Чтение онлайн

Комета блистала во тьме, как будто находилась на дне дыры, сияя необычайно ярко и раскинув широко свой хвост. Из него исходил огромный пучок света, на расстоянии выглядевший как огромная пелена дыма при большом пожаре. Она появлялась на восточном небе, как только спускалась тьма.

В городе Суасоне в Пасхальное воскресенье казалось, что все небо запылало огнем. Чудилось, что возникли два центра света, один из них казался больше, чем другой. Но через час или два они соединились вместе, превратившись в один огромный светильник, затем исчезли.

Вблизи Парижа из облака лилась настоящая кровь, она попала на одежды многих, буквально оросив их, так что люди в ужасе отрезали намокшие куски. Подобное знамение наблюдали в различных частях того города. В окрестностях города Санлис некий человек проснулся однажды и увидел, что внутренность всего дома была обрызгана кровью.

В тот год люди страдали от ужасной эпидемии, и огромное количество пострадали от целого ряда зловредных заболеваний, основными симптомами которых были фурункулы и опухоли (оспа и чума). Только немногие из тех, кто предпринял методы предосторожности, смогли уцелеть. Нам стало известно, что в тот год паховая чума широко распространилась в Нарбоне и что, если человек заболевал, он больше не мог поправиться.

15. Феликс, епископ города Нанта, заразился этой болезнью и почувствовал себя необычайно плохо. Он призвал к себе других епископов и умолял их поставить подписи под его завещанием, составленным в пользу его племянника Бургундио. Подписав документ, они послали Бургундио ко мне. Тогда ему было примерно двадцать пять лет. Он пришел просить меня, чтобы я отправился в Нант, проделав столь долгий путь, наделил его тонзурой и посвятил в епископы, сделав преемником своего дяди, пока он еще жив.

Но я отказался так поступить, поскольку это противоречило канону. И посоветовал Бургундио следующее:

«В каноне определено, сын мой, что никого нельзя посвятить в епископы, пока тот сначала обычным путем не пройдет в церкви через различные ступени. Тебе лучше отправиться обратно в Нант и попросить того, кто ручается за тебя, выбрить тебе тонзуру.

Однажды, когда тебя сочтут достойным стать священником, отнесись серьезно ко всему тому, что церковь попросит от тебя. Когда же Господь решит, что настало время переместить твоего дядю-епископа в лучший мир, возможно, именно тебе дадут епископский чин».

Итак, Бургундио отправился домой, не предприняв никаких усилий, чтобы последовать моему совету, возможно, потому, что епископ Феликс, кажется, начал поправляться от своей болезни. Его лихорадка прекратилась, но из-за плохого состояния здоровья его ноги раздулись. Он применил пластырь из шпанских мушек, но это оказалось слишком сильным средством. Его ноги стали гноиться, и он умер на тридцать третьем году своего епископства, когда ему было семьдесят лет. По распоряжению короля его двоюродный брат Ноннихий стал его преемником.

16. Когда о том, что Феликс умер, узнал Папполен, он начал разыскивать племянницу епископа, с которой его разлучили. Когда-то они были помолвлены, но, поскольку епископ Феликс не одобрял будущий брак, Папполен неожиданно появился с большой группой своих сторонников, убедил девушку уйти из часовни и искать вместе с ним убежище в церкви Святого Альбина.

Случившееся необычайно задело епископа Феликса, хитростью ему удалось разделить девушку с человеком, за которого та собиралась выйти замуж. Он склонил ее к монашескому образу жизни и запер в монастыре у Базаса. Оттуда она тайно отправила нескольких своих слуг к Папполену и попросила того освободить ее из того места, куда ее заключили, обещая стать его женой.

Папполен охотно выполнил ее просьбу, организовав ее побег из монастыря, а затем женился на ней. Он получил согласие короля, так что она могла не обращать внимания на угрозы со стороны своих родственников.

17. В тот год король Хильперик велел крестить множество евреев, он дошел даже до того, что воспринимал некоторых из них из баптистерия, где состоялось крещение. Очищенные телесно, некоторые из евреев не очистились духовно и продолжали придерживаться верований своих отцов. Они продолжали соблюдать еврейскую субботу, хотя в воскресенье появлялись и в храме, чтобы прославить день Господний.

Никоим образом не удавалось заставить принять истинную веру Приска. Разъяренный король велел запереть его, заявляя, что если тот не склонится к признанию истинной веры, то его заставят это сделать силой, несмотря ни на что. Подкупив всех взятками, Приск смог получить передышку, пока его сын не женится на иудейке в Марселе, пообещав, что затем поступит в соответствии с распоряжением короля, хотя на самом деле вовсе не собирался этого делать.

Тем временем вспыхнула ссора между Приском и неким Патиром, одним из обращенных евреев, оказавшимся крестником короля (который присутствовал на его крещении). Однажды в еврейскую субботу Приск направлялся к синагоге, обвязав свою голову платком, в его руках не было оружия, поскольку он собирался помолиться в соответствии с законом Моисея.

Патир появился как бы ниоткуда, вытащил меч, проткнул Приску горло, а затем убил тех, кто его сопровождал. Завершив это дело, он укрылся в церкви Святого Юлиана вместе со своими слугами, ожидавшими исхода битвы на близлежащей площади. Там они оставались до тех пор, пока до них не дошли слухи, что король собирается даровать жизнь их хозяину. Одновременно король отдал распоряжение, чтобы слуг вытащили из церкви и казнили.

Один из этих слуг вытащил свой меч. Патиру удалось спастись, но его человек убил всех своих товарищей и вышел с оружием в руке из церкви. Толпа схватила его и забила до смерти. Самому Патиру даровали разрешение вернуться в королевство Гунтрамна, откуда он и пришел. Спустя несколько дней его также убил один из родственников Приска.

18. Ансовальд и Домигизил, послы короля Хильперика, посланные в Испанию рассмотреть вопрос о приданом, обещанном принцессе Ригунте, вернулись домой. В то время король Леовигильд направил свое войско против собственного сына Герменегильда, у которого он отнял город Мериду [144] . Я уже рассказывал вам о том, что этот принц заключил союз с военачальниками императора Тиберия. Все эти события задержали послов, и они вернулись позже, чем их ожидали.

Когда я встретился с ними, то меня необычайно интересовало, сохранился ли религиозный пыл по отношению к католической вере среди тех немногих католиков, что оставались в той стране. Вот что мне сообщил Ансовальд: «Те католики, что по-прежнему живут в Испании, сохраняют свою веру нетронутой. В то же время король придумал новую уловку, с помощью которой делает все возможное, чтобы уничтожить эту веру.

Со свойственным ему коварством он притворится, что молится у гробниц мучеников и в церквах нашей конфессии. Затем заявляет: «Я, бесспорно, принимаю, что Христос – Сын Господа и равен Отцу. Но я никак не могу поверить в то, что Святой Дух – Бог, потому что об этом нигде не написано в Священном Писании».