Чтение онлайн

В тот же миг капитан малой галеры, до этого как и остальные ящеры из числа её экипажа лежавший уткнувшись мордой в палубу и не смевший поднять головы, буквально вскочил на ноги с неожиданным проворством, учитывая его упитанную фигуру. Стремительно отбив тройной поклон драконице, он разразился громким и быстрым шипением пополам с порыкиваниями, один раз указав когтистой лапой в сторону Диантрель, непонятно когда тоже успевшей оказаться рядом с Кириллом за спинами воинов эльфов. Длилась речь капитана не долго, не больше полуминуты. Закончив говорить, капитан ящеров замер на месте, почтительно склонив голову и не смея взгляда поднять на свою хозяйку. Та, на миг отвернувшись от венценосного эльфа в его сторону, что-то коротко рыкнула, и ящер немедленно отбив ещё три поклона, гордо выпрямился, повернувшись в сторону эльфов. Выражение его морды при этом было откровенно-злорадным.

Прямо как у школьника, которого побили одноклассники-хулиганы, но к которому на подмогу внезапно подоспел строгий и суровый батя. Вновь повернувшаяся к венценосному эльфу драконица совершенно неожиданно заговорила мощным, но приятным женским голосом на классическом эльфийском, практически без акцента:

– Волшебница, что ходит вашей рукой, почтенный Иардаль, Клинок Леса, угрожала смертью моему верному слуге и силой захватила доверенный ему корабль. Мой, корабль.

Злорадное выражение на лице капитана ящеров стало ещё более откровенным. Венценосный эльф слегка повернул голову, бросив на него короткий взгляд. Следом за ним это движение повторили и выстроившиеся вдоль борта белого корабля эльфийские стрелки. От чего злорадства на морде капитана ящеров как-то резко поубавилось. Повернувшись обратно к драконице с абсолютно невозмутимым лицом, венценосный эльф произнёс совершенно спокойным голосом:

– Знание благородного языка тех, в чьих жилах наравне с кровью течёт огонь, равно как и языка их слуг, не входит в число множества талантов и умений почтенной Диантрель. Я уверен, что слова, которые ваш ничтожный слуга...

Последнюю фразу эльф вроде бы и никак не выделил, и тон его не изменился, но призрения в ней было больше, чем у Ленина при взгляде на буржуазию, отчего кончик хвоста принявшей гуманоидной облик драконицы едва заметно дёрнулся.

– ... принял за угрозы своей жизни и вашему несравненному достоинству, почтенная Гьяр'Скалашасс, были всего лишь просьбами о помощи. Быть может они прозвучали излишне поспешно и резко, из-за чего и были не совсем верно им поняты. Но причиной тому было не намерение почтенной Диантрель каким-либо образом оскорбить вас, а исключительно желание спасти всех, кто сейчас находится на вашем корабле, от мучительной гибели в пламени недр земных. Включая и ваших слуга, даже самых ничтожных из них.

Обведя ещё раз холодным и тяжёлым взглядом всех, кто находился на малой и на большой галере, Иардаль остановил его на драконице и спросил:

– И потому, я спрошу ещё раз. Есть ли здесь тот, кто желает зла находящимся здесь под прямой защитой Леса?

Задан этот вопрос, как и в прошлый раз, был исключительно вежливым голосом. Но вновь всем вольным и невольным пассажирам стало как-то неуютно. Вот прямо совсем неуютно. И захотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Но больше всех не по себе стало капитану малой галеры ящеров, на которого одновременно посмотрели практически все пассажиры, воины эльфов и даже часть воинов-ящеров. Надо отдать ему должное, тот сумел удержать морду лица. Хотя, тут, возможно, сыграло свою роль то, что побледнеть обладатели чешуи не могут в принципе. Вроде бы... Чуть повернувшись к нему, драконица что-то коротко рыкнула. Капитан, резко дёрнув хвостом, немедленно отбил ей очередной поклон и что-то стремительно прошипел в ответ, в конце ещё раз отбив поклон.

Повернувшись обратно к венценосному эльфу, драконица произнесла на эльфийском:

– Речь вашего народа, почтенный Иардаль, Клинок Леса, сколь же изыскана, столь же и непроста в постижении. Немногие из тех, кто ходит под моим крылом, владеют ей на должном уровне. И мой верный слуга, коему доверен сей корабль, не входит в их число...

Почему-то Кирилл был вот абсолютно уверен, что капитан ящеров, хоть и говорил с сильнейшим акцентом, но речь на эльфийском понимал прекрасно. Но сообщать о своих подозрениях, понятное дело, молодой человек никому не стал.

– ...и раз почтенная волшебница, что ходит под вашей рукой...

На этих словах драконица повернулась к Диантрель, пристально взглянув на неё жёлтыми глазами.

– ...не умышляла недоброго против тех, кто ходит под моим крылом, то ни я, ни кто-либо из слуг моих, не желаем зла ни ей, ни остальным, кто находится под вашей защитой.

Повернувшись обратно к венценосному эльфу, драконица несколько мгновений смотрела ему в глаза. Всё с таким же равнодушно-бесстрастным лицом, Иардаль коротко произнёс:

– Отрадно слышать эти слова, почтенная Гьяр'Скалашасс.

В тот же миг, всё так же синхронно, воины эльфов, стоявшие на палубе, убрали своё холодное оружие в ножны, а боевые жезлы в поясные кобуры. Стрелки же на борту белого корабля сняли стрелы с тетив и убрали в колчаны. Спустя пару секунд воины ящеров ничего не убрали, так как оружия у них в руках не было, но скалиться перестали, и опустили свои лапы. А все пассажиры многострадальной малой галеры разом словно выдохнули. И практически сразу же над водами Эльфийского Залива раздался учтиво-вежливый голос посланника императора Восходной Империи, что всё это время, вместе со своими людьми, с интересом наблюдал за переговорами со стороны.

– Воистину отрадно видеть, что сиё прискорбное недоразумение удалось решить столь быстро и без совершенно ненужного кровопролития...

Повернувшись в сторону плавучего дворца местных азиатов, Кирилл вновь пригляделся к его владельцу. И неожиданно для себя понял, что не понимает его слов, но при этом понимает их смысл! Ещё через секунду до него дошло, что говорил наряженный в красно-оранжевые одеяния дипломат явно на родном языке. Первая Кирилла мысль была о том, что вновь заработал гугл, в смысле, Диантрель-Переводчик, так как наставница знала язык Восходной Империи. Но оказалось, что она не причём, и понимание смысла сказанного дипломатом идёт не от неё. Да и остальные окружающие тоже, судя по всему, понимали слова посланника. Как же... А, вот оно что!

Приглядевшись, молодой человек обратил внимание, на стоящую рядом с Гласом Императора Восхода среди прочих свитских молодо выглядевшую женщину, с молочно-белой кожей и собранными в тугой пучок на затылке чёрными как смоль волосами, в которые было воткнуто несколько длинных шпилек. Причём абсолютная белизна её кожи наводила на мысль о добротном слое явно непростой косметики косметики. Одета она была в восточного покроя светло-синее платье из явно шёлковой ткани, закрывавшее плечи, но оставлявшее большую часть рук открытыми.

И этими руками, сложенными на плоском животе перед собой, она непрерывно шевелила, словно перебирала пальцами невидимую пряжу. Собственно, в каком-то смысле так оно и было. Приглядевшись, Кирилл магическим зрением различил тянущееся от неё едва заметное плетение к горлу дипломата. Хм, похоже, что это была какая-то разновидность Магии Разума, действующей по принципу духа-переводчика пожилого шамана. Только если дух каким-то образом буквально изменял слова, сказанные Гуур'Ааром, переводя их на старо-конфедератский, эта волшебница делала нечто иное. Она каким-то образом, не меняя и не переводя слова своего начальника, словно дополняла их чистым смыслом, который понимал всякий, кто их слышит. Интересная и явно непростая техника...

Задумавшись о различных вариантах и способах магических переводчиков, Кирилл едва не прослушал остальную речь восточного дипломата. Вывело его из размышлений пришедшее через мысленную связь с наставницей чувство глухого раздражения и какой-то обречённости.

– И коль чудовище, явившееся из земных недр, в них же и вернулось, мы все тоже можем вернуться в прекрасную Белую Гавань. Но было бы верхом жестокости и бессердечия оставить сейчас в беде этих несчастных, что были спасены из когтей и пламени жуткого монстра стараниями вашей достойнейшей заклинательницы, почтеннейший Иардаль, Клинок Леса, и ваших достойнейших слуг, почтенная Гьяр'Скалашасс. И раз уж мне всё равно пришлось покинуть гостеприимнейшие воды Белой Гавани, то я не сочту за труд доставить всех желающих к родному берегу и спасённым милостью Владычицы Морей домам.