Чтение онлайн

Мощное бургундское государство представляло большую угрозу для Империи. В Ганзе тоже забеспокоились, когда герцог Карл Смелый начал свою активную и честолюбивую политику. Опасались, что он вступит в союз с датским королем Кристианом I. В 1474 году Империя объявила Бургундии войну; в ганзейских городах это вызвало ликование, а Любек и Люнебург отправили на помощь императору значительные контингенты. В январе 1477 года Карл Смелый погиб под стенами осажденного им Нанси в бою со швейцарцами. Его единственная дочь и наследница Мария вышла замуж за австрийского эрцгерцога, будущего императора Максимилиана. Этот брак заложил основу могущества династии Габсбургов.

Мария вскоре скончалась, а Максимилиан вступил в тяжелую борьбу как с Францией, так и с фламандскими городами. В конце концов, однако, ему удалось сохранить основную часть бургундского наследства для своего сына Филиппа. Ганзейцы приветствовали это; им была выгодна ситуация, при которой будущий император правил Нидерландами. Немецкие купцы в Брюгге всегда подчеркивали свою принадлежность к Империи и украшали церковные витражи гербами императора и курфюрстов. Однако внутренние конфликты в Бургундии не могли не сказаться на немецкой торговле.

В 1487 году жители Брюгге в течение четырех месяцев насильно удерживали короля, прибывшего в город. Ганзейцы в ответ вновь переместились в Антверпен. В 1493 году они вернулись, однако их недовольство вызывала пошлина на вино, которую ввели городские власти, чтобы расплатиться с огромными долгами. Брюгге все больше приходил в упадок; он изначально являлся больше посредником в международной торговле, чем активным игроком на внешних рынках. Своего флота у него не было, и вскоре более ловкие соседи обогнали его в своем развитии. Все более привлекательным становился, в частности, Антверпен, которому бургундские правители предоставляли всевозможные привилегии, чтобы наказать строптивый Брюгге.

Антверпен, который немцы называли Андорпом или Анторфом, находится на Шельде — широкой реке, впадающей в море. В древности моряки предпочитали из соображений безопасности маленькие, находившиеся в глубине суши гавани. Теперь же большие корабли были вынуждены выбирать места поближе к глубокой воде. В 1468 году власти Антверпена подарили немцам дом, чтобы побудить их почаще наносить визиты в город.

В конечном счете ганзейцам пришлось окончательно покинуть Брюгге. Антверпен во время датско-ганзейской войны конфликтовал с Любеком и Гамбургом, а Брюгге всеми силами старался сохранить свои прежние позиции, поэтому процесс затянулся. Хотя Антверпен стал главным центром немецкой торговли уже к началу XVI века, ценности и архив были перевезены сюда из Брюгге только в 1553 году. Новое ганзейское представительство по-прежнему называлось «конторой в Брюгге, находящейся в Антверпене». Немецкий дом в Брюгге сдавался внаем вплоть до 1698 года, когда был, наконец, продан. Еще сегодня находящаяся поблизости площадь носит имя «площадь остерлингов» [63] .

В Антверпене ганзейцы построили себе новый дом. Земельный участок для него город передал безвозмездно и даже взял на себя треть расходов на строительство. Роскошное здание, украшенное колоннадой и с богатыми интерьерами, было возведено к 1568 году и объявлено «вечным и наследственным владением» Ганзы. Внутри находились два больших зала и полторы сотни комнат, каждая из которых была названа в честь какого-нибудь животного, растения, исторического события или святого. Был принят устав, сохранявший строгие порядки прежних времен.

Несмотря на всю пышность здания, судьба конторы оказалась не слишком удачной. Сам Антверпен вскоре разделил судьбу Брюгге. Комнаты оставались пустыми — немногочисленные купцы предпочитали селиться в других местах. Доходов у конторы было мало, росли долги, и со временем пришлось искать сторонних арендаторов.

За год до того, как было завершено возведение здания ганзейской конторы в Антверпене, герцог Альба прибыл в Брюссель. Через пять лет в Нидерландах вспыхнуло восстание. Антверпен стал жертвой этой войны. В 1576 году испанские солдаты устроили в нем жуткую кровавую баню; ратуша и сотни домов были сожжены, немецкие купцы тоже пострадали. Затем Антверпен на протяжении 14 месяцев героически выдерживал испанскую осаду, но в 1585 году был вынужден сдаться Александру Фарнезе. Испанское владычество истребляло всякую деловую активность, к тому же город оказался отрезан от моря, поскольку устье Шельды принадлежало голландцам. В итоге Антверпен лишился своей торговли.

Уже в 1593 году все документы ганзейской конторы были перевезены в Кёльн, где в дальнейшем и остались. Дом «остерлингов» не был разрушен, но солдаты не раз опустошали его внутри. Здание все еще находилось в собственности Ганзы, и после ее кончины досталось Любеку. Император Наполеон I объявил его французской собственностью, но после победы над Бонапартом дом вновь вернулся ганзейским городам, которые сдавали его внаем. В 1862 году бельгийское правительство наконец выкупило его за миллион франков. В декабре 1893 года здание было полностью уничтожено пожаром.

Весьма примечательной страницей истории Ганзы являются ее отношения с Англией, наполненные жестокой конкуренцией. Скандинавские королевства в конце концов оттеснили немецких купцов, предоставив остальным торговцам такие же привилегии; Москва нанесла им сокрушительные удары в Новгороде, стремясь выйти к Балтике, а во Фландрии торговля прекратилась в силу изменения экономических и политических обстоятельств. Англия же одержала победу над Ганзой благодаря развитию своей экономики, мореплавания и торговли.

Как уже говорилось выше, дом гильдии кёльнских купцов в Лондоне уже в XIII веке стал играть роль представительства всех немецких торговцев. Впоследствии рядом с ним было куплено еще несколько зданий. В доме находился большой зал, в котором «шталили» ткани — так называлась проверка их качества определенным методом. В честь этого процесса вся немецкая контора получила в первой половине XV века прозвище «Штальный двор», которое так и закрепилось за ней.

«Штальный двор» находился выше по течению единственного лондонского моста, на берегу Темзы, окруженный высокими стенами, словно крепость. Эта предосторожность была отнюдь не лишней, поскольку ганзейцы не раз подвергались нападению разгоряченной толпы. В XVI веке было возведено большое здание из камня с воротами, которые постоянно охранялись. Над ними можно было прочесть латинские надписи:

«Этот дом наполнен радостью и добром, здесь обитают мир, покой и счастье»;

«Золото — отец счастья и источник боли, без него трудно, а с ним страшно»;

«Кто не подчиняется добру, спасается от дыма, но падает в огонь».

В главном зале проводились собрания и праздники; он был украшен двумя полотнами Ганса Гольбейна, изображавшими богатство и бедность. Среди множества других построек на территории «Штального двора» стоял рейнский питейный дом. Его любили посещать представители обеспеченных слоев населения Лондона, упоминает о нем и Шекспир. Здесь можно было выпить рейнского вина и отведать восточноевропейские деликатесы — икру и копченый язык. Сад, в котором росли фруктовые деревья и виноград, служил летом местом отдыха и игр.

«Штальной двор», как и другие конторы, имел свои уставы, старейший из которых датируется 1320 годом. Здесь поддерживалась строгая дисциплина, женщины на его территорию не допускались. Существовало множество правил, определявших, к примеру, где за общим столом должны сидеть мастера и подмастерья. За пьянство, азартные игры и непристойное поведение полагались высокие штрафы. Ворота закрывались в девять часов вечера. Каждый обитатель «Штального двора» должен был иметь наготове оружие. Это требовалось не только для самозащиты; в случае осады города противником немецкие купцы обязаны были принять участие в обороне, защищая одни из лондонских ворот. Каждый обитатель конторы вел дела самостоятельно, хотя и подчинялся общим правилам.