Чтение онлайн

Такой средний мужчина сохраняет репродуктивную способность в течение длительного периода, значительно превосходящего время в жизни средней женщины, в течение которого она способна сохранять физическую привлекательность. Даже в нынешнем цивилизованном обществе мужчина в пожилом возрасте, которому уже исполнилось лет шестьдесят и более, может испытывать половое влечение к любой хорошенькой женщине до сорока пяти лет. А вот женщины в возрасте пятидесяти лет и более вряд ли вызовут у него какой-либо интерес. Как бы то ни было, но он не станет предпочитать их, как он мог делать это в юности, женщинам в возрасте тридцати лет.

На фоне эволюции человечества, которую мы сейчас рассматриваем, женщины старели быстро. К тому времени, когда им исполнялось тридцать пять лет или около того, никакой мужчина не желал вступать с таким женщиной в половое сношение, если под рукой у нею оказывались более молодые особи. Соответственным образом, когда его первоначальная партнерша достигала этого возраста, ему требовалась новая женщина, чтобы удовлетворить как свое собственное инстинктивное стремление к воспроизводству, так и экономический императив племени, тесно сплетенные слепой производящей силой природы.

В-четвертых, очень сильная внутренняя потребность, которая диктует вступать в половые сношения как можно чаще и в течение как можно более продолжительного времени, притупляет в такой период ценный в экономическом плане сексуальный позыв, поскольку получение регулярного удовлетворения с одной и той же партнершей становится слишком знакомым и обыденным процессом. Мужчина обнаруживает, что у него рождаются не только дети от этой женщины, но и появляется пренебрежение к ней, которое переходит в презрение. Неизбежно возникает желание к разнообразию и новизне. Оно приводит к полигамным отношениям даже в том случае, если причины, о которых уже говорилось, отсутствуют.

В-пятых, на этой стадии уже могут дать знать о себе такие два очень важных свойства человеческой натуры, как личная гордость и честолюбие. Во всяком случае, они не чужды и первобытному дикарю с примитивными запросами. Ибо оба этих чувства возникают совершенно естественно из выгод, следуемых за материальными успехами, которые могут быть совершенно случайными в такое время и в таком месте, как это часто бывало на практике. И помимо всего прочего, следует указать на то обстоятельство, что зачатки тщеславия и собственнического инстинкта можно наблюдать при ухаживании самцов за самками у одних видов животных и в тенденции к накоплению у других.

В первых ячейках человеческого общества, возникавших совершенно стихийно, зачатие как можно большего количества детей, в особенности сыновей, играло огромную роль, поскольку этот путь вел к сравнительно быстрому накоплению собственности, разумеется в примитивных формах, и позволял выделиться в массе своих соплеменников, то есть приобрести большее влияние, или, попросту говоря, возможность диктовать им свою волю. Естественно, наличие одной жены – моногамия – резко ограничивало возможности амбициозного дикаря, и потому он стремился обзавестись огромной семьей, видя в ней основную предпосылку успеха. У некоторых племен сыновья не только были воинами, но и работали, а дочери, помимо занятий типично женскими видами трудовой деятельности, как, например, растениеводство, приносили еще доход в виде выкупа за невесту. Другие мужчины испытывали зависть к человеку, занявшему такое положение в роду или племени, и старались повторить его успех, следуя тем же путем, каковым на данном уровне развития общества являлась полигамия.

Существовала и еще одна причина, обусловившая возникновение полигамных отношений. Характерной особенностью жизни в первобытную эпоху был высокий процент смертности не только среди мужчин, значительное количество которых погибало на охоте или в межплеменных конфликтах в расцвете своих половых производительных сил, но и среди детей, по вполне очевидным причинам умиравших в младенчестве. Рождаемость оставалась на низком уровне по тем же причинам: несоблюдение элементарных правил гигиены, невежество, основывавшееся на предрассудках, озабоченность другими проблемами, простая беспечность и бессознательная жестокость неразвитых умов.

Общая картина полигамных отношений, формировавшихся на раннем этапе развития человечества, везде, где возникали эти первые зародыши общества, выглядит достаточно полной с учетом вышеупомянутых соображений. Однако некоторые факторы, в равной степени характерные для рудиментарных обществ, сдерживали распространение этого обычая, сделав полигамию привилегией немногих. В те суровые дни уже сложилась непреложная схема отношений, которая оставалась неизменной при любом типе «социализма» или «коммунизма», когда-либо существовавшем на нашей планете. И даже если форма социологического и политического контроля менялась на противоположную, это никак не влияло на суть данной схемы. Бедняки или неимущие всегда составляли и по сей день составляют плохо организованное большинство той или иной народности или нации, а богатые или имущие – малочисленное, но хорошо организованное общество. Конкретный смысл терминов «бедный» и «богатый» менялся время от времени и от места к месту. Например, в наши дни, с точки зрения индийского крестьянина, американский издольщик является вполне состоятельным человеком. Однако сам издольщик считает себя нищим по сравнению с любым своим соотечественником, занимающимся каким бы то ни было бизнесом. И даже в том земном рае, каким являются сейчас Соединенные Штаты Америки, большинство населения считает себя «бедняками», в то время как граждане любой другой страны придерживаются на этот счет противоположного мнения.

В джунглях первобытного общества так же, как и в современных городах нашего мира, наслаждение в полной мере всеми благами полигамии и всеми материальными благами являлось прерогативой сравнительно богатого человека. Поэтому на протяжении всей этой книги, посвященной главным образом «стреноженным», если можно так выразиться, обитательницам гаремов, мы будем иметь дело с институтом, владение которым является таким же признаком процветания, как обладание первоклассной конюшней на ипподроме или трансатлантической пароходной линией, и оба этих термина получат должное объяснение.

Этот вопрос необходимо прояснить, дабы избежать ненужных двусмысленных толкований. Не то что бедняк, но даже человек, принадлежавший к «среднему классу», в какую бы эпоху и в каком бы месте он ни жил, то ли в доисторические, то ли в исторические времена, в любой точке нашей планеты никогда не смог бы владеть «гаремом» в современном англосаксонском толковании этого слова – как здания, в котором он держал бы с полдюжины или хотя бы трех-четырех молодых женщин для ублажения своего тщеславия и физических прихотей. Люди, принадлежащие к верхушке общества, всегда и везде жили в иной категории социальных измерений. Но это уже другая история, которая будет изложена в том месте, какое ей диктует логика повествования. Пока что все, что необходимо понять и запомнить, сводится к следующему: утверждение, что первобытный человек всегда стремился иметь «гарем», безусловно, соответствует истине, однако истиной является и то, что обзавестись таковым было не всегда легко.

Существовали определенные условия, которые ограничивали распространение полигамных отношений в любом сообществе в целом до такой степени, что в нем преобладала моногамия, несмотря на то что все его мужчины стремились к противоположному идеалу. К таковым следует отнести: во-первых, приблизительное численное равенство обоих полов или излишек мужчин; во-вторых, отсутствие очень состоятельных или располагающих значительной властью мужчин, вследствие чего для женщин нет особой выгоды выходить замуж за уже женатого мужчину; в-третьих, это всеобщий, очень низкий уровень жизни, или, попросту говоря, жуткая нищета; в-четвертых, рост социального статуса женщин, которые начинают пользоваться определенным уважением, и потому в дело включается такой фактор, как естественная ревность, и, наконец, начинает развиваться тот вид исключительной страсти к одному конкретному лицу, который лишь долгое время спустя наделал столько шума в мире. Сначала это явление было характерно лишь для немногих племен и могло существовать на заре человечества не только у первобытных людей, но и у определенных видов животных и птиц, у которых эта страсть продолжает проявляться. Время от времени она наблюдается даже у самых примитивных племен, которые еще обитают в далеких уголках Земли и доступны нашему наблюдению.

Эти обстоятельства, противодействующие развитию полигамии, не единственные. Сюда можно еще отнести и искусственные, и иррациональные правила, ограничивающие браки, которые рассматриваются как кровосмесительные. В свое время эти правила были настолько запутанными и всеобъемлющими, что стали препятствовать нормальному росту общества, а стало быть, его процветанию. Во всех случаях своим появлением эти правила обязаны ошибочным представлениям о генетике.

И все же все факторы, свидетельствующие против полигамных отношений, при ближайшем рассмотрении оказываются малозначимыми в сравнении с факторами, говорящими в их пользу. Условия, в которых существовало человечество до того, как начала формироваться современная христианская Европа, были таковы, что мужчины умирали гораздо раньше и чаще, чем женщины. И даже в наши дни средний житель – мужчина цивилизованного Запада – вряд ли может рассчитывать на то, что ему удастся прожить столь же долго, как, например, его сестре. Что же до нехватки богатых мужчин, то в качестве контраргумента можно указать, что с тех пор, как закончилась до историческая эпоха, в мире существовало весьма немного по-настоящему эгалитарных обществ, да и те поражали своими относительно крошечными размерами. Неизбежно напрашивается вывод: если сообщество людей вступает в достаточно устойчивую фазу своего существования, которую можно определить как процветание, в нем должно происходить имущественное расслоение. Все его члены не могут быть настолько бедны, чтобы они могли позволить себе иметь только одну жену. И хотя в наши дни в свете новых научных данных невозможно согласиться с тезисом Джона Стюарта Милля, гласящим, что женщины всегда жили в состоянии подчинения мужчине, поскольку иногда дело обстояло совсем наоборот даже в очень давние времена, также невозможно не признать тот факт, что на стадии развития общества, характеризующейся низкой организованностью, простая физическая слабость женщин по сравнению с мужчинами обычно приводила к тому, что к ним относились как к игрушкам и рабыням, пока они были молоды. Когда же процесс старения брал свое и женщины утрачивали свои привлекательные черты, они приобретали статус исключительно рабынь. Разумеется, это происходило до наступления матриархата.