Чтение онлайн

Фрэнк оказался на дне пропасти. «Коламбия» не возобновила контракт с ним. Си-би-эс прервала его телевизионное шоу, а еще его выгнали с «MГM» из-за неуместного замечания в адрес Джинни Симмс, любовницы Луиса Б. Майера. «Никакого чувства юмора», — сделал вывод Синатра. Его карьера дышала на ладан. На афишах фильма «Один день в Нью-Йорке» его имя поставили ниже имени Джина Келли. В апреле 1950 года он потерял голос на сцене «Копакабаны». Диагноз: внутреннее кровоизлияние в голосовых связках. Когда он появился на афишах «Парамаунта», публика едва заполнила балконы. На Таймс-сквер больше никто не узнавал того, огромные очереди на чьи концерты совсем недавно перекрывали движение. В ресторанах ему больше не удавалось получить столик. Дело пахло полным разгромом. Будущее взирало на него со злобой. В своих самых ужасных кошмарах Фрэнк Синатра не мог себе и представить, что станет героем вчерашних дней. Он не мог себе позволить больше не быть боссом, одному жесту или взгляду которого подчиняются все вокруг. Наступит время, и он вернется, пока же не было никаких сомнений: он на мели, в полных дураках, 36 ниже нуля.

Из них двоих звездой была она. Фрэнк к такому не привык. Ведь раньше было как: мистер Синатра тут, мистер Синатра там. Теперь все осталось только для Авы. Улыбка на фотографиях у нее за плечом стала для него повседневной работой. Он этого не оценил. Он умел за себя постоять.

Короче, это не преувеличение. Из-за нее он совершил несколько попыток самоубийства. Первая была ерундой: выстрел посреди ночи в его квартире в Хэмпшир-Хаусе в Нью-Йорке. На самом деле, он выстрелил в подушку, чтобы лишь напугать Аву на другом конце телефонного провода. В «Кал Нева Лодж» [10] он проглотил упаковку снотворного. В другой раз он открыл газ в квартире своего друга Мэни Сакса, вице-президента «РСА». Не стоит забывать и тот день, когда он попытался вскрыть себе вены на запястье у Джимми Ван Хёзена. Ава управляла им жестко. Она водила его за нос. Они постоянно ругались. Однако все же поженились 7 ноября 1951 года (накануне Ава чуть все не отменила из-за того, что Фрэнк оскорбительно приударил за какой-то незнакомкой прямо у нее на глазах). Один журналист написал об этом событии: «Что вы подарите друг другу? Боксерские перчатки?» Свадебное путешествие на Кубу. Пресса их назвала «Воюющими Синатрами». Ава философствовала: «У нас не было никаких проблем в спальне. Мы прекрасно ладили в постели. Проблемы начинались, как только мы выходили в ванную». Они ссорились, затем снова мирились. Большое примирение произошло в Африке на съемках фильма «Могамбо» 25 декабря 1952 года в тридцатилетие Авы. Там в титрах фигурировал Жерар Блэн. Молодая поросль фабрики звезд, он сболтнул во время интервью: «Ава Гарднер пахнет ногами». Джон Форд как-то спросил Аву: что ей так нравится в «этом 60-килограммовом карлике, за которого она вышла замуж?» Ответ актрисы был таков: «Все очень просто: это 5 кило Фрэнка и 55 кило его члена». И все это было сказано перед британским губернатором.

Фрэнк не мог отказать себе в измене ей. Авa сказала: «Его оправдания могли бы потянуть на номинацию на “Оскара”». Она выбросила обручальное кольцо в окно. Он не простил ей этого: так не поступают с итальянцем — срывать все без предупреждения. В то же время, только благодаря ей ему удалось снова выдвинуться на первый план. Авa убедила Гарри Кона, хозяина «Коламбии», дать Фрэнку сыграть роль Маггио в фильме «Отныне и навек». Сначала эта роль отводилась Эли Уоллаху. Фрэнк получал за нее 10 000 долларов в неделю — смехотворный тариф по сравнению с тем, что он привык зарабатывать. «Я сделал это бесплатно. Эта роль была создана для меня». Бытовали и другие версии. Версия Авы отличалась романтизмом. А еще была версия «Крестного отца». Там Коппола снял сцену, в которой голливудский продюсер, проигнорировавший предупреждения мафии, проснувшись, находил у себя в постели отрезанную голову любимого чистокровного рысака. Как иногда полезно иметь убедительных друзей. Синатра всегда уверял, что не имеет ничего общего с Джонни Фонтэном, эстрадным певцом из этого фильма, который бросил жену и двух детей ради актрисы. Фонтэн пел на свадьбе дочери Корлеоне. В кабинете Брандо он хныкал о своей несчастной судьбе. Кино его больше не хочет. Продажи дисков ничтожны. Его голос уже не таков, как раньше. Он хотел бы возобновить актерскую карьеру, но владелец студии отказывается даже говорить об этом. Фонтэн кончит тем, что получит искомую роль, а заодно и «Оскара». Чтобы объяснить столь крутой поворот, Дон Корлеоне скажет о продюсере: «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться». На самом деле, у Гарри Кона никогда не было скаковой лошади, но «Оскар» за роль второго плана все же достался Синатре за его Маггио. Что за это нужно сказать? Спасибо, Авa.

После выхода романа «Крестный отец» возмущенный Синатра хотел было подать в суд на Марио Пьюзо. Адвокаты его разубедили. Их представили друг другу на вечере в «Чейзен», ресторане в Беверли-Хиллз. Глупая инициатива: не соизволив даже поднять глаза от тарелки, Синатра заорал на Пьюзо, угрожая избиением. Он этого не сделал, как он сам сказал, лишь из уважения к возрасту писателя. Действительно, Марио Пьюзо был на пять лет младше его. Старый добрый Фрэнки. Тебя не изменить.

На съемочной площадке фильма «Отныне и навек» режиссер Фред Циннеманн рвал на себе волосы. Берт Ланкастер бесконечно спорил по пустякам, а Монтгомери Клифт такую манеру поведения презирал. По сравнению с ними, с Синатрой было работать легко («90% времени», — уточнял однако режиссер). Клифт всегда был готов делать дубли. Фрэнк же никогда не возвращался. По вечерам они напивались вместе в компании Джеймса Джонса, по бестселлеру которого снимали фильм. Фрэнк пробовал звонить Аве. У него ни разу не получилось. Гавайи и Испания — подумайте, насколько такая связь в то время была доступна.

Фильм «Отныне и навек» имел феноменальный успех [11] . В день премьеры в театре «Кэпитол» на Бродвее очереди выстроились такие, что директору пришлось добавить сеанс в час ночи, чтобы толпа его не линчевала. Впоследствии фильм будет демонстрироваться круглые сутки.

Короче, он снова был в седле. Он опроверг поговорку Фитцджеральда, согласно которой «в жизни американца не бывает второго акта». Все меняется быстро. Он снова стал отвратительным. В 1953 году с ним было все кончено, а в 1954-м у него был свой «Оскар» в кармане, и «Молодые сердцем» стояли на первом месте в хит-параде. Ава отошла на второй план. Даже при том, что на нее имел виды Говард Хьюз, она не могла быть уверена в себе, с южным-то акцентом. «Я, блядь, самозванка», — призналась она, сомневаясь в своих актерских талантах. А вот у Фрэнка не было подобных сомнений. Он снова отправился навстречу красивой жизни. Выступал с аншлагами в лас-вегасских «Песках». Авa позвонила ему в три часа ночи. В трубке она смогла различить женский голос. Подруга подала ей мысль, что там могла оказаться горничная. Усмешка заинтересованного лица: «В три часа ночи горничная могла бы оказаться только у него между ног. Я знаю своего мужа, сукиного сына». Он изменил ей с девчонкой из бара «Копа». Аву это привело в раздражение: «Если бы речь шла о какой-то важной звезде, очень хорошо. Я смогла бы смириться. Но не хористка — при том, что у него есть я!»

В Мадриде Ава влюбилась в тореро Луиса Домингина. Когда Фрэнк прибыл в Рим, где она снималась в «Графине-босоножке», чтобы отпраздновать ее тридцать первый день рождения (ему самому было тридцать восемь), Авa проявляла все что угодно, кроме радости. Фрэнк пережил кризис, выбросил телевизор в окно, разбил об стены лампы. Время, отведенное им как паре, закончилось. Аве все это смертельно надоело. Занавес. Фрэнк утешился с Мэрилин Монро, которая, со своей стороны, только что потеряла Димаджио. Но Авa Гарднер останется любовью всей его жизни. Она никогда больше не выйдет замуж. «MГM» сделала Фрэнку подарок — статую Авы, которую сделали для фильма «Графиня-босоножка». Он аккуратно поставит ее у себя в саду как реликвию. Когда он женится на Мие Фэрроу — девушке с короткой стрижкой, — Ава прокомментирует: «Я всегда знала, что Фрэнк закончит в постели с мальчиком».

Один из его дисков назван «Фрэнк Синатра поет только для одиноких». И это так. В жизни он не мог оставаться один более пяти минут. Он не выносил, когда комната была пустой. Он делал все, чтобы этому помешать. Ему был нужен тот, кто принес бы ему стакан, еще кто-нибудь, чтобы зажечь ему сигарету. Синатра был человеком для людей. В его личной системе ценностей женщины появлялись в конце забега. Их никто не собирался принимать всерьез, делать их темой для разговора. Одна мужская дружба была настоящей. Его ценили за порывы и благородство; его опасались за ярость и прихоти. Дружить с Фрэнком — часто это значило держать гранату с выдернутой чекой. Часто у него бывало отвратительное настроение. Лучше было спрятаться. Вокруг него люди смотрели друг на друга так, будто сами удивлялись, что еще живы.

Для него никогда не бывало поздно. После полуночи, гости становились его заложниками. Он страдал бессонницей, а потому окружал себя исключительно алкоголиками. «Я за то, что помогает пережить ночь, будь то молитвы, транквилизаторы или бутылка “Джека Дэниэлса”». На множестве фотографий он запечатлен со стаканом в руке. Кабацкие песни нравились больше. «Пустые столы», «За мою малышку» — неплохо, но когда наконец поймут, что он — всего лишь певец будуара? Четыре часа утра. Другие, утомившись, начинали совать руки в рукава пальто. «Останьтесь!» Его тон был угрожающим. Фрэнк наливал себе бурбон. Женщина ставила «супер-сорокопятку» на проигрыватель. Фрэнк хлопал старых приятелей по спинам. Снаружи они уже видели день, который никак не решался начаться. Выходить каждый вечер, возвращаться на рассвете со следами помады на воротнике рубашки. Чёрт, можно подумать, что этот тип никогда не спит.

В пятидесятые годы он зарабатывал четыре миллиона долларов в год. Его слава летела со скоростью звука. В австралийском турне 1959 года он публично сожалел, что не прибыл раньше: «Но меня задержали в одном баре в Гонолулу».

Он жил в отелях и самолетах. Лимузин парковался на взлетной полосе. Шофер открывал дверцу, и его компания выходила. Их ждал его самолет. Один за другим они взбирались по трапу. С Фрэнком никто никогда не знал, куда предстоит ехать. Он считал, что ему все дозволено. Он не ограничивал себя гражданским состоянием. Он никогда не спал. Суточный ритм организма сбивался постоянно.

В ресторане он оплачивал счета. Никому не позволял это делать. Все его друзья были ему должны. Когда присутствовала его дочь Нэнси, это ее крайне раздражало. Настоящие отцы так себя не ведут. Отцы не воют от хохота со стаканом в руке вместе с собутыльниками. Отцы не мнут кучи долларов на белых скатертях. Отцы читают дочерям перед сном сказки. Сказки помогают девочкам забывать отсутствие, одиночество. Заставляют страх отступить. А про Фрэнка рассказывали только одни сказки, и те красовались в таблоидах. Тушите свет. Спокойной ночи, милая принцесса.

Дети всегда готовы к тому, чтобы вы были отцом, а вы — совсем другое дело: мираж.

Синатра принадлежал к категории актеров, которые считают. Он обеспечивал сборы. Его фильмографии хватало на то, чтобы попить и поесть. Несколько серьезных клоунад, не бог весть что, худшее и (почти) лучшее. Он сам знал это, садился в заведение и, краснея, демонстрировал фрагменты «Целующегося бандита». Он сохранил старую нежность к сериалу «Тони Роум»: в форме яхтсмена (белые штаны и фуражка с голубым полупрозрачным козырьком) он в очередной раз изображал светского персонажа а-ля Богарт. Неубедительно, но себя не бесчестя. Особо стоит упомянуть «Высшее общество», римейк «Опрометчивых шагов». Фрэнк находил, что его интерпретация «Человека с золотой рукой» превосходила все, что он сделал помимо того.