Чтение онлайн

Он вонзил копье между плечами Арегизила, пронзив его насквозь, и тот упал замертво на землю. Затем Мундерих вынул меч из ножен и со своими людьми бросился на людей Арегизила и начал их убивать, устроив настоящую резню. Но вскоре и его убили, и его имущество перешло в казну короля.

15. Теодорих и Хильдеберт заключили договор, поклявшись, что никто из них не нападет на другого, и каждый взял заложников, чтобы подкрепить данное обещание. В качестве заложников передали многих сыновей из сенаторских семей. После этого между двумя королями вспыхнула новая ссора, пленников перевели на общественные работы, иначе говоря, они стали слугами и рабами тех, под чьим надзором они находились.

Многие бежали от своих хозяев и направились домой, но достаточно осталось в рабской зависимости. Среди последних оказался и Аттал, племянник святого Григория, епископа Лангрского, его перевели на общественные работы и отправили следить за лошадьми [57] . Он жил где-то возле Трира, и его хозяином был какой-то франк.

Святой Григорий отправил нескольких своих людей, чтобы те выяснили, что произошло с его племянником. Найдя его, они попытались его выкупить, но франк отказал им. «Человек из такой семьи стоит по крайней мере десять фунтов золота», – заявил он. Когда они сообщили об этом Григорию, один из поваров по имени Леон сказал своему хозяину: «Позвольте мне попробовать. Я смогу освободить его из рабства».

Григорий обрадовался, а Леон тотчас отправился в намеченное место, чтобы попытаться спасти Аттала с помощью той или иной уловки. Вот что он придумал вместе с одним из своих товарищей. «Пойдем со мной, – просил он его, – и продай меня в дом франка. То, что получишь, можешь оставить себе в качестве награды, потому что я хочу воспользоваться первой же возможностью, чтобы осуществить то, что задумал».

Затем они поклялись осуществить свой план, мужчина отправился и продал Леона за двенадцать золотых, затем он исчез. Купивший нового раба франк привез его и спросил, что тот умеет делать. «Я необычайно искусен в приготовлении всех блюд, которые обычно подают к столу богатого человека, – ответил Леон, – и я даже утверждаю, что никто не сравнится со мной в кулинарном искусстве. Вот что я тебе скажу: если ты хочешь, чтобы я приготовил пир для короля, я смогу приготовить ему подобающие кушанья, уверяю тебя, что никто не сделает этого лучше, чем я». – «Ну что же, – ответил франк, – завтра день солнца (Sunday) (этим днем франки называют (называют и сейчас. – Ред.) воскресенье), и в этот день я приглашу в свой дом соседей и родственников. Я хочу, чтобы ты приготовил еду, которой они станут восхищаться и восклицать: «Такого нам не доводилось пробовать и в королевском дворце!» «Моему хозяину остается только доставить мне побольше цыплят, – ответил Леон, – и я сделаю то, что вы требуете». Ему дали все, о чем он попросил.

Наступило воскресенье, и он приготовил великолепную еду со всеми всевозможными деликатесами. Когда все наелись до отвала, родственники франка выразили ему необычайную благодарность и затем отправились по домам. Хозяин поблагодарил своего раба. И его допустили к управлению всем, чем владел франк, и хозяин полюбил Леона необычайно и велел готовить всю еду, какую подавали для его домочадцев.

Когда минул год, мастер стал полностью доверять Леону. Однажды он отправился на луг, находившийся поблизости от дома, вместе с Атталом, ухаживавшим за лошадьми. Оба прилегли на траву на некотором расстоянии друг от друга, повернув навстречу головы, так чтобы никто не увидел, что они разговаривают. «Пришло время, – сказал Леон молодому человеку, – нужно подумать о том, как отправиться домой. Послушай, что я скажу. Ночью, когда ты приведешь лошадей и закроешь их в конюшне, постарайся не заснуть. Будь готов, как только я скажу тебе, и мы отправимся в путь».

В тот день их хозяин пригласил на обед много родственников. Среди них находился и его зять, муж его дочери. В полночь они встали из-за стола и отправились спать. Леон последовал за зятем своего хозяина с вином. Когда Леон предложил ему выпить еще, этот человек спросил у него: «Скажи мне, ведь именно тебе полностью доверяет мой тесть, почему же ты не воспользуешься возможностью, не украдешь его лошадей и не отправишься домой с ними?»

Он находился в прекрасном расположении духа и сказал, что пошутил. Леон ответил в той же шутливой манере, но, в отличие от гостя, он говорил правду: «Именно в эту ночь я подумаю об этом, и, может быть, свершится воля Божья». – «Ну что ж, – ответил его собеседник, – мне остается только надеяться на то, что и слуги будут тщательно меня охранять, и ты не сможешь у меня ничего унести». Посмеявшись над этими словами, они расстались.

Когда же франки заснули, Леон позвал Аттала, они оседлали лошадей. Леон спросил у Аттала, есть ли у него меч. «Нет, – ответил Аттал, – мне он не нужен. У меня есть только небольшое копье». Леон вернулся обратно в дом своего хозяина и взял его щит и копье. Франк спросил у него, кто он такой и что хочет.

«Я твой раб Леон, – ответил тот, – я хочу разбудить Аттала, чтобы отвести лошадей на пастбище. Он допился до положения риз». – «Делай так, как ты хочешь», – ответил франк и снова отправился спать.

Леон тотчас снова вышел и протянул Атталу оружие. Ворота внутреннего двора почему-то были распахнуты, хотя в полночь он сам укрепил их клиньями, которые притащил из дома вместе с деревянным молотком, чтобы помешать разбежаться лошадям. Поэтому он вознес хвалу Господу. Затем они отправились, забрав с собой остальных лошадей вместе с тюком, в котором находилась их одежда.

Они направились к реке Мозель, которую им предстояло пересечь, она удерживалась местными, поэтому они оставили лошадей и одежду и переправились через реку на своем щите. Достигнув противоположного берега, под покровом ночи они укрылись в лесу. Наступила третья ночь, которую они провели в пути, и за это время им не удалось ничего съесть.

Тут благодаря милости Господа им удалось подойти к дереву, увешанному ягодами. Это оказались сливы, они поели немного, подкрепили свои силы и отправились далее в Шампань. В это время они услышали звуки несущихся галопом лошадей. «Давай ляжем на землю, – сказали они, – чтобы те, кто гонится за нами, не смогли нас увидеть».

К счастью, в том месте оказался огромный куст ежевики. Они залезли в него и бросились на землю, вытащив оружие, чтобы защищаться, если бы их обнаружили. Всадники подъехали и немного замешкались у куста ежевики, чтобы их лошади смогли опорожниться.

«Пусть их заберет дьявол! – заявил один из них. – Эти свиньи намного опередили нас, и мы никогда их не поймаем! Клянусь спасением своей души, что, если их поймают, я одного повешу, а другого велю порубить на куски, и сразу не одним мечом, а дюжиной!»

Все это говорил тот франк, что был их хозяином, он только что приехал из города Реймса и искал их повсюду. Он бы непременно обнаружил их, если бы не было темно и ночь не укрыла их. Затем франки вонзили шпоры в своих лошадей и снова отправились в путь.

В ту же самую ночь оба беглеца добрались до города Реймса. Войдя туда, они спросили у первого встречного, где живет священник Павлелл. Тот показал им нужное направление. Когда же они переходили через площадь, зазвонили колокола к утренней молитве, потому что наступил день Господень.

Они постучались в дверь священника и вошли. Леон объяснил, чьим слугой он является. «Мое видение сбылось, – сказал священник. – В эту ночь мне как раз приснилось, что влетели два голубя и уселись на моей голове. Один был белый, а другой – черный». Леон так ответил священнику: «Возможно, Господь даст нам отпущение грехов в Свой священный день. Мы же умоляем тебя хоть чем-то покормить нас. Кончается четвертый день, как мы последний раз вкушали хлеб или мясо».

Священник спрятал их и дал им немного хлеба, смоченного вином. Потом он вышел, чтобы совершить утреннюю молитву. Позже к нему заглянул франк, продолжавший искать своих рабов. Священник солгал ему, и тот отправился восвояси. Сам же священник оказался старым знакомым святого Григория. После того как они поели, оба раба почувствовали, что к ним возвращаются силы. В течение двух дней они оставались в доме священника. Затем они продолжили свой путь и предстали перед святым Григорием.

Тот обрадовался, увидев обоих, и даже расплакался на груди своего племянника Аттала. Он освободил Леона и все его потомство, дал ему собственный надел земли, на которой он и прожил свободным человеком вместе со своей женой и детьми до конца своих дней.