блаженный Мартин жил и не во времена апостолов, однако он не был лишен апостольской силы, так как то, что ему недоставало по церковному чину, восполнялось вознаграждением за труды, ибо низшая ступень нисколько не унижает того, кто имеет заслуги. Мы радуемся, преподобная дочь, тому, что в вас по милости божией оживают примеры этой любви к небесным делам. Действительно, в то время как мир стареет и клонится к упадку, вера вновь расцвела благодаря вашему беззаветному чувству; и то, что застыло в холодных объятиях дряхлой старости, наконец снова возгорелось от жара вашей пылающей души. Но так как ты пришла почти из той же страны, откуда, как мы узнали, пришел и блаженный Мартин [167] , то не удивительно, что ты, по-видимому, подражаешь в поступках тому, кто, как мы полагаем, был твоим руководителем на жизненном пути; ты, следуя по его стопам, и поступки совершала по набожному желанию своей души, и блаженнейшего мужа сделала своим спутником в такой мере, в какой ты избегаешь принимать участие в мирских делах. В блеске лучей его учения ты так наполняешь [274] души слушающих тебя небесным огнем, что повсюду девы, очарованные тобой, загоревшись от искры божьего огня и переполненные любовью ко Христу, спешат жадно напиться из источника твоей души и, оставив родителей, идут к тебе, ставшей им матерью не по рождению, а милостью божией.