Чтение онлайн

На своих участках города строили множество деревянных домов (один Любек владел пятьюдесятью). Здесь жили купцы, шла засолка рыбы, работали питейные заведения. В отличие от Бергена и Новгорода, в Сконе было много женщин. Они не только готовили рыбу для засолки, но и прислуживали посетителям в кабаках.

На несколько месяцев на небольшом пространстве скапливались тысячи человек; закончив работу, они возвращались домой. Так, в 1463 году в Сконе насчитывалось около 20 тысяч человек. Помимо рыбаков, торговцев и ремесленников было необходимо множество помощников. Для разгрузки и погрузки кораблей на мелководье требовались сотни повозок. На повозках товар перевозился по неглубокой воде до паромов, которые доставляли его на корабли. На полуострове находилось множество церквей — каждый город считал своим долгом построить хотя бы одну. Самой старой и почитаемой была принадлежавшая Любеку церковь святой Марии. Она же служила местом упокоения немцев. Богослужение осуществляли доминиканцы и францисканцы.

Пропитанный запахом рыбы, наполненный людьми кусок побережья кипел жизнью. Иногда здесь возникали конфликты; поэтому оружие было разрешено носить лишь при прибытии и отплытии. Каждый город назначал фогта, являвшегося верховной властью на принадлежавшем городу участке суши. Фогт был и полицейским, и судьей. Высшей судебной инстанцией являлся датский фогт; еще один королевский чиновник взимал арендную плату и собирал пошлину с прибывающих и отплывающих кораблей.

Ловля сельди была одним из главных источников доходов балтийских городов. Отказаться от нее ради войны с Данией значило принести большую жертву, что было оправданным только в ситуации крайней необходимости. В неспокойные времена отдавался приказ о том, что торговые корабли должны были идти к месту лова во всеоружии.

В конце XV века промысел у берегов Сконе стал приходить в упадок. Сначала опустел Сканёр, поскольку купцы из портовых городов Северного моря больше не приплывали. Рынок тоже прекратил свое существование после того, как развитие корабельного дела позволило совершать дальние плавания без промежуточных остановок (что уже привело к упадку Висбю). Ловля сельди у Фалстербо продолжалась еще некоторое время, пока не потеряла всякий смысл. Хотя Любек после Тридцатилетней войны пытался возобновить торговлю со Сконе, к концу XVII века она прекратилась окончательно. Все следы ганзейских поселений со временем исчезли; немногочисленные каменные постройки были снесены, а их материал использован при возведении других зданий. Теперь на месте, где кипела жизнь, простирается пашня, и лишь изредка в песке находят обломки деревянных конструкций там, где когда-то высились дома рыбаков.

Если купец вместо Новгорода или Бергена брал курс на Фландрию, он попадал в совершенно другие условия. Ему не нужно было жить в примитивном окружении; он мог легко найти все удовольствия тогдашнего цивилизованного мира, все мыслимые яства, ремесленные изделия и произведения искусства. Как велика была разница между заполненным дымом «шюттингом» и пышными домами фландрских купцов, жены которых носили такие же украшения, что и королевы! На севере немецкий купец был первопроходцем, в Брюгге же он мог многому поучиться. По уровню богатства, умению вкладывать капитал, широте коммерческих связей торговцы из Фландрии превосходили ганзейцев. Хотя немцы находились на чужбине, но в Брюгге, говорившем на старофламандском языке, они чувствовали себя как дома. Готовность жителей города защищать свои права и свободы в борьбе с князьями была им близка и понятна.

Немецких купцов в Брюгге называли «остерлингами» («выходцами с востока»). Привилегии были предоставлены им в 1307 году по решению графа Роберта Фландрского и в 1309 году подтверждены городской общиной Брюгге. Они могли свободно торговать на всей территории Фландрии, образовывать корпорации и руководить ими по своим законам. В 1347 году корпорация ганзейских купцов разработала свой статут, который в 1356 году был утвержден представителями города.

В Брюгге не было особого немецкого квартала. Торговцы снимали жилье у местных жителей, а торговля велась на рынках и в лавках, принадлежавших городу либо отдельным предпринимателям. Тем не менее, ганзейские купцы были обязаны подчиняться общим правилам, если хотели пользоваться ганзейскими привилегиями, платить взносы в общую кассу и регистрироваться в качестве членов корпорации. Последняя была невелика, поскольку только немногие торговцы жили в Брюгге продолжительное время; большинство приезжало ненадолго. «Мы ежедневно приезжаем и ежедневно отправляемся обратно, к нашим друзьям из ганзейских городов и дабы найти себе пропитание на суше и на море, везде, где мы можем это сделать», — писал в 1414 году один немецкий торговец из Брюгге императору Сигизмунду.

Центром жизни ганзейцев был монастырь кармелитов. Общие собрания проходили в его церкви, совещания старост — в трапезной. В помещении, где монахи спали, стоял шкаф с эталонными мерами и весами; драгоценности и документы хранились в ризнице. Здесь же, в монастыре, был немецкий склеп.

Во главе корпорации немецких торговцев стояли шесть старост — по два человека от каждой трети. Их выбирали сроком на год. Старосты торжественно клялись всеми силами оберегать права немцев и помогать каждому ганзейцу. Они представляли корпорацию при общении с внешними силами и руководили ее внутренними делами — в той мере, в которой эти вопросы не являлись предметом рассмотрения ганзейских съездов. Они же являлись судьями в коммерческих вопросах; высшими судебными инстанциями являлись, однако, местные суды. Старосты толковали устав корпорации, решали спорные вопросы, распоряжались общим имуществом. Делопроизводством занимались два наемных клерка. Расходы корпорации, среди которых особенно выделялись затраты на отправку посольств на ганзейские съезды, покрывались за счет взносов, штрафов и специальной пошлины, зависевшей от стоимости привезенных купцом товаров.

Если в Новгороде и Бергене ганзейцы держали в руках всю торговлю, то во Фландрии они были вынуждены конкурировать с представителями многих других наций. Свои корпорации были у итальянских купцов из Флоренции, Генуи и Лукки, испанских из Каталонии и Кастилии, португальцев и англичан. Впрочем, торговые корпорации старались поддерживать друг с другом хорошие отношения и совместно защищать права иностранных купцов.

Тем не менее, ганзейцы имели для фламандцев особое значение. Только немцы вывозили местные товары на север и восток Европы и привозили оттуда необходимое сырье. Во Фландрии торговля и промышленность были развиты намного сильнее, чем мореплавание, поэтому она не могла обойтись без помощи иностранных купцов. И когда ганзейцы, вступая в конфликт с Брюгге из-за нарушения своих прав, прекращали торговлю, город неизменно был вынужден идти на уступки.

В Западной Европе тем временем начались большие политические перемены, отразившиеся на жизни всего континента, в том числе и Германии. Французский король Иоанн Добрый пожаловал в 1363 году своему младшему сыну Филиппу Смелому герцогство Бургундия. Филипп и его потомки заключали удачные браки, успешно воевали и вели хитрую дипломатию. В результате между Францией и Империей стремительно возникло новое могущественное государство. Филипп смог приобрести немецкое графство Бургундию, а также графства Фландрию и Артуа. Его сын Антон унаследовал в 1406 году герцогства Брабант и Лимбург. Следующий представитель династии, Филипп Добрый, вынудил в 1433 году прекрасную, умную, храбрую, но несчастливую графиню Якобу уступить ему Голландию, Зеландию и Фризию. Так эти территории перестали быть частью Империи.

С 1415 года между Англией и Францией бушевала кровопролитная война. Герцог Филипп сначала участвовал в ней на стороне англичан. Ганзейцы, как и всегда в таких случаях, понесли убытки. Дело этим не ограничилось: когда в Слёйсе произошла кровавая драка между «остерлингом» и местным жителем, горожане убили в отместку 80 ганзейцев. Никаких компенсаций выплачено не было, и немецкие купцы, устав от нарушений их прав, покинули Брюгге. Свою торговлю они перенесли, однако, не в Дордрехт, как это бывало раньше, а в Антверпен. Дело в том, что Ганза вела войну с Голландией, рассказ о которой еще впереди. В Брюгге вскоре вспыхнуло кровопролитное восстание, подавленное герцогом; после этого горожане все же заплатили ганзейцам большую компенсацию. Прежние отношения восстановились, однако ненадолго.

Примирение вызвало всеобщую радость. Когда в 1457 году процессия из 200 немцев вступила в Брюгге во главе с бургомистрами Кельна, Любека, Бремена и Гамбурга, ее торжественно встречали городские власти и фламандские купцы. Под звуки торжественной музыки ганзейцев провели по улицам, заполненным зеваками, к ратуше, где состоялся большой пир. Праздник продолжался до глубокой ночи.

В честь этого события город передал ганзейцам участок земли на месте снесенного дома. Поблизости от него немцы купили еще несколько зданий. В 1478 году завершилось строительство ганзейского дома — роскошного здания с высокой башней и декоративными башенками. Первый его этаж был каменным, остальные — деревянными. В 1486 году ганзейские старосты получили от императора Фридриха III специальный герб. На нем изображен двуглавый орел с шестиконечной звездой на груди — символом Девы Марии. На печати ганзейской корпорации также красовался этот герб, поддерживаемый двумя львами.

Однако упадок был уже не за горами. Если в 1449 году в Брюгге находилось 600 ганзейских купцов, то в дальнейшем это количество значительно сократилось. В 1486 году число старост пришлось уменьшить до трех.

Причиной этого упадка были войны и внутренние беспорядки, которые мешали спокойному развитию Нидерландов. Кроме того, англичане начали сами обрабатывать производимую в их стране шерсть и этим нанесли сильный удар по фламандской промышленности. Английские ткани успешно конкурировали с фламандскими не только за рубежом, но и в самой Фландрии. Еще одной причиной были проблемы самой Ганзы. Процветание ее представительства основывалось на так называемом «стапельном праве». Оно предписывало купцам привозить в Брюгге все товары (кроме скоропортящихся) и предлагать их там на продажу прежде, чем везти дальше, в другие фламандские и голландские города. Кроме того, ганзейские законы позволяли только прямую продажу, без посредничества других торговцев, не относившихся к Ганзе. С течением времени, однако, эти ограничения вызывали все больше недовольства, как и необходимость платить пошлину на содержание корпорации. Многие немецкие купцы предпочитали торговать в обход правил. Наконец, важной причиной упадка Брюгге стало постепенное обмеление его гавани.